Ольга Романовская – Яду, светлейший? (страница 64)
Еще одно испытание. Ладно, подбородок выше, улыбку – шире. Главное, чтобы руки от поцелуев не болели.
Однако все оказалось несколько сложнее, нежели я полагала. Мне предстояло встретить всего одного гостя.
– Вами интересовались, – едва затворились двери Музыкальной гостиной, таинственно обронила Аврора и, бросив на меня пристальный взгляд, с подозрением добавила: – Не предполагала, что у вас в Маконде такие знакомые!
– Какие, миледи?
Сердце упало в пятки. После неожиданного выступления камердинера можно было ожидать чего угодно.
– Он якобы знаком с вашим отцом, – будто не расслышав вопроса, невозмутимо продолжила мать Линаса.
И направлялись мы вовсе не на террасу, а в глубину дома, подальше от посторонних ушей.
Во мне теплилась надежда, что Аврора проверяет меня, как делала вчера за чаем, но она вдребезги разбилась о ее следующую фразу.
– И он вовсе не умер, вполне себе жив.
– Ваш таинственный гость ошибается или перепутал меня с кем-нибудь. Как ни печально, я сирота, меня воспитывали…
– С моей должностью не положено ошибаться: чревато. Равно как иметь плохую память.
Колыхнувшаяся портьера выпустила оставшегося прежде незримым свидетеля нашего разговора. Вот уж не думала, что придворный маг вздумает прятаться как дворовый мальчишка!
Марюс смотрел свысока, с легким прищуром. Мол, захочу – раздавлю, захочу – помилую. Однако мой подбородок не дрогнул, я стойко выдержала удар, умело изобразила удивление:
– Простите, с кем имею честь?
Когда он приехал и, главное, зачем? Не заслал ли камердинера на этот проклятый завтрак? Прежде грешила на Ольгаса, но он мелкая сошка, игрушка в руках патрона, пусть и крайне лживая, мстительная.
– Придворный маг королевства Маконд, лорд Марюс Дье к вашим услугам.
Он картинно поклонился, приложив руку к груди.
Кружившая рядом, словно коршун, Аврора не сводила взгляда с нас обоих.
– Рада знакомству, монсеньор.
Свой реверанс я тоже выполнила безупречно.
– Однако мы уже знакомы. Как вас теперь называть?
Серые глаза лучились довольством. Кот полагал, будто поймал мышь, но она вполне могла оказаться крысой.
– Так же, как и прежде… дядюшка.
Я нанесла удар с самой обворожительной улыбкой.
Лицо Марюса передернуло. Он даже отступил на шаг, отгородился вытянутой перед собой ладонью.
– Дядя? – ошеломленная неожиданным поворотом событий, Аврора уставилась на меня, позабыв о дворянской холодности и правилах этикета.
– Я не могу точно поручиться за степень нашего родства, монсеньор приходится мне то ли двоюродным, то ли троюродным дядей. Он давно не бывал у нас, поэтому не в курсе безвременной кончины моих родителей. Теперь я вспомнила, мне говорили, что один из членов нашей семьи вознесся так высоко!
Говорила, а сама продолжала улыбаться.
– Вы ведь знакомы с моим отцом, он ваш родственник, верно?
Марюс молчал. Только вот выражение его лица изменилось, теперь на нем расцвела схожая с моей, холодная, я бы даже сказала, смертельно опасная улыбка.
– Если мы родственники, как вы утверждаете, то в вас тоже должна течь магическая кровь. Это легко проверить, как и по ауре определить ваш дар. Если угодно, я могу попросить освидетельствовать вас третью, незаинтересованную сторону.
Тучи над моей головой сгущались, рискуя стать темнее сюртука Марюса. Странно, он явился на юбилей Вальтера словно на похороны, даже не во фраке. Уж не нас ли с Линасом надумал отправить на тот свет?
Невидимые челюсти Марюса щелкали перед самым моим лицом. Еще немного – и вцепятся в горло.
Меня неожиданно спасла Аврора.
– Полагаю, – сухо заметила она, – мой сын в курсе способностей своей невесты. Он инквизитор, если вы запамятовали. И ваше поведение… Не нужно впутывать меня в семейные ссоры, монсеньор. Вы утверждали, будто хотите поведать что-то важное…
– То есть вас совершенно не волнует, что ваша будущая невестка – ведьма?
Губы Марюса окаменели в улыбке-оскале. Он нанес свой удар.
– Как – ведьма?
