Ольга Семенова – Исчезнувший клад (страница 29)

С улицы действительно уже раздавался привычный резкий звук хлыста, который призывал стадо к сбору. Хлыстом виртуозно управляли все пастухи и подпаски. Они взмахивали им в воздухе по-молодецки и с оттяжкой, держа за удобную и отполированную руками и временем круглую ручку. Основной составляющей частью хлыста была крученая веревка большой длины. Особым шиком считалось, если вместо веревки были скрученные плетеные кожаные концы. Такие хлысты могли издавать звуки с каким-то особым разбойничьим присвистом, иметь такой хлыст было заветной мечтой всех местных пацанов. Некоторые подростки и в подпаски-то шли работать исключительно из-за такого хлыста. Особенно брало за душу, когда пастух перекидывал свой хлыст через плечо и волочил его конец по земле, придерживая за ручку. Конец хлыста при этом струился, как змея.

Старший пастух, его помощник и несколько подпасков назначались обществом на каждый сезон: на период от ранней весны до поздней осени. Заранее оговаривалась плата каждому участнику пастушьей команды. Оплата была немалой, и мужики бились за то, чтобы обеспечить себя почти на полгода такой работой на общество. Часто за такую работу брались родственники.

Первые выгнанные за ограду хозяйками коровы, уже образовали маленькое стадо, которое планомерно продвигалось по ранним тихим улицам в сторону леса и полей за пределы поселка. Поселок был большим, поэтому в нем коров набиралось на два стада. Буренка Серафимы Митрофановны в этот год попала к старшему пастуху, которого звали Власом. Каждая хозяйка считала своим долгом перекинуться несколькими словами, если не с ним, то уж, по крайней мере, с кем-то из подпасков.

— Ты уж, милок, пригляди за моей кормилицей-то, чтобы она лучше паслась, а то вчера вечером она совсем мало молока дала.

Подпаски важно кивали головой в ответ и, как будто работа была уже выполнена, принимали от хозяек скромные подношения в узелках: вареные яички, стряпню, овощи с огорода. Стадо разрасталось прямо на глазах, к нему, кроме коров, выгоняли окрепших телят, овец и коз. Хотя последних хозяйки частенько оставляли на лужайке дома, привязав к закрепленному к земле деревянному колышку, вокруг которого и паслась очень важная для хозяйства живность. Впереди стада на коне ехал Влас, шествие замыкал один из подпасков, семеня босыми ногами по еще холодной после ночи земле.

Серафима Митрофановна, проводив свою любимицу Дуньку в стадо, занялась привычными домашними делами. Она покормила своих хохлаток, которые жизнерадостно кудахтали в специально сделанном для них загончике, и полила огурчики на парнике. Она торопилась управиться с делами до прихода любимой внучки. С ее появлением в доме течение жизни убыстрялось. Девчонка тут же включалась во все дела бабушки, задавая при этом свои любимые вопросы.

«Как это делается?» «Почему у тебя получается лучше, чем у меня?» «Я ведь тебе не мешаю, да, а по правде помогаю?»

Когда совсем рассвело, наконец-то у хозяйки руки дошли и до стряпни. Печка затопилась как обычно быстро. Каждый раз, возясь с русской печкой, Серафима Митрофановна была благодарна своему мужику за такую удачно сложенную печь. Никогда та не фордыбачила, не дымила, тепло сохраняла долго и дров много не требовала. Мужу ее пришлось поработать и на прииске, и на заводе, но в последнее время он занимался тем, что работал печником — клал русские печки тем, кто попросит. Искусство класть печки обычно передавалось из поколения в поколение, и хороший печник был в округе на вес золота. Соседки Серафимы часто жаловались на своих мужиков, а ей повезло — руки у ее мужа были просто золотые.

Серафима думала свою женскую думу, и одновременно ловко управлялась с тестом: подсдобила его молоком и яичками, подмесила мукой, выкатала. Затем она разделила тесто на несколько частей и выложила на доску с мукой, закрыв тряпицей, чтобы оно не подсыхало сильно сверху. Все-таки не зря она спешила, успела до прихода внучки сделать все основные дела. Только она все закончила, на крыльце раздался топоток, открылась входная дверь, и появилась ее ненаглядная любимица.

— Бабушка, а я к тебе сегодня на целый день пришла, — с такими словами девочка шагнула в избу, открыв дверь. — Меня матушка отпустила.

— Проходи, я уже тебя поджидаю, — ласково приветствовала внучку бабушка.

— Я буду сейчас же тебе помогать, — объявила внучка. — Ты уже мои любимые шаньги делала?

— Подожди, не торопись. Ты сначала перекрестись, а потом за дела принимайся, — остановила шуструю внучку бабушка с улыбкой. — Да и не мешает вспомнить то, чему я тебя давеча учила, когда вместе стряпали, помнишь?

