Ольга Романовская – Маг без диплома (страница 10)
– Госпожа Тэр, – вывел из состояния болезненной задумчивости голос Брагоньера, – мне дорого мое время, вам, надеюсь, ваша свобода. Отказ от дачи показаний рассматривается как отягчающее обстоятельство. Вы все равно признаетесь, только не хотелось бы подписывать разрешение на пытки молодой привлекательной женщины. Но станете молчать, подпишу. Итак, госпожа Эллина, правду и ничего, кроме правды.
– Я не умею, я не смогла бы… – на глазах выступили слезы. Вместо связного рассказала получился хаотичный набор фраз. – Я возвращалась домой после дня рождения подруги, хотела взять экипаж, когда почувствовала… Оно убаюкивало и излучало оранжевое свечение. Повозку забрал молодой человек, я пошла пешком и наткнулась на девушку. Да, я к ней прикасалась, пыталась понять, как… Ее убили, как Ханну!
Не договорив, женщина затряслась и закрыла лицо руками.
Все хорошо, сейчас приступ пройдет.
Следователь налил из графина стакан воды, встал и протянул гоэте.
– Выпейте. И повремените с рыданиями, вы пока только обвиняемая, а не виновная. Держите носовой платок. – На стол лег сложенный треугольником кусочек батиста с монограммой. – Госпожа Тэр, возьмите, наконец, себя в руки!
Она вздрогнула от окрика, такого неожиданного на фоне общей бесстрастной речи, и чуть не разбила стакан. Осушила его мелкими глотками, промокнула глаза платком и вернула оба предмета Брагоньеру.
Пара глубоких вздохов, и Эллина смогла говорить, постаралась подробно воспроизвести события прошлой ночи. Следователь внимательно слушал, фиксируя показания на пронумерованных листах с печатью Следственного управления. По выражению его лица сложно было понять, что он думает, как относится к обвиняемой.
Когда Эллина замолчала, ей пришлось выдержать еще одну пытку пристальным взглядом. Создавалось впечатление, словно Брагоньер проверял, солгала ли она.
На несколько минут в кабинете воцарилось молчание.
Гоэта то сжимала, то разжимала пальцы. Стул казался жестким, тишина давила. Полная противоположность ей, Брагоньер спокойно писал, делал пометки красным карандашом, подчеркивая фразы и отдельные слова. Наконец, он выпрямился, откинулся на спинку кресла и продолжил допрос.
Следователь не сомневался, Эллина кое-что утаила, и пытался вытянуть всю правду. Многие его вопросы ставили гоэту в тупик. Особенно Брагоньера интересовали умения гоэты, отношения с темными (разумеется, он знал о некроманте), детальное расписание праздника и, разумеется, наличие у обвиняемой алиби. Таковым Эллина не располагала. Единственным косвенным подтверждением ее невиновности стало бы точное установление времени смерти жертвы, но, увы, подобное невозможно. Час, полчаса, но с точностью до минуты.
– Плохо, очень плохо, госпожа Тэр, – покачал головой Брагоньер. – Все против вас, есть только одно «но» – вы низший маг и даже теоретически не способны совершить столь изощренное преступление. Весомый аргумент, но как поступить с письмом? В нем черным по белому сказано, обеих девушек убили вы. И если бы только сказано – логично объяснено. Вы ведь не отрицаете знакомства с некромантом? – Эллина вздохнула. – Прекрасно, – довольно продолжил соэр. – Некромант, как известно, манипулирует жизненной энергией, вызывает различных существ, мог научить. Судя по вам, конечно, не скажешь. – Никогда еще гоэта так не радовалась завуалированному оскорблению. – Способности средние, я видел вас за работой – много лишних, ненужных движений, берете не знаниями, а сноровкой. Но, кто знает, темные часто маскируются, притворяются неумехами. Тест на магические способности покажет, что правда, а что ложь. Словом, проведете ночь в камере, возможно, не одну. До выяснения обстоятельств.
Он встал, приоткрыл дверь и крикнул солдатам:
– Можете уводить. Предписания заберете у секретаря.
Эллина с мольбой смотрела на Брагоньера, клятвенно заверяла в своей невиновности, предлагала немедленно пройти проверку перед ликом богов, но следователь не слушал. Создавалось впечатление, будто вместо гоэты пустое место.
Солдаты взяли арестованную под руки и насильно вывели в коридор.
– Молчи, если не хочешь в общую камеру! – прикрикнул один, устав слушать завывания.
Женщина вздрогнула и умолкла. Лучше одной, чем с уголовниками.
Ничего, все прояснится, ее обязательно освободят, извинятся. Тот же Главный следователь – умный мужчина и быстро осознает свою ошибку. Подумаешь, донос, кто же им верит!
Пока Эллина ждала в коридоре, второй конвоир забрал сопроводительные бумаги.
Во дворе ждала знакомая закрытая повозка – черный служебный возок Следственного управления.