Аврора смогла задать вопрос не с первого раза. Губы ее дрожали, в глазах застыл ужас. Сложно было поверить, что это та же несгибаемая, властная особа, встретившая нас вчера.
– Любая помешавшая планам мужчины женщина становится ведьмой. – Каких усилий мне стоило сдерживать истинные эмоции! И как сложно было врать, зная, что Марюс при желании способен разрушить любую мою ложь. – Монсеньор хотел видеть женой Линаса другую, более близкую родственницу, полагает, будто я приворожила его.
– Боюсь, ворожить вы умеете плохо, зато умны. Вся в отца! Пусть я знал его так недолго.
Уголки губ Марюса заняли прежнее положение, угрожающий блеск в глазах погас.
– Мы, маги, порой своеобразно шутим. Я ни в коей мере не хотел напугать вас, миледи. – Он галантно поцеловал руку все еще бледной Авроры. – Вы совершенно правы, я вымещаю зло за личные обиды. Малышка Аурелия к ним не причастна, их нанес другой человек. С вашего позволения, я хотел бы наедине извиниться перед ней.
Нет, только не это, наедине я с ним не останусь!
Всем своим телом умоляла Аврору увести меня… да хоть обратно в Музыкальную гостиную, но она предпочла бросить овцу прямо в пасть волка.
– Странно все это! Я совсем запуталась. То ведьма, то родственница. То вы знакомы, то нет. Еще и другая невеста какая-то…
Бросив напоследок на Марюса скептический взгляд, мать Линаса удалилась.
Первым делом, увеличила разделявшее нас расстояние и переместилась ближе к окну. Мы на первом этаже, даже при наличии высокого подвала есть шанс спрыгнуть без особых потерь. Во-вторых, набрала в грудь больше воздуху, чтобы закричать: вдруг Марюс вздумает меня душить? На тот же случай отыскала глазами предмет, которым бы могла ранить его или оглушить. Магия исключается, Марюс сильнее.
– И как, нравится изображать ту, кем не являешься?
Однако Марюс не спешил нападать. Наоборот, опустился в кресло, щелкнул крышкой портсигара. Комната наполнилась терпким гвоздично-смоляным ароматом.
– Неплохо справляешься! Жаль, недолго осталось. Ты ведь не думала, – приподнявшись, он всем корпусом подался ко мне, – что ваш фарс продлится долго? Так и быть, позволю отведать праздничного торта. Я предупреждал.
Февральский холодок заструился по телу, дрожью проник в голос.
– Не понимаю, о чем вы, монсеньор? Вы говорили с Линасом, сделали ему предложение. Ему, но не мне.
– Твой отец здесь, неподалеку. – Невозмутимо продолжил Марюс, выпустив очередную струйку дыма. – И ему очень не понравились твои откровения в кабинете Гинтаса. Как ты его обаяла? Он на красивых баб не ведется, у него даже суккубы плачут кровавыми слезами. Вы заключили сделку, так? Чего он хочет? И чего хочешь ты? Фамилию Дье?
Верхняя губа мага вновь брезгливо дернулись.
Хрипло рассмеялась:
– Где я и где Дье? Я всего лишь похожая на вас ведьма из Малых ямок.
– Не увиливай! – рыкнул Марюс, мигом растеряв всю свою благость. – Вы собрались свалить меня, поставить на мою должность кого-то другого. Родственника Гинтаса, полагаю. Или он сам надумал встать возле короля, а на свое место усадит Клавела?
Затушив сигарету, он принялся расхаживать по комнате.
Предусмотрительно молчала, не мешая чужому мыслительному процессу. Мне хватало своих поводов для размышлений, особенно оговорки Марюса.
Предупреждал… Сделать он это мог только в общественном саду под личиной старика, потому как лично ничего такого придворный маг мне не говорил. Тогда именно Марюс Дье и есть преступник. Ниточки сошлись! Еще бы добыть доказательства!..
– Играй в свои игры, ведьма, а в чужие не лезь. Иначе станешь очередной жертвой. Даже с таким папочкой. Особенно с таким папочкой, – зачем-то подчеркнул он. – Юргас мне изрядно надоел, не отыграться ли на его дочери? Как думаешь, он всплакнет, если тебя не станет?
Марюс остановился напротив меня, ухватил за подбородок. Попыталась оттолкнуть его и взвыла от стреляющей боли в запястье.
– И про меня не болтай. Не советую!
Оттолкнув меня с такой силой, что я отлетела к стене, Марюс вышел. На середине соседней проходной комнаты вдруг обернулся, криво ухмыльнулся: