Ольга Росса – Канарейка Великого князя (страница 15)

Я вздохнула, прикрыв глаза. Почему не прогнала его? Ждала его поцелуя? Бред какой-то! Злость на саму себя вернула меня в реальность. Нужно торопиться, пока кто-нибудь не хватился меня, точнее Ольгу.

В белом зале гости развлекались: дамы шушукались вместе с княгиней, склонясь над столом и листком бумаги, а кучка мужчин во главе с Михаилом Павловичем смотрели на них, улыбаясь. Как я поняла, они во что-то играют.

— Ольга Александровна, присоединяйтесь к нам, — хозяйка вечера поманила меня рукой. — Может, вы что-то придумаете? Никак не получается закончить фразу остроумной шуткой.

Я догадалась, что гости играют в буриме, о правилах которого мне рассказывал Каховский, и присоединилась к ним. Дамы уже почти закончили стих, но на одной из строк застряли, не зная, что написать к слову «ласку».

Пробежав глазами по листку, я задумалась и выдала то, что в голову пришло. Княгиня приподняла брови, а потом улыбнулась.

— Замечательно, тогда вам и держать ответ пред мужчинами, которые загадали нам рифму, — она дописала пером четверостишие и протянула мне лист.

Я взяла бумагу, вышла на середину зала и торжественным голосом продекламировала четверостишие:

— Усталый воин снимает шлем,

Словно опостылевшую маску,

Пред ним не стоит дилемм.

Он ждёт от дамы сердца ласку.

Мужчины засмеялись, громко зааплодировав мне, особенно старался поручик Демидов, по-прежнему не сводя с меня глаз.

— Чудесно, дамы, вы справились, — Великий князь посмотрел на меня, и в его глазах плясали искорки восхищения.

Смутившись, я раскланялась и поспешила за столик Елены Павловны, ощущая на себе пристальные взгляды со всех сторон. Настала очередь мужчин придумывать четверостишие на рифмы, которые сочиняли женщины. Вечер перешёл в новую фазу домашнего уюта и радушного гостеприимства. Мне даже дышать стало легче, словно я оказалась на своём месте.

Каховский и Рылеев, извинившись, покинули вечер. Я с замиранием сердца наблюдала за ними — они уходили из зала как ни в чём не бывало. Сразу стало не по себе — я осталась одна, без их поддержки.

Отец Ольги так и не проявлял ко мне особого интереса, совершенно не почуяв, что дочь подменили. Он то крутился возле молодой жены, то развлекался беседами с мужчинами, в особенности с Великим князем. Такое ощущение, что Михаил ему ближе родной дочери. Теперь я убедилась, что никаких доверительных и тёплых семейных отношений между Алединским и его старшей дочерью нет.

Когда вечер близился к завершению, Елена Павловна объявила вальс-кадриль, решив поставить красивую точку, как на балу, когда танцуют котильон. Правда, танец длился всего минут десять.

Мне выпала честь снова встать в пару с Демидовым. Поручик был очень даже мил и, как прежде, не обращал внимания на мои маленькие огрехи. Только бы у него не возникло подозрений, когда Ольга вернётся. Интересно, что придумает Каховский, чтобы Алединская, потеряв кусок памяти, возвратилась в прежнюю жизнь.

— Дорогие гости, наш вечер подходит к завершению, — Елена Павловна вышла на середину зала, когда стихла музыка. — Но сначала я хочу сделать маленькое объявление.

Она подала знак лакею, который стоял в стороне. Я заметила в его руках бархатную подушечку, на которой лежал голубой бант с блестящей брошью. Точно такие же я видела на нескольких девушках сегодня. Вот и пришло время узнать, кто станет следующей фрейлиной Великой княгини.

Лакей преподнёс хозяйке украшение, Великая княгиня взяла его, обвела взглядом гостей и остановилась на мне. Сердце ухнуло в пятки, когда она шагнула в мою сторону.

— Ольга Александровна, я хочу видеть вас своей фрейлиной. Вы согласны служить мне? — она улыбнулась, ожидая моего ответа.

— Ваше Высочество, это большая честь для меня, — взволнованно пролепетала я, присев в реверансе. — Благодарю за оказанное мне доверие. Буду служить вам верой и правдой.

— Я рада, что вы согласились. Примите от меня фрейлинский шифр, — Елена Павловна аккуратно приколола брошь на моё платье в области груди ближе к левому плечу.

— Благодарю, — это было действительно волнительно. Я взглянула на брошь, которую называли фрейлинским шифром, провела рукой по золотому вензелю, усыпанному мелкими сверкающими камнями. Неужели бриллианты? Первую букву имени великой княгини венчала императорская корона. — Очень красивый шифр, Ваше Высочество.

— Носите его с достоинством. Завтра начнётся ваше недельное дежурство. Жду вас у себя в девять часов утра, — она повернулась к генералу Алединскому. — Александр Павлович, как вы понимаете, ваша дочь остаётся во дворце. Она будет получать полный пансион и жалованье. Пришлите завтра утром вещи дочери.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, за великую честь, оказанную моей семье, — генерал гордо выпрямился и склонил голову. — Я рад за Ольгу. Конечно, завтра мои люди всё привезут.