Гоэту определили в одиночную камеру, накормили супом с куском хлеба и оставили наедине со своими мыслями.
Эллина сжалась в комок на узкой койке, пытаясь понять, кто и за что так ее подставил. Ведь кто-то написал донос, обвинил ее…
Да, она знакома с некромантом, тем самым, с которым свела первая работа. Допустим, гоэта повела себя не слишком корректно для выпускницы училища, но, с другой стороны, юность, наивность. Заодно, Эллина проверила один из слухов о темных, научилась общаться с ними. Опыт всегда полезен, да и с точки зрения уже тридцатичетырехлетней госпожи Тэр ничего плохого не произошло. Подумаешь, завязала личные отношения!
Кто только вообразил, что Малис чему-то учил. Нелепо! Он секретами мастерства не делился бы даже с дипломированным магом, не то, что с какой-то девчонкой-недоучкой, просто помог и то, на него надавили.
Темные ни с кем о магии не говорят. Эллина никогда не слышала, чтобы они заводили учеников. Может, только детям какие-то знания передавали и то вряд ли – слишком индивидуалисты.
Обвинение в двойном убийстве. Мотив, зачем ей убивать? Да и как, если даже следователь невысокого мнения о ее способностях. Если только с сообщником.
Бред, все равно бред, неужели они этого не понимают?!
Ханна уже умерла, когда Эллина ее нашла, умерла давно, раз слетелись вороны, а труп успел остыть. У нее есть свидетели: хозяин постоялого двора, его посетители, люди, которых она встретила на дороге, – они подтвердят, гоэта находилась совсем в другом месте во время убийства. Пусть заново допросят Гланера – он побывал там раньше, наверняка знал больше. Друг подтвердит, они оба видели труп, а Эллина заезжала в гарнизонный пост. С чего бы убийце торопиться сообщить о собственноручно совершенном преступлении? Правильно, потому что гоэта не убивала.
Итак, с первым случаем ясно, но вот вторая смерть… Эллина действительно оказалась рядом в момент гибели девушки. И странное нечто почувствовала только она, придать весомости бессвязному рассказу некому. Кто поручится, что гоэта не солгала о мареве, чтобы пустить следствие по ложному следу? Вела себя подозрительно, топталась возле жертвы, трогала труп. Без свидетелей, одна, на темной ночной улице.
Эллина всхлипнула при мысли о пытках и грядущем тесте на магические способности. Он – не банальное испытание, вроде того, которое она проходила при поступлении в училище. Во время нее проверили, есть ли зачатки дара, и, если да, какая стихия ему покровительствует. Процедура тестирования иная. Гоэта слышала, она болезненна и длится несколько часов. По сути, та же пытка, во время которой особо обученный специалист копается в голове, заставляет реагировать на череду раздражителей, многие из которых причиняют боль. К примеру, подносит к руке свечу – разумеется, если можешь, ты пытаешься ее погасить, а если нет, молчаливо терпишь.
Испытания чередуют, некоторые повторяются, чтобы проверяемый не мог заранее продумать реакцию, расслабился, решил, все позади, и выдал себя.
Оставалось надеяться на милосердие следствия, вдруг ограничатся процедурой досмотра ауры. Тоже неприятно: ее обследуют на подлинность, – зато быстрее и без риска телесных повреждений.
Эллина попыталась собраться, продумать линию защиты, но накатили эмоции, а вместе с ними беспомощность. Она тихо всхлипывала, представляя свою незавидную участь. Ничего, когда никто не видит, можно быть слабой. На людях нельзя, только, увы, не всегда получается, хотя гоэта старалась.
Беспомощная – значит, беззащитная. Беззащитная – не стоящая уважения. Не стоящая уважения – безработная. Простая цепочка. Есть и другая: беспомощная – легкая добыча. Именно поэтому Эллина всегда пыталась побороть слабости, всегда и везде представать спокойной и все умеющей.
Сейчас она просто женщина. Ну да, перед лицом правосудия Эллина – жалкая выскочка, одна из многочисленных гоэт. Кому до нее какое дело?
Ночь Эллина провела в камере. Ее мучила бессонница, и гоэта до рассвета простояла на соломе, глядя на маленький квадрат темного неба сквозь зарешеченное окно под потолком.
Наутро, сразу после завтрака – жуткой жидкой каши – за ней пришли. Связали руки и под конвоем вывели в тюремный двор, к знакомому экипажу. Только сегодня отрядили не двоих, а четверых конвоиров.
На шее Эллины защелкнули амулет с маленьким черным камнем, от которого разболелась голова. Гоэта догадалась, он блокировал магические способности и, заодно, мысли. То ли судебные маги ошиблись в настройках, переоценив ее потенциал, то ли пытки уже начались – как иначе можно назвать тянущую боль в затылке?
Обвиняемую доставили в мрачное здание Следственного управления ровно в девять, но провели по другим коридорам, чтобы не смущать законопослушных подданных.