Ольга Романовская – За гранью грань (страница 8)

Вздохнула и низко опустила голову. С этим не поспоришь. Методы зверские, дикие, но не верилось, будто мы не светлые.

– Газета, ваша милость, – лакей протянул Геральту поднос с прошитыми листами. Приглядевшись, увидела рисунки и странные буквы, выведенные удивительно ровным рубленым почерком чернилами черного цвета. – Что-нибудь еще?

– Заказ уже доставили? – навсей отчего-то покосился на меня.

– Да, ваша милость.

– Отнесите ко мне в спальню, потом разберусь. Больше ничего, можно подавать первую перемену.

Лакей кивнул и с гордым видом удалился. Геральт же, отпив из бокала, углубился в чтение. Шелестя страницами, он то хмурился, то хмыкал. Я же медленными глотками пила вино и разглядывала газету. Чем больше смотрела, тем больше убеждалась, она не рукописная. Жаль, ничего прочесть не могла: языка не понимаю. А ведь мы с темными на одном говорим.

– Совсем забыл! – заметив мои мучения, Геральт на минутку отвлекся и окутал знакомым облачком на-ре.

– Не бойся, – успокоил он, заметив мой испуг, – не убиваю, только заклинание одно наложу, пока наш язык не выучишь. Он древнее вашего. Пока же будешь читать моими глазами. Разумеется, – подчеркнул навсей, – пока разрешу. А разрешу всего на один вечер.

И тут превосходство. А ведь Умерра, она же Мир воды, возникла безумно давно. Видимо, недостаточно, судя по уровню развития Веоса.

Черная тень схлынула, ушла обратно в навсея, и меня будто молнией ударило, набор символов превратился в слова. Статьи пестрили скандалами, светскими новостями, которые я частично не понимала, заметками о новых законах и прочим.

– Ее величество опять больна, – сокрушенно пробормотал навсей, показав портрет горделивой брюнетки в диадеме на первой странице. – Третий раз за месяц. Тебе не кажется подозрительным, Дария?

Неразборчиво промычала в ответ. Я в первый раз слышу о королеве, а тут меня о ее здоровье спрашивают. Пусть я целитель, но не заочный же!

– А мне кажется, – покачал головой Геральт. – Кто-то очень хочет ее смерти. Врачи разводят руками, а ее величество болеет все чаще.

– Ты задавай вопросы, – встрепенулся от собственных раздумий навсей, – потом некогда будет. Да и ротик другим займешь.

Темный рассмеялся, а я догадалась, он намекал на что-то неприличное. Краснеть уже устала, вино помогло немного расслабиться, хотя Алексия до сих пор не шла из головы, и я воспользовалась столь щедрым предложением. Во-первых, спросила, как Геральта зовут на самом деле, кто он, на каком положении тут я, как мы сюда попали, и действительно ли женат навсей.

– Кольцо видишь, – мне подсунули под нос знакомое кольцо с гравировкой. – Женат. Ты – наложница. Это женщина, удовлетворяющая определенные потребности и обеспечивающая продолжение рода младшими детьми, если те потребуются. Старших, тех, к кому переходит титул и закрепленное место при дворе, рожает жена. Разумеется, если пожелает. Предваряя вопросы: да, у меня есть сын. Фамилию свою не назову, имя настоящее. По титулу – граф. А теперь раздевайся.

– Что?! – выпалила я.

– Раздевайся, Дария. Разрешаю оставить чулки и трусики. Одеться разрешу, когда перестанешь смущаться. Учеба началась, дорогая, – глумливо подмигнул он и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. – Если разденешься, погуляешь со мной по парку. Одетая. Не станешь, изнасилую в присутствии слуг. Выбирай!

Вседержители, куда я попала? Жуткий темный, ни стыда, ни совести, ни сострадания!

– Я не шучу, Дария, – нахмурился навсей, встал и демонстративно потянулся к ширинке.

Я в свою очередь пискнула и попыталась нащупать крючки на платье.

Раздевалась, вперив взгляд в пол. Кажется, Геральт сел обратно, повязал салфетку, а я… Я мучилась с крючками. Наконец, платье с тихим шелестом упало на пол. Дальше нижняя юбка, но ведь под ней… Вздохнула и решила сначала оголиться сверху.

Снимать юбку, прикрывая грудь, оказалось сложно, но я справилась и, краснее зари, осталась стоять практически в чем мать родила. Навсей довольно улыбался и внимательно рассматривал добычу. Она, то есть я, покрылась «гусиной кожей», сгорбилась, сжала бедра и прикрыла ладошками, что могла. Потом, догадавшись, села и постелила на колени салфетку. Уфф, внизу теперь ничего не видно, освободившейся рукой можно есть, вот только кусок в горло не лез.

– Тебе не нравится собственное тело? – вскинул бровь навсей. – Упругая девичья грудь, идеально ложащаяся в ладони, крутые бедра с чудесной гладкой попкой, курчавый мысок, скрывающий…

– Не надо! – выпалила я и, позабыв, что голая, потянулась за вином: очень выпить хотелось. Щеки горели; боялась оторвать взор от скатерти.

