Ольга Рожнёва – Православные христиане в СССР. Голоса свидетелей (страница 42)
Из опыта прожитых лет я вынесла самое главное: Господь всегда был рядом со мной и всегда мной руководил.
В миру я такой красоты не видала
Мои родители
Мой отец, Гавриил, 1899 года рождения, окончил в Чувашии церковноприходскую школу, потом реальное училище, институт в Казани, защитил диссертацию. С 1932 года до смерти работал в Йошкар-Оле, в Лесотехническом институте.
В советское время считалось, что верующих людей нельзя допускать к работе с молодежью. Таких «мракобесов» просто увольняли, поэтому отец скрывал факт окончания церковноприходской школы. В его автобиографии был пробел, и отец писал так: «До поступления в реальное училище помогал семье в хозяйственных работах». В компартию он не вступал, хотя занимал должность заведующего кафедрой лесных культур. А для этой должности желательно было быть коммунистом.
Моя мать, София, родилась в 1906 году в Рязанской области, пошла учиться в гимназию в Тамбове, но с началом революции поступила в единую трудовую школу. Учеников тогда водили по фабрикам и заводам, а также знакомили с сельским хозяйством. И вместо Закона Божия пели: «Наш паровоз вперед летит, в коммуне остановка…» Среди родственников матери были учителя, адвокаты, священники. О последних умалчивалось, и даже фотографии их не сохранились.
Как мы с братом читали старинные книги
Мой брат, Вячеслав, родился в 1932 году, а умер в 1972-м, будучи уже главным конструктором проектного института в Йошкар-Оле. В детстве он самостоятельно освоил церковнославянский язык и с удовольствием переводил для нас Библию. Библию и другие старинные книги прятали от нас, детей, в ящике в чулане. Но когда родители были на работе, мы запирали дверь на крючок и забирались в чулан за книгами. Родители об этом не знали, так как к моменту их возвращения все аккуратно складывали на место. И родители были спокойны, что их дети воспитываются на современной литературе.
Бабушка в сороковых годах жила с нами. Была верующая, но не могла нас ни крестить, ни водить в храм. Она с этим смирилась, говорила, что доживет с верой, а «вы уж живите по-новому». Не могла же она допустить, чтобы зятя выгнали с работы.
Бабушку смогли похоронить по-христиански
Умерла бабушка в 1945 году, тогда в Йошкар-Оле даже снова открыли собор, который был уже без колокольни. Этот храм просуществовал до Хрущева, а при Хрущеве был стерт с лица земли. Но бабушку смогли похоронить по-христиански. Пригласили домой священника. И тогда я первый раз видела священника в облачении и слушала отпевание. Икон дома не было, и для отпевания взяли у знакомой старушки маленькую эмалированную иконку. Соседи по дому были очень порядочные, и на отца никто не донес.
Я вложила в тебя искру Божию
Я сама училась в пятидесятые годы в Казанском университете на физмате. Общежитие тогда было всего одно. Мест в нем не хватало на всех иногородних, и я жила на квартире.
Моя хозяйка, звали ее тетя Муся, была верующая, православная. Муж у нее работал артистом Качаловского театра, но ко времени моего приезда уже умер. В Казани действующая церковь находилась далеко от центра, поэтому тете Мусе приходилось совершать прямо-таки подвиг: вставать очень рано и штурмовать трамвай. Желающих попасть в церковь оказывалось обычно довольно много. Тете Мусе в ту пору было около шестидесяти лет.
Образование у нее было трехклассное, писала она крупным почерком. Зато сочиняла стихи. Слог красивый, не тяжеловесный. Писала она молитвы в стихах. Еще в Великую Отечественную войну, когда ее сын был на фронте, тетя Муся написала огромное количество молитв-стихов с просьбой к Богу защитить и сохранить ее сына. Он вернулся живой, только потерял ногу.
Я часто оказывалась свидетелем того, как тетя Муся вставала ночью и писала, сочиняла молитвы в стихах. А еще она давала себе обязательство сделать ночью определенное количество поклонов. Когда я уходила на экзамен или уезжала на праздники домой, она всегда меня крестила. Еще провожала меня на вокзал и даже крестила отходящий поезд. Часто говорила мне: «Я вложила в тебя искру Божию». Позднее к тете Мусе приехала дочь с семьей, и поэтому мне пришлось переехать на другую квартиру.
