Ольга Савельева – Материалы 3-й балтийской конференции «Антихрупкость». 5—8 мая 2017, Калининград (страница 9)
Руслан Магомедов: Впечатляющие истории рассказал Сапольски, спасибо.
Ирина Каменская: Как его зовут?
Руслан Магомедов: Роберт Сапольски, видео есть в интернете. Хочу обратить ваше внимание на последнее, что он говорил: что это были не просто люди, это были умы! Они размышляли о жизни, были видными учёными, каждый из них был удостоен Нобелевской премии, это гиганты. Но, тем не менее, им ничто не помешало попасть в эти категоричные рамки и мыслить только одной категорией: синапсы виноваты в том, что человек не здоров, давайте подрежем синапсы, и тогда всё будет здорово. А возвращаясь к нашей теме антихрупкости, то тех, кого Роберт Сапольски называет патологически замкнутыми в своей категории людьми, Талеб называет хрупкоделами. Хрупкодел, человек, который принуждает вас стать частью донельзя искусственных решений и действий, когда выгода мала и видима, а побочные эффекты в потенциале огромны и невидимы. Человек, который всеми силами удерживается в своей категории, отметая другие возможные варианты. Хрупкодел – это тот, который проталкивает свою идею о вас, исходя из того, что он знает, как вам хорошо. Пример, тревожные родители. Есть здесь в зале тревожные родители?
Зал:
Руслан Магомедов: Мы же знаем, как сделать ребенку лучше. Мы делаем ему «лучше» из благих намерений, пытаемся создать ему условия, чтобы он не нуждался ни в чем, не болел, всегда был сытый, водим его на пять секций и так далее, создаем ему тепличные условия. Но по большому счёту мы делаем его еще и хрупким, не давая ему по чуть-чуть наращивать свою массу, решать свои трудности и ситуации.
Вот еще один пример, который приводит Николлас Талеб в своей книге «Антихрупкость», так называемое «наивное вмешательство». В 30-е годы нью-йоркским врачам были представлены для осмотра 389 детей, 174 из них была рекомендована тонзиллэктомия – удаление небных миндалин. Оставшихся 215 детей вновь повели к другим врачам, и те постановили что 99 из них нуждаются в операции. Когда оставшихся 116 детей посетили третий состав врачей, хирургическое вмешательство рекомендовали лишь 52 из них. То есть из 389 детей рекомендации на операцию получили в итоге 325.
И эти врачи, я уверен не являются дети ненавистниками, скорее они делают свою работу, они «наивно вмешиваются», перестраховываются.
Этот пример не только дает представление о вреде, который причиняют люди, вмешивающиеся в чужую жизнь, но хуже того, показывают, что мы часто не осознаем необходимость определить точку между выгодой и вредом. Там, где от вмешательства вреда больше чем пользы Талеб называет ятрогенным.
И надо сказать что, далее Н. Талеб пишет: Позвольте предостеречь вас от неверного истолкования моих слов. Я не против вмешательства как такового, что точно так же обеспокоен недостаточным вмешательством в случае, когда без него не обойтись. Я лишь предупреждаю об опасности наивного вмешательства, а также о том, чего мы зачастую не понимаем и не признаем его вредных последствий.
И в заключении я обобщу то, о чём хотел сказать:
Первое – это, что идея Антихрупкости является еще одним способом описания события и мира, еще одной категорией с помощь которой мы можем рассмотреть ситуацию, ни больше, ни меньше. И это здорово, это обогащает нас и нашу практику. Идея Антихрупкости мне симпатична, но хорошо бы не забывать о том, что это всё же только одна из возможных моделей описания ситуации, и есть масса других, и хорошо бы не зацикливаться только на одной идее.
Второе – мы говорили про категории. Что категории помогают нам в структуре познания, но есть и сложности, связанные с ними:
Третье – о том, что существует большая опасность нахождения только в одной категории, можно ухватиться за молоток и видеть вокруг только гвозди. Что за каждой категорией стоит человек, и определяя его и навешивая на него диагнозы, хорошо бы не забывать, что это человек, что он может попадать в эту категорию, а может не попадать, в нём есть что-то от того «пограничника», которого мы себе представляем, в чём-то он совсем уникален. Спасибо.
Елена Годо. «Если бы не я, то у меня бы всё получилось» (мастерская)
Елена Годо: Добрый день! Возвращаясь к теме нашей конференции, то эта тема меня очень сильно возбуждает, интересует, у меня здесь много своего личного интереса и мне нравится, что на этой конференции можно эту тему рассмотреть с разных сторон. Я надеюсь, что у вас ещё остались, время то обеденное, силы и интерес для того, чтобы посмотреть на эту проблему ещё с одной стороны, о которой я вам расскажу. Продолжим разговор о том, что же хорошего есть в стрессовых ситуациях. И вообще, возможно ли это увидеть. В последнее время стали говорить о том, что в ошибках и неудачах есть что-то там замечательное и что они нам нужны и полезны. Хотя есть народная мудрость, которая говорит о том, что вообще-то дураки учатся на собственных ошибках. Давайте посмотрим, в чём состоятельность идеи антихрупкости, из чего её можно собрать и как она может помочь.
Много событий с нами происходит ежедневно, которые не всегда на нас влияют положительным образом и оставляют приятные ожидания и результаты. И поэтому мы очень часто стараемся сделать так, чтобы избавиться от того, что нам непонятно, от того, что нам не нравится, что нам кажется разрушающим или болезненным, поэтому мы избегаем ошибок, избавляемся от неудач. Но, я думаю, что отстраняясь от этих ситуаций, мы отстраняемся от очень большой части собственной жизни. Хотя нам представляется, что тогда жизнь наша будет радостная, счастливая и довольная. Но вероятность этого слишком мала.
Я уверена, что у каждого из вас есть хотя бы одна, а может быть даже и не одна, история или ситуация, про которую вы думаете, что лучше бы её не было, потому что она вызывает у вас неположительные эмоции, и вы считаете, что если бы не эта ситуация, то тогда жизнь была бы совсем другой. И думаете, как бы эту ситуацию забыть или что-то с ней сделать так, чтобы её не было. У меня точно такие ситуации были. Из глобальных: мои родители развелись, когда я была маленькая. И я долгое время считала, что если бы мои родители остались вместе, то тогда моя жизнь точно была бы другой, лучше. Если из более мелких, то у меня в молодости была такая история: я не могла ходить в магазины. Даже начиная небольшой разговор с теми «злобными тётками-продавщицами», я выходила из магазина почти что в истерике. И, конечно, я пыталась избавиться от такого события: либо в магазин не ходить вообще, что в принципе невозможно, либо я брала в помощь мужа, который к этому относился так себе.
Может быть, у вас тоже были подобные истории? Поделитесь буквально парой слов: были ли у вас события, от которых вы хотели избавиться, которые принесли вам неприятные ситуации и нежелательные результаты?
Ольга Савельева: Холодные звонки.
Елена Годо: А что они для тебя?
Ольга Савельева: Когда ты сидишь на телефоне и предлагаешь свой продукт сотне человек, которым это совершенно не нужно, и они говорят в лучшем случае «до свидания» и «спасибо», а иногда «не пошли бы вы».
Елена Годо: Эта ситуация как-то повлияла на твою жизнь?
Ольга Савельева: На эффективность моей работы точно влияло. Результат был близок к нулю, а уверенность я точно теряла.
Ольга Кошкина: Если бы в своё время папа отпустил меня учиться на врача, то я бы стала врачом.
Мария Дианова: Я хотела пойти на ветеринара, и папа говорил: «У тебя ничего не получится», и может быть именно поэтому и не получилось, что я это слышала.
Елена Годо: То есть ты испытывала неприятные ощущения, которые повлияли на твой выбор. Сожалеешь?
Мария Дианова: Да, потому что если бы он этого не сказал или я бы его не послушала, то возможно было бы иначе.
Елена Годо: Понятно. Может быть, у кого-то есть еще что-то интересное?
Анна Деянова: А ещё её папа… (смеется)
Зал:
Елена Годо: Спасибо, что поделились. И очень часто мы смотрим на такие ситуации и видим в них только плохое. Мы вообще не рассматриваем другие варианты. К примеру, родители развелись, и в результате у меня не было полной семьи. Мы видим только плохое и не учитываем, что из этого могли бы вырасти какие-то новые возможности, новые навыки или качества. Мы эти ситуации воспринимаем однозначно: было больно, неприятно, значит это плохо. И тогда от них пытаемся избавиться.
И получается, что многие из этих ситуаций бывают такими, что люди ломаются, они выходят из них без сил, без возможности делать свою жизнь радостной и счастливой: они делаются хрупкими. НО другие, наоборот, выходят с приобретением из этих неожиданных и неприятных ситуаций и находят возможности для самотрансформации, приобретают новые качества и живут дальше уже, если не другой жизнью, то немного более качественной. И в терминах нашей конференции они становятся антихрупкими. Нассим Талеб говорит о том, что всё, чего он добился в своей жизни, как раз связано с тем, что он пережил гражданскую войну в своей родной стране, в Ливане. Именно это стало основой для его антихрупкости.