Ольга Рузанова – Не верь мне (страница 63)

– Да помолчи ты! – рявкает на нее Таня и смотрит на меня, – Выходит, ты позвала нас сюда, чтобы сообщить об этом?

– И пригласить на свадьбу, да...

– Но... – она оглядывается на Еву, и я понимаю, что главное скажет мне, когда мы будем наедине.

Я и сама видеть ее здесь не очень хочу, но решила, что пусть она узнает все от первоисточника, чем будет разносить искаженные слухи.

– Мы с лета вместе, – рассказываю я, – Просто не хотели афишировать наши отношения.

– Ты поэтому исчезла? – догадывается Таня, – А говорила, вся в учебе.

– Да. Дали себе пару месяцев тишины.

Ева всё ещё неверяще мотает головой, и я представляю, о чем она думает. О своей сестре Эвелине, по самолюбию которой может ударить эта новость.

– Когда свадьба?

– Восьмого января. Я обязательно пришлю пригласительные.

Глаза Тани опускаются к моему бокалу с яблочным соком, потом сразу же поднимаются к моему лицу. Я согласно моргаю.

Ева крутится на месте и крутит телефон в руках.

– Я сейчас приду, – не выдерживает через минуту.

– Через час весь город будет в курсе, – комментирует провожающая взглядом ее спину Таня, – Ты для этого ее притащила сюда?

– Да, – смеюсь я.

– Ну, рассказывай, ты че, беременна?

– Беременна, – признаюсь я.

– Охренеть!... – взлетают ее брови, – Просто очуметь!

– В июле рожать.

– Я, кстати, ещё с вечеринки на пристани заметила, что ты смотришь на него не как на брата...

– Нормально я на него смотрела!

– Нет же!... Ты пялилась на него и сгорала от ревности, признайся!

– Блин... – вздыхаю нетерпеливо, – Конечно, я ревновала!... Эта ненормальная не отлипала от него ни на секунду!

– И поэтому он отшил ее? Из–за тебя?

– Между ними ничего не было, – сообщаю я, – Потому что уже тогда мы начали разбираться с нашими чувствами.

– Охренеть! – снова говорит Таня, – Хреново то, что ты не доверяешь мне.

– Танюш!... Мы вообще никому не рассказывали. Ни родителям, ни нашим братьям и сестрам! Я берегла эту тайну как фарфоровую чашку!

– Я бы не разбила твою чертову чашку!... Неужели ты думаешь, я кому–нибудь рассказала бы?!

– Нет, но ты поверила бы в нас? Скажи честно!...

– Да, мать твою! – восклицает она, – Я и сейчас в вас верю. Я всегда знала, что никто лучше Просекина тебе не подойдет!... И я говорила это!

Это, кстати, правда. Таня часто шутила, что мне следует выбросить дурь из головы и женить на себе Пашку, потому что нет лучшего мужа, чем лучший друг.

– Как я не поняла этого раньше?! – шепчу я и вижу, как к столу приближается Ева.

Ее щеки в алых пятнах, глаза сияют так, словно это она, а не я, выходит замуж.

– Катя, поздравляю тебя от всей души, – проговаривает нараспев и без запинки, – Надеюсь, вы будете очень счастливы, и верю, что Паша изменится ради тебя.

Едва сдерживая усмешку, я позволяю ей обнять себя и машу рукой, когда она посылает воздушный поцелуй, выходя из кафе.

– Теперь будут считать тебя предательницей, – говорит Таня со смехом.

– Плевать. Надеюсь ее обида будет настолько велика, что она не найдет в себе сил простить меня и в итоге не придет на свадьбу.

– Придет из любопытства, – заверяет подруга, – Ну а я справедливо ожидаю приглашения на роль твоей свидетельницы.

– И Диму на роль свидетеля?

Глава 52

Июль...

Катя

– Жарко... – машу на лицо рукой, поглядывая на мужа.

Его увитое крупными венами предплечье, широкое, но изящное запястье с серебряным браслетом и крепкую, уверенно удерживающую руль, ладонь. Под большим животом становится тепло. Я облизываю губы.

Паша увеличивает мощность кондиционера только на одно значение – все время боится, что мы с дочкой, которая, кстати, все ещё внутри меня, простудимся.

– Так лучше?...

– Ага...

Капля пота стекает по груди и теряется в ложбинке. Я снова его хочу. Подрагивающая бровь Просекина говорит о том, что он в курсе, и прямо сейчас у нас прелюдия.

– Невыносимо, – выдыхаю, расстегивая верхнюю пуговицу летнего платья.

Мы едем от его родителей. Я смотрела на него там весь вечер и сгорала от стыда от того, что не могу справиться с влечением к собственному мужу.

Жажда близости с ним, апельсины, ананасы и внезапно проснувшаяся любовь к мелодрамам и женским романам, единственное, что занимает меня с тех пор, как я взяла его фамилию.

Пашка доволен как кот и говорит, что ни разу не слышал, чтобы медовый месяц длился целых полгода. Лично я не представляю, что он может когда–то закончится. Я никогда не перестану сходить по нему с ума.

– Такая пробка... – выдаю я с сожалением, – А мне так домой хочется!...

На дороге действительно пятничный затор. Машины толкаются на месте, двигаясь по километру в час. Мне душно, рядом со мной самый желанный мужчина и пахнет он так, что я устаю слюну сглатывать. Смешинки в его взгляде, когда он смотрит на меня, действуют как дополнительный способ стимуляции моего необузданного либидо. Я хочу, чтобы они превратились в пожар, когда он будет наблюдать, как я кончаю.

Пффф...

Я долбанная нимфоманка. Вместо того, чтобы готовиться к рождению ребёнка, посещать курсы молодых мамочек или учиться технике дыхания в родах, я думаю только об одном.

– Очень хочется? М?... – спрашивает Пашка серьёзно, будто его вопрос не несет в себе никакого двойного смысла.

Издевается. По опыту знаю, что доведет меня до безумия одним только тихим голосом и обещанием в глазах.

– Очень, – вышептываю тихо, склонив голову на бок и проводя кончиками пальцев по шее.

Я тоже научилась играть в эту игру на равных. Отлично знаю правила, а также то, что за их нарушение мне грозит ещё один оргазм.

– Там душ, кондиционер, апельсины и... мягкая постель, – продолжаю размышлять, словно разговариваю сама с собой.

Паша шумно выдыхает. Немного съезжает вниз по сидению и кладет руку на свое колено. Уверена, в его голове одни только мысли о кондиционере и моих апельсинах.

– Тоже хочешь в душ? – интересуюсь невинным голосом.

– Мечтаю...

– Я тоже...