Ольга Романовская – Яду, светлейший? (страница 63)

– Ай-ай, – качая головой обошла вокруг мраморной чаши, – как можно, даже без «монсеньора»! Где ваше воспитание, светлейший?

– Там же, где твоя совесть.

– С совестью у меня как раз все в порядке. От камердинера не убудет. Или ты действительно вздумал вызвать его на дуэль?

Линас молчал. Пришло мое время насупить брови:

– Ты собирался? Серьезно? Дураки вы, аристократы, учитесь у ведьмы!

Обещания надо держать, а камердинер целых сорок минут безнаказанно разгуливал по свету.

Парк – это хорошо, в парке всегда много растений. Надеюсь, садовник, наоборот, плохой не выкосил под ноль сорные травы.

Огляделась, мурлыча детскую ведьминскую песенку: «Один росток рву, второй примечаю, недругу своему приготовлю я чаю». Было у нее и продолжение, но мы остановимся на гербарии.

Вот и белые соцветия посконника, скромно притаились среди кустов. Добавим розовых лепестков, отыщем душистой полыни, именно душистой, не горькой…

– Постой! – Линас отвел мою руку от очередного растения.

– Успокойся, не убью я никого. Ну, посидит в комнате уединений, подумает о вечном, ему даже полезно.

– Страшная ты женщина! – Линас с трудом сдерживал улыбку, портившую его напускной грозный вид.

– Знаю.

С самооценкой у меня все в порядке.

– А еще – воровка. Ты украла мое сердце.

И ведь так все хорошо начиналось!..

С укором посмотрела на Линаса:

– Вас книги тетушки покусали? Нормально же разговаривали, а тут Довмонт какой-то! Только я не Эдита, а ведьма с дурной наследственностью.

– Так и я паршивая овца в семействе Клавел. Присядем? – Линас увлек меня к садовой скамейке. – Скоро мне на ковер к отцу. Хочу услышать сегодня хоть что-то приятное.

Я отчаянно тянула время, несколько раз проверила, не помялась ли юбка, чистая ли скамейка. Уверенность, посетившая меня за завтраком, улетучилась вместе с парами горячего кофе.

– Меня ждут, – ухватилась за возможность снова избежать разговора. – Анжелика Лазье и ее кантата – или что там она репетирует?

– Мне тоже нужно кое-что отрепетировать. Предложение.

Я избегала смотреть на Линаса, сосредоточившись на собственных руках.

Вот майский жук опустился на травинку, она дрогнула под его весом…

– Полагаю, дворян учат этому с колыбели. – Собственный голос напоминал воронье карканье. – Подумаешь, дешевое представление! Вы не беспокойтесь, я отвечу «да».

– Вы?

Дыхание Линаса щекотало волосы на затылке. Кожей ощущала его пристальный взгляд. Будто в плен инкубу угодила!

Ослабевшие пальцы выпустили собранные растения, они веером осыпались мне под ноги. Повезло камердинеру!

– Ну… – Облизала пересохшие губы и с тоской вспомнила коктейли отца. Попросила бы приготовить самый крепкий, чтобы потерять связь с реальностью, обрести храбрость и как-то решить эту проблему. – Ну, – повторила столь же неуверенно, – можно и на «ты». Подумаешь, переспали! Я не первая и не последняя.

Отсутствие ответа не обнадеживало.

– Ты же не девственник?

Встревоженно обернулась и, прочитав отрицательный ответ на лице Линаса, с облегчением выдохнула. Хотя бы не совратила.

– Так вот, я тоже, отношусь к этому просто и…

– Меня не смущает, что ты дочь Юргаса.

Сильное заявление, даже слишком.

– А то, что занимаюсь нелицензированными видами деятельности?

Заковыристое определение какое, еле выговорила!

– Какими?

Глаза Линаса вспыхнули профессиональным интересом.

Не привыкла оговаривать себя, но:

– Проклятия, привороты, изменение сознания. Я же дочь темного мага.

Гордо расправила плечи, выпятила грудь. А у самой коленки под юбками трясутся.

– Врушка ты, а не дочь! – Линас легонько щелкнул меня по носу. – Я твою ауру видел.

– Могу испортить, – упрямо гнула свое.

Выиграть – дело принципа, ведьма я или нет!

– Порти, но только под моим присмотром. А то снова зелье летаргии сваришь.

Тут на его лицо набежала тень. Мне тоже расхотелось зубоскалить.

Как там сейчас Верховный инквизитор, пришел ли в сознание? От этого зависело очень многое. Как и от желания Джургаса докопаться до правды, а не просто представить королю виновных.

– Мы с тобой в одной лодке, – подытожил Линас.

Не глядя на меня, он отыскал мою руку. Так мы молча, не двигаясь, и сидели, пока по парку не разнеслось раскатистое: «Линас, я знаю, что ты здесь». Вальтер. Значит, и мне пора к Анжелике. Надеюсь, не испорчу ее выступление. Только вот уходить не хотелось. Говорить, впрочем, тоже, поэтому я просто поцеловала Линаса в губы и обозначила свои права коротким: «Мой». А последует ли за этим «твоя», еще посмотрим. Чувства – вещь эфемерная, но попробовать стоит.

* * *

После полудня гостей заметно прибавилось. Они стекались в поместье нескончаемой толпой, экипажи у подъезда сменяли друг друга.

Дом полнился голосами. Важные дамы и господа фланировали по парадным комнатам, оккупировали мягкие диваны и летнюю террасу. На последней накрыли фуршетный стол с легкими закусками и еще более легкими напитками.

Анжелика проявила понимание к моим сомнительным музыкальным и вокальным способностям, доверила переворачивать ноты, так что я беспрепятственно наблюдала за гостями через окна Музыкальной гостиной, благо из нее хорошо просматривалась терраса. Сама девушка по секрету призналась, что не горела желанием исполнять хвалебную вещицу:

– Маменька заставила. Она говорит, нам нужно дружить с Клавелами.

– Наверняка мечтает выдать вас за Линаса замуж, – усмехнулась я и успокоила: – Что вы, я не ревную!

Каюсь, вышла из роли, но интуиция подсказывала, Анжелика не представляла опасности. Первое впечатление иногда обманчиво, я тоже не понравилась Линасу с первого взгляда.

– Еще бы! – Собеседница состроила рожицу и с силой ударила по клавишам, издав фальшивую ноту. – Только и разговоров: Линас Клавел то, Линас Клавел се. Мол, брат в столицу перебрался, хорошо устроился, ты тоже времени не теряй. А про чувства слышать ничего не хотят.

Развернувшись ко мне всем корпусом, она мечтательно протянула:

– Хочу как у вас, чтобы случайно встретиться, раз и навсегда!

Милая наивная барышня! В двадцать четыре-то года. Да-да, Анжелика меня старше, по местным меркам, жуткая старая дева. Даже состояние и должность отца (он занимал некий пост в финансовом департаменте) не помогали. По словам Анжелики, обычных женихов, банкиров, торговцев, родители отвергали, а аристократы к ней не сватались. Вот и приходилось сочинять пафосные стихи, исполнять их под музыку на днях рождения важных особ.

– А вы любили? – сентиментальной ведьме вздумалось поговорить о чувствах.

– Нет, – вздохнула Анжелика, – но очень хочу.

Чуть было не ляпнула, что это дело нехитрое. Не успела: на пороге Музыкальной гостиной возникла Аврора.

– Ах, милая Анжелика, – с привычной фальшивой сладостью пропела она, – я вынуждена похитить вашу помощницу. Одна не справляюсь, нужно кому-то еще встречать гостей.