Ольга Рузанова – Не верь мне (страница 9)

Ева продолжает смеяться, а я морщусь как от лимона. Эта Авдеенко как кость в горле. Они с Андреем учились в параллельном со мной классе, а потом мы вместе поступили в один вуз на архитектурный факультет. И самое удивительное, что Николаев ее заинтересовал только после того, как стал встречаться со мной. А до этого одиннадцать лет учебы в школе и потом три – в университете она не обращала на него ни малейшего внимания.

А вот меня она всегда не любила. Уж не знаю за что, но время от времени ее нападки отбивать приходилось.

– И говорят... – продолжает понизив голос до еле различимого шепота, будто нас кто–то подслушивает, – Говорят потом со всеми поехала в клуб, где Дрюлика не было, но был...

Дрюликом она иногда Андрея называет, и раньше меня это дико раздражало. Теперь нет. Теперь я даже не обижусь, если она его слизняком назовет, потому что за прошедшие после его разоблачения две недели нашлись свидетели, которые заявили, что видели его с Авдеенко не один и не два раза.

– Кто?... – шепотом спрашивает Ева, когда Таня делает театральную паузу.

– Просекин, – сообщает она и, дернув бровями, дает понять, дескать, я так и знала...

Толчок в грудь бросает меня в дрожь. Мы с Пашей не виделись с тех пор, как все случилось у него дома. Всего однажды я послала ему дурацкий мем, на который он ответил не менее дурацким, ничего не значащим, стикером.

Связь между нами будто надорвалась и стала уже не такой прочной и надежной, какой была всегда. Меня всякий раз лихорадит, когда я думаю, что как прежде уже не будет.

– И что?... – спрашиваю я, изо всех сил пытаясь удержать на лице нейтральную улыбку.

– А то... – заявляет Таня с умным видом, – Что я всегда говорила, что она по нему сохнет.

– Бред...

Откидываюсь на спинку плетеного стула и обхватываю губами коктейльную трубочку. Вкус апельсина с горчинкой растекается по языку.

– Я тоже не верю, – заявляет Ева, – Если бы она имела виды на Пашку, она не скакала бы по членам, как лягушка. Все знают, что она безотказная.

– Почему это? – усмехается Таня, – Все в курсе, какие девочки нравятся Просекину. Она просто старается соответствовать стандарту.

Ева прыскает в ладошку, я тоже смеюсь, но не рассказываю подругам, что впечатлить Пашу у Есении был шанс. Он ее уже трахал. Она пройденный этап. Поставленная галочка.

– Я думаю, у нее была цель развести вас с Николаевым, – говорит Таня, когда наш с Евой смех стихает, – Она добилась своего, и больше он ее не интересует.

– Меня тоже, – заявляю я.

Андрей писал мне каждый день. Много. Изливал душу в прозе и стихах, звонил, и я совру, если скажу, что ни разу мое сердце не дрогнуло. Дрогнуло, ещё как, ведь мы встречались не две и не три недели. А потом вспомнила, как передутые губы Авдеенко елозили по его лицу, и желание видеть его снова пропало.

– Ты хорошо держишься, – чокается со мной бокалом Таня, – А говорила, что любишь его.

– Я и любила.

– И сразу разлюбила?

Сама понять не могу, что чувствую. Злюсь на него, конечно, и обижаюсь, но вот страданий, о которых так любят снимать рилсы, почему–то пока не чувствую.

А вот чувство вины и стыда – да, хотя и стараюсь в них не закапываться.

– Мне бы так, – вздыхает Ева, глядя на меня с завистью.

Она–то рассталась со своим парнем ещё прошлой осенью, но до сих пор не может отпустить. Сама измучилась, и нас всех измучила.

Конечно, есть вероятность, что я пока в стадии отрицания, и все самое сложное только впереди. И кто знает, быть может и я, как Ева, поселюсь в соц. сетях Андрея и буду всячески о себе напоминать.

