Ольга Семенова – Исчезнувший клад (страница 19)

Пока девчонки ели, Таисья Кирилловна ни о чем их не расспрашивала, она согрела самовар, поставила на стол булочки и утренние блины, и села рядом с ними за стол.

Катерина с Сабирой уничтожили всю рыбу быстро, и немного осоловели от вкусной и обильной еды. Они стали зевать и тереть руками сонные глаза. Катя уже хотела предложить бабушке оставить все ее расспросы на завтра, но не тут-то было.

— Даже не думайте, что сейчас пойдете спать! — насмешливо, но строго сказала Таисья Кирилловна. — Самое время поговорить. Василий Константинович как раз на покосе, дома кроме нас никого нет, и нам никто не помешает.

— Бабушка, а давай завтра утром поговорим, — просительно и жалобно проговорила Катя. — Спать очень хочется. И переволновались мы сильно.

Сабира ничего не сказала, но видно было, что она полностью поддерживает свою подругу.

— Переволновались вы по собственной глупости, — строгим голосом сказала хозяйка дома. — Я ведь вас предупреждала, а вы меня не послушали. Я просила вас не ходить туда, даже не просто просила, а строго-настрого запрещала это делать.

Девушки молча опустили глаза. Вдруг Катя связала вместе несколько событий и вопросов бабушки, у нее в уме что-то щелкнула, она резко подняла голову и спросила:

— Бабушка, ты что-то знаешь про этот дом, да? И про нож, и про четки, да?

— Ну, знаю, — нехотя отвечала Таисья Кирилловна. — Я много всего знаю, только вам докладывать все не должна.

— А про мужика в доме вы тоже знали? — неожиданно спросила Сабира. — Кто он? Хозяин дома?

— Какого еще мужика? — насторожилась Таисья Кирилловна. — Вы там кого-то видели?

— Ну да, там такой мужичок неприятный был, он нам и посоветовал за печку посмотреть, — вставила Катерина. Она и сама не понимала, как это они с Сабирой забыли рассказать бабушке про этого мужика на чердаке, как-то совсем из головы вылетело. Хотя когда Катя стала думать о нем, все это показалось очень странным.

— Так, рассказывайте-ка мне все по порядку, — строго распорядилась бабушка Кати.

Девушки переглянулись, вздохнули, и Сабира, как самая рассудительная, начала рассказывать.

— Мы еще вчера решили в тот дом сходить, а когда вечером пошли Валю провожать, обо все договорились. Решили утром встретиться у этого дома и пробраться туда.

— Вы еще и Валентину в это дело втравили! — воскликнула Таисья Кирилловна.

— Втроем-то не так страшно было бы, да она и живет рядом, — сказала Катерина, как бы оправдываясь перед бабушкой.

— А по дороге туда мы ребят встретили, Костю и Сергея, они с нами тоже пошли, — продолжала говорить Сабира.

— Так вы туда всей толпой пошли, еще и ребят с собой потянули! — всплеснула руками Таисья Кирилловна. — Да, девоньки, не ожидала я такого от вас!

У Кати и Сабиры хватило совести покраснеть в ответ на упрек.

— Валя потом ушла, она даже в дом с нами не зашла, торопилась по своим делам, — стала говорить Катя. — Парни остались внизу, а мы с Сабирой поднялись наверх на чердак. Там совсем неинтересно было, ничего особенного, мы уже собрались уходить, как вдруг кто-то за спиной сказал: «А ты за печкой-то посмотри». Мы с испугом оглянулись, вдруг это хозяин был, но там стоял какой-то невысокий мужчина.

— Как он выглядел? — резко прервала внучку Таисья. — Вы его ясно разглядели?

— Да, конечно, — подключилась к рассказу Сабира. — Маленький такой, неприятный. У меня даже холодок по коже прошел, и одет странно.

— Что ты имеешь в виду, Сабира?

— Ну, какая-то старая одежда у него была, кафтан что ли, не знаю, как это называется, и он все время лицо от нас фуражкой закрывал. Хотя на фуражку это не было похоже, — задумчиво ответила Сабира.

— Это не фуражка, раньше мы назвали этот головной убор картузом, — тихо, как бы про себя, прошептала Таисья Кирилловна. — Надо же, опять появился, — совсем уже неслышно пробормотала она.

Подруги не услышали ее последней фразы.

— Ну да, наверно, картуз. Я вроде бы раньше слышала это слово, — согласилась Сабира.

— И что было потом? Рассказывайте дальше, — попросила их бабушка Кати.

— Мы подошли к печной трубе, Сабира наклонилась вниз и увидела нишу в трубе, — захватила инициативу Катерина. — Там лежал нож и четки.

— Четки мне так понравились, — встряла Сабира. — Я тогда не смогла с ними расстаться, подумала, что потом на место положу. А нож мы на месте оставили.

— А нож какой был? — спросила Таисья Кирилловна.

— Красивый нож, небольшой, с костяной ручкой, и на ней вставки из каких-то камней были, — вспомнила девушка. — Но он мне не понравился, и я положила его на место.

— Да как тебе в голову пришло взять вещь из чужого дома! — не сдержалась Таисья Кирилловна.