Я облегчённо вздохнула. Значит, мне не придётся ехать домой к Алединским. Этого я боялась больше всего — если отец с мачехой не заметили подмены, то, возможно, другие родственники или слуги могли заподозрить неладное.

— От всего сердца благодарю вас за то, что посетили мой приём, — обратилась Елена Павловна к гостям.

Люди по очереди прощались с хозяевами дворца, благодаря их за чудесный вечер. Ко мне подошёл отец Ольги.

— Я правда рад за тебя, — бесцветным голосом проговорил генерал. — Надеюсь на твоё благоразумие, не посрами нашу фамилию. Хорошо, что ты собрала вещи заранее. Увидимся скоро.

— До свидания, пап а , — только и успела сказать, как генерал развернулся и, взяв под руку жену, повёл её из зала.

Ну да, ещё бы он был не рад. Спихнул дочь из дома на обеспечение Великой княгини, чтобы под ногами не путалась. Наверное, надеется, что дочь здесь быстрее найдёт богатого и достойного жениха.

— Екатерина Владимировна, покажите графине её покои, — княгиня обратилась к той самой брюнетке, которая якобы случайно толкнула меня и я облилась горячим чаем.

— Хорошо, Елена Павловна, — пролепетала фрейлина и взглянула на меня так, словно готова была съесть заживо.

Вот и первые проблемы нарисовались. Надо выяснить, почему эта девушка так ненавидит Алединскую.

Глава 17. Первое дежурство

Екатерина отвела меня на первый этаж дворца, где находились покои фрейлин и придворных. Мы молча шли по длинной галерее, освещённой настенными канделябрами, затем остановились возле одной из многочисленных дверей. Екатерина посмотрела на меня и гордо заявила:

— Ваши покои, Ольга Александровна, — и уже хотела развернуться и уйти, но я остановила её, ухватив за локоть.

— Стойте, Екатерина Владимировна. — Девушка замерла и с вызовом посмотрела на меня. — Что происходит? Я чувствую от вас неприязнь и злобу.

— Вы ещё спрашиваете? — хмыкнула она. — У вас проблемы с памятью?

— У меня нет проблем с памятью, — поджала я губы, — но хочу услышать от вас начистоту, за что вы меня так ненавидите.

— Ясно. Я давно поняла, что для вас очередной поклонник это лишь игрушка, — процедила она, явно сдерживая эмоции. — Демидову глазки тоже будете строить, танцевать с ним мазурку на балах, сидеть за одним столом и вести беседы, а потом как ни в чём не бывало откажете, когда он признается в чувствах к вам и попросит вашей руки?

Я оторопела от столь неожиданных обвинений и не знала, что ответить. Ведь я понятия не имею, что произошло у Алединской и её бывшего поклонника. И вообще каким боком это касается фрейлины?

— Нечего сказать? — скривила она губы, развернулась и поспешила прочь.

— М-да, поговорили, — вздохнула я и толкнула массивную дверь, которая вела в покои.

Я оказалась внутри гостиной, где горела всего одна свеча в ожидании новой постоялицы. Я подошла к подсвечнику, и, взяв его в руки, решила обойти свои владения, чтобы понять, где нахожусь. Комната была заставлена мебелью в стиле ампир, новой и шикарной, сработанной в светло-голубых тонах в сочетании с серым и золотистым. В гостиной стояла голландская печь с изразцами, которая одной стороной выходила в спальню, отапливая сразу два помещения.

Из гостиной я попала в спальню: широкая кровать с балдахином, туалетный столик, диванчик, пара комодов. Здесь также имелись гардеробная и уборная, в которой я увидела небольшую печь, лохань для мытья и специальный стул с дыркой и фаянсовым горшком на полу. Все удобства девятнадцатого века есть, и на том спасибо.

Рассмотрев своё новое жилище, я решила отправиться спать. Кое-как разделась — всё же без горничной расстегнуть кучу пуговиц на спине было непросто. Надеюсь, мне положено по статусу иметь хоть одну служанку, а то я понятия не имею, как набирать в лохань горячую воду и куда выливать горшок. Завтра со всем разберусь.

Легла спать, оставшись в нижней сорочке, и долго не могла уснуть, вспоминая прошедший вечер. Он позади, авантюра членов тайного общества набирает обороты, а я до сих пор не знаю, чего они хотят от Михаила Павловича и почему думают, что я могу уговорить князя сделать то, чего они жаждут.

Возможно, декабристы хотят переманить великого князя на свою сторону, пообещав ему трон империи. Неужели они думают, что мужчина, одержимый любовью к женщине, может пойти на предательство ради любовницы? Хотя в истории таких примеров немало.

Соблазнять великого князя я не собираюсь, но надо как-то уговорить Каховского, чтобы он отпустил меня в моё время. Как же выпутаться из всего этого?