– Или тебе формы не нравятся? – не унимался бесстыдник. – Какие бы ты хотела?

– Запомни, Дария, – нахмурился он, мигом растеряв игривость тона, – не оденешься, пока не перестанешь краснеть и прикрываться.

Но как я могу, если он смотрит, если слуги смотрят? Те, которые грязные тарелки уносят и чистые приносят. Видимо, придется просидеть голой до утра. Пробовала есть, не обращать внимания, – никак.

Не знаю, сколько длилась бы эта пытка, если бы не появление лакея. Тот с важным видом склонился перед Геральтом и протянул поднос с запиской. Вскинув бровь, навсей пробежал ее глазами и, кинув салфетку на стол, встал.

– Можешь одеться, – обернулся ко мне в дверях крайне озабоченный темный. – Перед сном возьмешь зеркало и внимательно все у себя рассмотришь. Завтра продолжим. Раз уж у лангов все запущено, оголишь за завтраком только грудь. Но условие другое: прикроешься ладошками, исполнишь любое мое желание.

После внимание уделили слугам. Геральт велел оседлать коня и не перестилать постель: выяснилось, что ночевать дома он не собирался.

– Вас ждать к завтраку, ваша милость? – вежливо осведомился лакей.

Он все еще стоял рядом, видимо, ожидая распоряжений.

– Пожалуй, – задумавшись, – ответил навсей.

Бросив на меня еще один пристальный взгляд, Геральт ушел. Я же совершила непростительный поступок: вместо того, чтобы одеться, позабыв о наготе, прокралась к окну, чтобы посмотреть, действительно ли он уехал. Благо слуги ушли и в столовой никого не осталось. Ускакал – ураганом пронесся по главной аллее. Значит, срочное дело, ради иных посреди ужина не срываются. Хорошо бы оно задержало навсея минимум на неделю!

Глава 3

Утром Геральт не вернулся. Почему знаю? Завтракать пришлось в одиночестве. Что радует, в столовой, а не в спальне, и в одежде. Панталоны мне вернули безропотно, чистые, с кружевами, и принесли еще пять штук таких же. Бесстыдную конструкцию же с чистой совестью выбросила в окно. Опасалась, найдут и отругают – нет, будто так и надо.

Горничная сменилась, из чего сделала вывод: вчерашняя не просто прислуга, а в некотором роде наставница. Очевидно, в ее задачу входило подготовить меня к развлечениям навсея.

За завтраком познакомилась с экономкой Геральта Свейна, пятого графа Местрийского – так официально именовали навсея. Нет, слуги ничего не говорили, темный вышколил строго, но выдало письмо, которое принес посыльный. От него и услышала имя адресата. Титул и добавка: «пятый» ввели в состояние задумчивости. У нас бы написали: «Магистру Онексу»: магия ценилась выше статуса барона или герцога. А тут все наоборот, я оказалась в доме знатного потомственного аристократа, который, несомненно, хороший волшебник, но отчего-то об этом ни слова не говорят.

Мысли о магии натолкнули на воспоминание о портале. Раз навсея нет дома, а мои передвижения по нему не ограничивают, нужно обследовать комнаты и попробовать выбраться отсюда.

Искоса взглянула на свою сотрапезнику – ту самую экономку. Ее осанке позавидовала бы любая принцесса. Строгое черное платье с воротником-стоечкой, скромная брошь на груди. Волосы собраны в пучок. На лице – выражение отстраненности. Еще не старая, но по морщинкам у рта видно: уже не девушка. Темная шатенка, как и навсей. Предполагаю, блондинов у них просто нет. Символично: темные темные во всем. Экономка мне не мешала, не удивлюсь, если она вообще меня не видела. Что ж, значит, можно спокойно осуществить желаемое.

Из-за стола встала первой и обмерла, когда экономка, промокнув губы салфеткой, поднялась следом. Сейчас начнется! Но нет, оказалось, дело в этикете. Стоило испуганно сесть обратно, как экономка сделала то же самое, допила чашечку кофе и спросила, может ли она идти. Я, признаться, опешила. Я ведь вещь для ублажения навсея, а не гостья или хозяйка. Или чего-то не понимаю?

– Вы наложница его милости, – снизошла до объяснения строгая дама, – хранительница его семени и мать будущих детей, поэтому в дни отсутствия ее милости считаетесь малой хозяйкой.

Поперхнулась от столь нескромного титула и густо покраснела. Хранить то самое я не собиралась, а экономка, кажется, убеждена, будто у нас с Геральтом все было. Насколько понимаю, без …эмм… Словом, без кое-чего девушка женой не становится, как я малой хозяйкой. Предположения подтвердились: экономка вежливо осведомилась, не болит ли что-то. Я ответила отрицательно и во второй раз встала. За мной никто не увязался, зато степень свободы определила быстро: в парк не пустили. Категорично, но вежливо. В связи с этим развязность горничной показалась вдвойне подозрительной. Однозначно, она не просто служанка, раз все остальные так милы со мной.