Мы болтаем ещё примерно час, потом прощаемся на парковке, а когда я иду к своему такси, вижу вдруг машину Николаева. Он сам стоит около нее в компании друзей и оборачивается, когда один из них замечает меня и толкает его в плечо.

– Катя! – тут же выкрикивает он и начинает стремительно двигаться в мою сторону.

Я не успеваю добежать до такси, когда он, нагнав, хватает меня за локоть и разворачивает к себе. Лицо бледное, волосы взъерошенные, в глазах мольба. Выглядит и правда паршиво.

– Катя, давай поговорим!... Пожалуйста!

– Ты мне уже все сказал!

– Пожалуйста! – повторяет он, едва не плача, – Выслушай меня спокойно!... Я ни в чем не виноват!

Таксист поглядывает на нас косо, но, перехватив мой взгляд, быстро отводит глаза.

– Катя... у меня никогда с... с ней ничего не было!...

– Мне очень жаль, – язвлю я, пытаясь выдернуть руку, – Что я появилась не вовремя и прервала вас!...

– Катя!... Да, я просто растерялся! Она же все подстроила, понимаешь!...

– Господи, да разве в этом дело, Андрей?!...

– Вы едете или нет? – наконец, не выдержав, спрашивает водитель.

– Она не едет!... Извините! – говорит Николаев и тащит меня за руку к своей машине.

Я оглядываюсь, чтобы послать мужчине улыбку сожаления и плетусь за Андреем. Ладно, если он так хочет поговорить, то пусть этот разговор уже состоится!... Хотя бы один висящий в воздухе вопрос можно будет закрыть!

– Пацаны, мы уезжаем! – сообщает он друзьям тоном победителя.

– Здорово, Катюха, – подмигивает мне один из них.

Я отвечаю сухим кивком и сажусь в машину Андрея.

 Глава 8

Катя

В машине Андрея все настолько знакомо, что мне хочется тут же опустить козырек и в отражении зеркала проверить, не стерлась ли помада. Однако, мысленно ударив себя по рукам, я кладу ногу на ногу и обнимаю собственные плечи.

– Говори быстро, что хотел, я тороплюсь.

– Хочешь кофе? Заедем в кофейню?... – спрашивает мягким, полным сожаления и заботы голосом.

– Нет, Андрей. Говори, что хотел! – настаиваю на своем.

Он проводит ладонью по лбу и привычным жестом поправляет челку. Тяжело сглатывает.

Я, скосив глаза, незаметно за ним наблюдаю.

Николаев красивый. Чистой, аристократической красотой. Правильными чертами лица и пропорциональной фигурой. Было время, когда в школе его называли задротом. Все мальчишки после уроков ходили в спортзал или бассейн, а Андрей – на скрипку. Все увлекались робототехникой и конструированием, а он предпочитал бальные танцы.

Однако позже, уже в старших классах, он как–то незаметно обзавелся широкими плечами и пленительной улыбкой. А вместе с ними – и армией поклонниц. Я не была одной из них, но когда он впервые подошел ко мне в вузе, на свидание сразу согласилась.

– Давай, хотя бы мороженое куплю, Коть!

– Не называй меня так!...

– Ну, не злись ты на меня! – срывается едва ли не на визг, – Я же не со зла!... Сдалась мне эта Авдеенко!

– Я все знаю, Андрюш, – проговариваю ровным однотонным голосом, надеясь, что это может сбить его с толку, и тогда он выложит все как на духу.

– Что знаешь? – действительно пугается, – Ты с ней говорила?! Что она тебе наплела?! Она все врет, Катя, не верь ей.

– Ее версия звучала правдоподобно, – бормочу задумчиво.

– Нет, нет и ещё раз нет! – ударяет Николаев по рулю.

Резкий звук клаксона пугает двух проходящих мимо машины подростков. Один из них подскакивает на месте и, глянув на нас, что–то выкрикивает и крутит у виска.

– В тот день она позвонила мне и сказала, что у нее есть какая–то информация о тебе и...

– И?... – хмурюсь я.

– И... твоем брате.

– Паше?