В миру я такой красоты не видала
Мой двоюродный брат Иван, будучи инженером путей сообщения, умудрялся постоянно посещать храм, выписывал «Журнал Московской Патриархии» и другую религиозную литературу. После четвертого курса в пятидесятые годы нас послали на практику в Ленинград. Проезжая через Москву, мы с подругой остановились у Ивана.
Он сводил нас на службу в Богоявленский кафедральный собор. Это была первая служба, на которой я присутствовала. Простояла ее на одном дыхании. Хор на двух клиросах был неописуем, и в конце с проповедью вышел священник. В миру я такой красоты не видала.
Мой родственник решил, что меня надо приобщить к духовной литературе, и дал почитать какую-то книгу (не помню название). Еще Иван показал мне, кажется, в «Журнале Московской Патриархии» портрет профессора Луки, Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого, и сказал, что это видный хирург, а в церковном мире он имеет высокий сан архиепископа. В наше время, в 2000 году, святитель Лука был прославлен как исповедник Русской Православной Церкви.
Мне захотелось составить родословную Христа
Будучи уже преподавателем кафедры физики в Политехническом институте в Йошкар-Оле, я собирала вырезки из журналов – репродукции картин художников. И когда нас обязывали дежурить в студенческом общежитии, чтобы развлечь себя и студентов, я организовывала на время своего дежурства выставку репродукций картин какого-нибудь определенного художника.
Как-то в семидесятые годы я надумала организовать выставку репродукций на библейскую тему. К тому времени у меня накопилось их большое количество (считая и скульптуры), на несколько листов ватмана. Но где взять сами сюжеты? Библию не достать. Нашу спрятанную мама ликвидировала вместе с другими старыми книгами при переезде на новую квартиру, где не было такого чулана. Там негде было все это прятать от нас, уже не детей.
К счастью, брату подарили на работе «Библию для верующих и неверующих» Ярославского. Книга антирелигиозная, разгромная, где автор разоблачал библейские истории. Но зато они там описывались. И этим можно было воспользоваться. Когда мне захотелось составить родословную Христа, от Адама до Иосифа, я воспользовалась «Настольным словарем для справок» Зотова и Толля 1864 года. Но цепочка в родословной кое-где прерывалась. Нужна была Библия.
В одном знакомом семействе имелась Библия, и я прорвалась к ним на один вечер и заполнила пробелы в родословной. Потом настали 1980–1990-е годы. Пошел шквал печатных изданий самых разнообразных. Приобрести Библию стало легко. В 2000-м я крестилась.
Соблюдать волю Божию, а не свою
Мои мама и папа
Родилась я в 1948 году на Украине, в городе Днепропетровске. Мама у меня была глубоко верующей, воспитывала меня в православной вере, прививала мне интерес к духовной литературе. Она очень любила богослужения, подолгу молилась, а также часто оставалась помогать в храме: убиралась вместе с остальными, чистила и мыла, порой пропадала там целыми днями.
Отец у меня был очень добрым человеком, помогал всем, кто бы ни попросил его о помощи, будь то по работе или по любой другой нужде. Но в церковь он ходил довольно редко, только по большим праздникам и часто по настоянию мамы, хотя говорил, что верит в Бога. Молился ли он, не знаю, но думаю, что он старался так молиться, чтобы никто не видел. Думаю, что такой отзывчивый человек, готовый прийти всякому, даже незнакомому, на помощь, просто не мог быть неверующим!
Часто исключали из института и увольняли с работы за веру
Церквей было очень мало. В основном служили в домовых церквях, так как многие храмы были закрыты большевиками. В открытых часто не работало отопление, было холодно. Из-за постоянного давления властей даже просто ходить в храм было подвигом, своего рода исповедничеством, ведь можно было лишиться работы, карьеры, а иногда и свободы из-за своих религиозных убеждений.
Часты были случаи исключения из институтов, увольнения с работы, и все это за веру, но верующие все равно жизнью исповедовали свою веру. Интересно также и то, что в городской психбольнице находились в качестве «сумасшедших» умнейшие и интереснейшие люди, даже по признанию самих сотрудников больницы. Эти «сумасшедшие» попали туда за свое исповедничество.
Священство в то время было нелегким крестом
Священники в то время были настоящими светочами православия. Они служили, всецело предаваясь Промыслу Божиему. Их считали «отсталым элементом», «темными и глупыми попами», даже в карикатурах в школах старались представить как олицетворение жадности, порока и глупости.
Священство в то время было нелегким крестом, особенно для тех пастырей, которые не шли на уступки властям, не следовали всецело их указке, ведь власть в лице уполномоченных по делам религии хотела полностью руководить деятельностью Церкви.