Ольга Рузанова – Не верь мне (страница 6)
– И что?... Вы женаты? У вас трое детей?...
– Нет, – смеюсь сквозь слёзы и, обняв его одной рукой случайно проезжаюсь губами по шее, – Блин, прости...
Сильно смутившись, я отстраняюсь и натягиваю одеяло до подбородка. Пашка лежит, не шелохнувшись, словно и не было ничего.
– Все нормально будет, – проговаривает негромко и ложится на спину, – Спи.
Вижу, как закидывает руку за голову и слышу глубокий ровный вздох. Я тоже затихаю. Боль из груди никуда не делась, но Пашкин спокойный уверенный голос значительно ее притупил, и теперь она, возможно, даже позволит уснуть.
Вскоре усталость действительно побеждает – сначала парализует мышцы, заливая их слабостью, а потом начинает путать мысли, пока наконец я не засыпаю.
Сплю крепко до определенного момента. Потом сон становится рыхлым, прерывистым. Сознание атакуют вспышки и разного рода ощущения. Жар, духота, вибрирующее, перекатывающееся под кожей, тепло.
Я постепенно просыпаюсь. Поворачиваюсь на бок и впечатываюсь в горячее твердое тело. Паша. Мои рецепторы узнают его мгновенно. Сердце набухает радостью, когда я чувствую исходящую от него силу.
– Иди на диван, – проникает в уши тихий, на грани слышимости, голос.
Я открываю глаза и сонно мотаю головой. Он так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. Нет. Ни за что не разрушу этот момент. Не хочу там быть одна.
– Котя...
– Не прогоняй, Паш... – тянусь к нему и трусь щекой о плечо.
Его кожа влажная, и терпкий мужской запах задевает что–то глубинное, натягивающее незримую связь между нами. Я начинаю теряться.
– Уходи, слышишь?...
Я вижу, как шевелятся его губы. Они всего в паре сантиметров от моих, и я не могу перестать на них смотреть. Тянет. Жутко тянет их... поцеловать.
– Паша...
Всего одно крохотное усилие, и мои губы касаются его рта. Чувствую толчок под пупком, и низ живота наливается тяжестью.
Ох–ре–не–ть...
– Тормози, – шепчет он, но сам бездействует.
А в моей голове ни одной мысли. Ни паники, ни страха. Ничего.
Это же мой Пашка.
Пашка...
Я целую его сама. Просекин отвечает. Он, мать его, отвечает, вдавливаясь в мои губы и толкаясь языком в рот. Меня ошпаривает изнутри и снаружи. Запредельно – запретное удовольствие окунает в кипяток. В голове начинается и быстро разгоняется сирена.
Мы целуемся, облизывая языки друг друга и ударяясь зубами. Паша напирает, укладывая меня на лопатки, придавливает телом и... сука... делает несдержанный выпад бедрами.
Я стону в его рот и... всё внезапно кончается.
Мы таращимся друг на друга, будто впервые видим. Паша моргает, приоткрыв рот. Пялится на мои губы, а потом резко, словно обжегшись, отшатывается.
– Блядь!... – выпаливает грубо, – На хуя, Катя?!
С кровати меня буквально сдувает. Выталкивает из комнаты, как пробку из шампанского.
– Я на диван, – роняю невнятно, уже оказавшись в прихожей.
Залетаю в ванную и закрываюсь изнутри.
Глава 5
Катя
В ушах свистит, так, что я почти не могу этого выносить. Кружится голова, меня раскачивает из стороны в сторону. Вцепившись в края раковины, я пытаюсь остановить раскручивающуюся карусель, с которой меня вот–вот выбросит.
Может, сон?... Во сне иногда случается такое, что я потом на себя в зеркало смотреть не могу.
Черт, нет, не сон... Воспаленный дикий взгляд в отражении слишком натуральный.
И Пашкин запах, который все ещё гуляет в рецепторах, и вкус его слюны у меня во рту и на губах – такое не могло присниться. Я всё ещё чувствую движения его языка!
Рванув футболку вверх и быстро избавившись от стрингов, я залезаю в душевую кабину и врубаю поток холодной воды. Вскрикиваю, когда она обрушивается на плечи, но, сцепив зубы, терплю. Есть крохотная надежда, что она смоет с меня все, что случилось и погасит пожар в низу живота.
Кожу стягивает, начинает колотить. А я решаюсь проверить, не почудилось ли мне все, опытным путем – опускаю руку и трогаю себя внизу.
– Боже–е–е... – стону в ужасе.
Там склизко и горячо. До сих пор чувствительно так, что мое прикосновение отзывается новой вспышкой между ног.
– Боже!... – шиплю сквозь стиснутые зубы, – Боже... Лучше сдохнуть, чем это!... Пожалуйста!
Поднимаю голову и, открыв рот, ловлю им холодные капли.
Дня хуже не придумать! Проклятье!...
Наконец, не выдержав, выключаю воду и, стуча зубами, обматываюсь полотенцем и открываю дверь ванной. В квартире тихо и темно. Я щелкаю выключателем, юркаю в гостиную и на ощупь быстро одеваюсь. Труднее всего с платьем, молния которого никак не хочет застегиваться на спине. Всхлипнув с досады, я оставляю ее как есть и, схватив телефон, на цыпочках возвращаюсь в прихожую.
Стараясь действовать тихо, в темноте нахожу сумку и туфли и уже было тянусь рукой к дверному замку, как внезапно зажигается свет.
– Куда? – раздается позади негромкий голос Паши.
– Домой...
– Не пыли, Катя, – говорит он ровно, – Я тебя сам отвезу. Утром.
Курсирующий в моей крови адреналин вдруг лопается как пузырьки шампанского. Я разворачиваюсь и падаю спиной на дверь. Паша стоит на пороге своей спальни, скрестив руки на груди, в низко сидящих светло–серых трико и босой. Запечатлевшийся с детства в памяти образ, который сейчас повернулся ко мне обратной стороной. Молча пялюсь на его ноги.
– Обсудим?... – предлагает он.
– Ругать меня будешь?
Просекин усмехается и несколько раз, словно разминая шею, вращает головой. А затем, сделав шаг ко мне, забирает сумку.
– Только не нагнетай, окей?
Легкость, с которой он это произносит расслабляет стягивающие мою грудь ремни. Дышать становится чуть легче. И смотреть на него уже не так неловко.
– Я не нагнетаю, – улыбаюсь, растерев лоб ладошкой.
– И куда тогда рванула?...
Несколько глубоких вдохов, и я осмеливаюсь посмотреть в его глаза. Он все тот же. Мой Пашка. Друг, брат, соратник.
Все по–прежнему.
– Думала... ты меня убьешь, – лепечу жалобно, прикусывая губы, чтобы сдержать нервный смех.
– А подумала, что скажут дома, когда ты вернешься в четыре утра?...
– Блин... не подумала...
Папа убил бы нас обоих. Мама начала бы пытать. А Натка засыпала бы Пашу гневными сообщениями.
Он отталкивается плечом от дверного косяка и идет на кухню. Я плетусь следом, изо всех сил надеясь, что мы ничего не испортили.
– Хочешь чаю? – спрашивает он, не оборачиваясь.
– Воды.