Ольга Семенова – Исчезнувший клад (страница 13)

— Прокопушка, слышал, че наши бабы сказывают? Наш-то сосед через дом от нас клад нашел…

— Какой такой клад? — пораженно спросил Прокофий. Он даже перестал хлебать наваристые щи с солониной. — Ничего я не слышал, поди бабы твои брешут, как всегда.

— Нет, в этот раз чистая правда, — возразила жена. — Сам послушай, Тимофей откопал целый чугунный горшок серебра! — взахлеб говорила Прасковья.

— Постой, не части так, расскажи подробно, — остановил Прокофий жену. — Большой горшок-то?

— Да обыкновенный горшок, такой, в каком мы кашу в печке томим, чуть сколотый в одном крае оказался, закрыт он был сверху чугунной сковородой и завернут в рогожку, — подробно начала рассказывать жена. — В горшке оказалось много серебряных монет, темные, правда, они были, но это точно серебро.

— Откуда известно, что это серебро? — с сомнением спросил Прокофий. — Поди, деньги-то медные.

— Да что ты! Неужто народ серебро от меди не отличит! — воскликнула Прасковья. И принялась рассказывать дальше. — Медь все равно красноватая, а эти монетки из горшка сверкают, если их потереть.

— А как он их нашел? — жадно спросил Прокофий жену. — Толком сказывай.

— Сосед наш амбар свой перестраивал, — стала говорить жена. — Совсем он у него худой стал, зимой даже крыша от снега провалилась, вот под нижним бревном и откопал нечаянно этот чугунок.

— Зачем же он всем рассказал об этом? — пожалел Прокофий. — Не надо было трезвонить ему на всю улицу, а то теперь поди докажи, что это твой котелок. — По нему было заметно, что эта мысль озаботила его и не дает ему покоя.

— Так по-другому нельзя было, он ведь не один разбирал амбар, ему мужики помогали, — объяснила Прасковья. — Выхода, видно, не было, другие-то этот чугунок тоже увидали.

— Понятно, жалко, что это не удалось сокрыть в тайне, — посетовал Прокофий. — Сейчас все равно его помотают, без урядника тут никак не обойтись. А много там серебра-то в чугунке? — уточнил он.

— Поболе половины будет, сказывали бабы, — охотно отвечала Прасковья. — Еще они толковали, что сосед наш от радости чуть не рехнулся, сначала-то крестился, а потом вдруг в пляс пошел.

— Да все ты глупости какие-то городишь — в пляс пустился, тьфу, — сплюнул Прокофий.

— Как же тут не обрадоваться-то? Такая удача мужику привалила! — с завистью сказала жена.

Пока они говорили, ужин почти остыл. Прокофий без удовольствия дохлебал холодные щи и вышел из-за стола.

После ужина он занялся неотложными домашними делами. Основное строительство дома было, конечно, закончено, но у хорошего хозяина всегда найдется, что нужно доделать, как правило, это всякие мелочи. Благо зима и весна уже закончились, и в свои права вступило лето, надо было успевать. Прокофий и Прасковья только одну зиму перезимовали в своем новом доме, и надо было обязательно утеплить чердак слоем земли. Обычно этот слой насыпали по высоте до четверти сажени, а с прошлой осени они это не успели сделать, потому что торопились закончить строительство.

Прокофий таскал землю на чердак молча, а сам все время в мыслях возвращался к рассказу жены.

«Вот ведь как другим-то везет! — думал он про себя. — Целый чугунок серебра! Откуда оно там оказалось? Поди, его дед или даже прадед его там закопал. Амбар-то у него старый очень, давно стоял. А дед откуда серебро это взял? Слышал я про них, жила эта семья всегда справно, но не так, чтобы серебро чугунками мерять! А может, нашли где-то?»

И тут Прокофий вспомнил про дедов рассказ о кладе. Он даже внезапно остановился с ведром земли в руках на лестнице и хлопнул себя ладонью по лбу.

«А ведь дед-то мне тоже что-то про клад говорил! А я, дурень, позабыл все!»

С этого момента история, рассказанная несколько лет назад дедом Анисимом, превратилась из детской страшной сказки в настоящий рассказ о существующем кладе. В ушах Прокофия звучал голос деда: «А вдруг тебе повезет?! А вдруг ты найдешь этот клад! Клад… клад… клад…»

С этой минуты Прокофий мог думать только об этом, ему не терпелось отправиться в пещеру самому, и посмотреть, а вдруг там так и стоит сундук с кладом, чем черт не шутит. По размышлению, сподручнее всего это можно сделать в выходной день, в воскресенье. Тем более, впереди Троица — большой праздник. Сейчас середина недели, скоро начнутся летние Святки, и Прасковья, как и все вокруг, собиралась на зеленые Святки украшать дом свежими березовыми ветками, и пойти их освящать в церковь вместе с другими бабами. Прокофий решил, что веток он заготовит заранее, жену отправит в церковь, а сам сходит к пещере, и посмотрит там, что и как.