— Конечно, бабушка, — толково и со знанием дела начала девочка. — Надо обязательно надеть на голову белый платочек, и подобрать под него все волосы, чтобы они не попали в тесто.

— Молодец, все правильно запомнила, — похвалила ее Серафима. — А еще что?

— А еще надо надеть фартук, чтобы не запачкать платье, — отвечала внучка как на уроке.

— Правильно. Тогда давай за работу примемся.

Дело в четыре руки быстро закипело: бабушка и внучка раскатали и намазали сметанной намазкой шанежки, закрутили из теста аппетитные кралечки. Из оставшегося теста сварганили пирог с капустой, нарубив ее мелко-мелко сечкой в корытце, и добавили много зеленого лука. Еще, чтобы пирог получился особенно вкусным, хозяюшки не пожалели добавить туда мелко-мелко изрубленных рыжиков. Последний кусок теста решили пустить на калач, который сначала крутила своими маленькими ручонками внучка, а потом подправляла сама Серафима Митрофановна, да так, чтобы внучка не заметила и не переживала, что у нее что-то не получается.

Первым в печку отправили пирог, остальная стряпня расстаивалась. Испеклось все хорошо, поднялось, подрумянилось, выглядело празднично и аппетитно. Дух свежеиспеченной уральской стряпни распространялся по всему дому.

Так незаметно день подкатился к обеду. Серафима иногда стала поглядывать в окошко на середе, поджидая мужа, но, видать, что-то у них с сыном там не заладилось, а то уже он был бы дома. После обеда внучка убежала на улицу играть с соседской детворой в городки.

Лет внучке Серафимы было немного, ей шел всего пятый годок, но она уже вовсю дружила не только со своими погодками, но и с теми, кто постарше. Сначала те не очень-то хотели принимать девчушку в свою компанию, но той уж больно хотелось дружить со взрослыми детьми. И тут ей на помощь пришел дед. Он сам изготовил целый набор деревянных колышков, брусочков и бит для игры в городки. Такого набора не было ни у кого из соседских ребятишек — дед-умелец постарался.

Колышки и брусочки, из которых игроки составляли различные фигуры, были сделаны из легкой и ароматной липы, а на биту пошел более тяжелый материал — береза. Ручки у бит были вырезаны под форму руки, чтобы она ложилась удобно на биту и крепко ее держала, это было очень важно для хорошего размаха. Колышки и брусочки были самых разнообразных форм, так что их них можно было создавать множество форм. Имея такой набор, девчушка стала желанным участником игры в городки. Сначала она играла со своими сверстниками, а затем ее стали брать в игру девчонки и мальчишки постарше.

Серафима Митрофановна слышала за окном крики детей и стук деревяшек, разлетающихся в стороны от удара бит. Веселая компания резвилась на зеленой лужайке недалеко от дома. Иногда дети, конечно, слишком заигрывались и шумели, но Серафима терпела, по крайней мере, внучка была на виду.

Вдруг на Серафиму накатило какое-то тревожное чувство. Она не смогла бы сказать, с чем оно было связано, но пришло четкое ощущение, что случилась беда. Первый делом, она выглянула в окно — внучка играла в городки и ни на что не обращала внимание. Затем Серафима подумала про мужа и сына, но поразмыслив, решила, что раз они вместе, то ничего плохого не должно случиться.

Тем временем день подходил к концу, и незаметно наступал вечер, совсем скоро пастухи начнут пригонять стадо, и надо будет идти встречать свою кормилицу Дуньку.

Серафима привыкла доверять своим предчувствиям. Дар знахарства передавался в ее семье по наследству, но не от матери к дочери, а через поколение — от бабушки к внучке. Может быть, поэтому Серафима так и любила свою внучку, что знала — дар этот ее перейдет. Правда, внучка была еще так мала, что наперед сказать ничего было нельзя.

Серафима Митрофановна еще немного бестолково потолклась по дому, но все почему-то валилось у нее из рук, и тревога не хотела отступать. Поэтому она решила пойти навстречу пастухам и стаду, и встретить свою буренушку по пути к дому.

Она быстро накинула на голову платок, вышла на улицу и захлопнула за собой калитку. Крикнув внучке, которая увлеченно пыталась сбить битой очередную городошную фигуру и деревянных брусочков, Серафима не спеша пошла вниз по улице навстречу стаду.

Пастухи обычно гоняли стадо далеко, за поселок, в поля, ближе к лесу. Вся дорога до пастбища занимала обычно время до полудня, потом пастухи отдыхали, а животные паслись. В обратный путь стадо отправлялось после полуденной жары, уже ближе к вечеру. Мычание сытых и усталых коров, спешащих к своим подворьям, Серафима услышала, когда только-только спустилась с пригорка. Стадо уже зашло в городок, а некоторые коровы отправились к своим подворьям.