— Как-то само собой все получилось, — оправдывалась Сабира.

— Ладно, а этот мужичок куда делся? — вернулась к рассказу хозяйка дома.

— А он исчез куда-то, — сказала внучка. — Мы когда все это нашли, совсем забыли про него, а когда вспомнили и оглянулись, на чердаке уже никого не было.

— Ага, мы подумали, что он вниз незаметно спустился, — подхватила Сабира. — Мы потом у Кости и Сергея спросили, видели ли они кого-нибудь внизу, но они ответили, что мимо них по лестнице никто на чердак не поднимался.

— Они могли и не видеть его, — размышляла вслух Катя. — Когда мы спустились вниз к ребятам, они были в дальней комнате и обсуждали какие-то вырезки из газет.

— Какие еще вырезки? — вновь насторожилась Таисья Кирилловна.

— Я не помню, какие-то газеты у них в руках были, — отмахнулась внучка.

— Вы рассказали Костю и Сергею про то, что нашли на чердаке? — уточнили Таисья Кирилловна.

— Конечно, — ответила Сабира. — Я им даже четки показала, они же геологи, должны разбираться в камнях. Костя сказал, что это янтарь, и очень качественный. Про нож я, по-моему, тоже упомянула, но они им не заинтересовались.

— А потом мы поняли, что уже много времени в доме провели, и ушли оттуда, — стала вновь вспоминать Катя. — Закрыли за собой дом, вышли на улицу, нас никто не видел.

После рассказа Сабиры все некоторое время молчали, подруги от усталости — слишком много всего произошло за день — а бабушка просто задумалась. Вдруг Катя встрепенулась и спросила:

— Бабушка, а как ты узнала, что мы там были, и что четки забрали?

— Есть у меня свои способы узнать то, что я хочу, — загадочно ответила Таисья Кирилловна.

— Значит, вы знаете, кто нож унес? — вскинула глаза Сабира.

— А вот этого я, к сожалению, не знаю, — вздохнула Таисья Кирилловна. — Если бы знала, тогда другой разговор.

— А если у бобов твоих спросить? — не унималась Катерина. — Они же тебе всегда подсказывают.

— А сейчас они молчат, будто им что-то мешает, — тихо проговорила ее бабушка. — И это меня очень тревожит. Ладно, вижу, вы уже за столом спите, идите в горницу да ложитесь спать, а завтра утром я вас все-таки попрошу сходить к Косте с Сергеем, и спросить у них, не они ли взяли нож из дома у кладбища?

— Да зачем он им? — удивилась Катя.

— Мало ли зачем, спросите, — настаивала Таисья Кирилловна.

— Ладно, сходим.

После того, как Катя с Сабирой легли спать и сразу уснули, хозяйка еще долго не могла заснуть. Она все перебирала и перебирала в памяти прошедший день.

«Совсем хватку потеряла, — укоряла она себя. — Даже ведь предчувствия никакого не было, что девки в дом полезут, и ведь нашли именно то единственное, что нельзя было брать».

Она вспомнила, как уже только под вечер увидела, что особо заговоренная вода зацвела. Ее как обухом по голове стукнула — вся ее защита пропала. Она уже сама собиралась бежать в дом у кладбища, да тут ее внучка с подругой как раз подошли, и она сразу же догадалась, что находится в кармане у Сабиры.

«Может, все-таки ребята взяли? — продолжала думать она. — Вернулись потом, так как решили нож не оставлять. Это еще полбеды, если они. А вот если кто-то другой… И мужичок этот… Видно, слабеть я стала, раз он снова появился…»

С этой нерадостной мыслью она все-таки заснула.

На следующий день, сразу после завтрака, Катя и Сабира сразу побежали в тот дом, где останавливались Костя и Сергей, когда наезжали в Касли. Так получилось, что ребята квартировали в частном доме, недалеко от своего старого знакомого, который жил у дальних родственников. Он и порекомендовал им эту хозяйку.

Старушенция попалась добрая, жизнь ее протекала довольно одиноко, и она с удовольствием опекала своих квартирантов. Плату с них она брала совсем небольшую, а ей все подспорье к пенсии, которую она получала за мужа, но только в половинчатом размере. Своей пенсии она не получала, потому что тогда пенсию не назначали, если человек не работал. Порядок квартиранты соблюдали, по хозяйству хозяйке помогали. Чистота вокруг и внутри дома, в огороде, во дворе — неписаный закон для всех каслинцев.

Хозяйку звали Татьяной Дмитриевной, характер ее был спокойный и сговорчивый, так что молодым людям повезло, и они держались за «свою Дмитриевну», как они ее называли. А она, в свою очередь, тоже старалась угодить своим квартирантам: побаловать свежеиспеченными пирогами или какими-то овощами с огорода.

Парни так и приспособились — начало недели проводили в лагере геологической партии, а в конце недели появлялись на своей «фатере».

Это все и объяснила Татьяна Дмитриевна, когда к ней пришли Сабира с Катей. Она сказала, что ребята уехали «в поле» еще вчера вечером, и останутся там до конца недели.