Это была единственная пещера в округе, и она пользовалась дурной славой. Говорили, что когда-то давно она служила прибежищем для разбойников, но самое плохое, что пугало людей, из нее иногда не возвращались те путники, которые туда случайно туда забредали. Причины этого никто не знал, от этого становилось еще тревожнее, рассказывали разное: кто-то заблудился и не смог найти выход, хотя ход в пещеру был всего один, а кто-то говорил, что в пещере бывает особый синий туман, который поглощает человека бесследно. Народ обходил ее, по возможности, стороной, поэтому вокруг нее всегда было пустынно, и Прокофия не должны были увидеть.

Прокофий в эту ночь заснул под утро. Жена его Прасковья уже давно сладко посапывала рядом, умаявшись за день с домашними хлопотами, а к Прокофию сон все не шел. Из головы у него не выходил рассказ деда, оказывается, он помнил каждое слово той страшной истории. Он заснул только после того, как твердо решил, что он попытается найти клад.

Неделя для Прокофия тянулась очень долго, но, в конце концов, настало воскресенье. Прямо с утра он отправился к пещере, захватив с собой незадуваемый керосиновый фонарь «летучая мышь» и лопату с коротким черенком. Все это он уложил в котомку, чтобы его снаряжение не бросалось в глаза. С вечера Прокофий предупредил жену, что ему надо сходить по делам на прииск, что он уйдет рано, а вернется — как получится.

Шел он ходко, ему не терпелось побыстрее оказаться в пещере. По пути ему никто не встретился — все готовились к празднику, и по лесу не ходили.

Перед входом в пещеру мужчина оробел и замедлил шаг. Вход в нее выглядел очень неприветливо, перед ним была темнота, и он не знал, что скрывается внутри. Ему сразу вспомнились слова деда о четырех убитых, что были оставлены рядом с кладом. Как знать, вдруг их духи до сих пор сторожат сокровища, и будут недовольны вмешательством чужого. Но все-таки клад манил его к себе, и поэтому Прокофий, перекрестился, зажег фонарь и шагнул в темный вход в пещеру.

Сначала ход был широким, но невысоким, достаточным, чтобы по нему могли пройти несколько человек, но через несколько саженей, ход стал сужаться, и Прокофию поневоле пришлось сгорбиться и пробираться наклонившись. Над ним нависал каменный потолок пещеры, и в неярком свете фонаря мужчине казалось, что он в любой момент может рухнуть на него. Но постепенно проход снова расширился, и Прокофий оказался в небольшом каменном гроте. Из грота в разные стороны уходило несколько проходов. Он понял это, когда осветил лампой все пространство вокруг себя. Он внимательно осмотрел грот, и в дальнем углу, рядом с одним из проходов, которые пугали своей темнотой, заметил небольшой лаз, прикрытый сучьями.

Проходов было несколько, а лаз один, и Прокофий сначала решил спуститься в него, но потом остановился и вспомнил, что сундук был очень тяжелым, его с трудом тащили четыре мужика. Вряд ли они бы спускались с сундуком по веревке в лаз. Поэтому Прокофий решил сначала обследовать все другие проходы. Одни проход заканчивался тупиком, другой разветвлялся и пугал лабиринтом впереди, в него Прокофий решил не углубляться, и вернулся назад в грот. На третий раз ему повезло — он оказался в небольшой пещере. Она была маленькой, и мужчина без труда с помощью фонаря осветил всю ее целиком.

Сундука там не было, но к своему ужасу, Прокофий обнаружил там четыре человеческих скелета. Они сидели, привалившись к стене, и никаких намеков на то, где может быть сундук, не было. Закопать его также не могли, потому что внизу была скала. Прокофий попытался поколотить камень, но ему сразу же стало ясно, что это бесполезно.

Уже не обращая внимания на зловещее соседство, Прокофий задумался и еще раз вспомнил разговор с дедом. «Дед что-то говорил о том, что клад может быть заговоренный. Не зря ведь его четверо умерших охраняют! А если он заговоренный, то я его и не увижу, даже если он прямо тут стоит, рядом. И нож-то тот мужик в лесу зачем-то спрятал, а ведь этим ножом их и убили-то. Надо найти этот нож. А еще дед что-то говорил про нашу гадалку Серафиму. Может, стоит к ней сходить».

Обратный путь по пещере показался Прокофию неблизким, как будто обратно он шел гораздо дольше, но все-таки ему удалось выбраться на свет Божий. У входа в пещеру он осторожно выглянул наружу, и сразу увидел большую лиственницу, она стояла как ни в чем ни бывало, в целости и сохранности.

Глава 5

Прокофий не спеша вышел из пещеры и, первым делом, огляделся — вокруг не было ни души, и тут же направился к лиственнице, которая величаво стояла недалеко от входа и охраняла тайны людей. Стоял июнь, и дерево уже было покрыто нежно-зелеными мягкими свежими иголочками, внизу на земле вокруг лиственницы виднелись старые опавшие еще осенью и пожелтевшие за зиму желтые иголки.