Ольга Романова – Инферно.ру (страница 3)
Муж Маргариты Раисовны, полковник на пенсии Пётр Петрович, большую часть жизни мечтавший о «праве мужчины на спокойную жизнь», молча завидовал сыну.
После ухода Светки, ныне, по слухам, блиставшей в театре Ермоловой, Костя-Гугл поклялся себе, что ни одна законная женская ножка не коснётся нового ламината в его холостятской юдоли, и слово своё он сдержал. За десять свободных лет, женщины, если и появлялись в брутальном пространстве комнаты, то лишь до похмельного утра с неизменным маминым: «Кокочка, мамзель твоя что предпочитает на завтрак: чай или кофе?»
Как и положено склепу, пространство «юдоли» было не радостным: стального цвета обои, чёрный компьютерный стол, серое на колёсиках кресло, койка-полуторка с не дешёвым постельным бельём под пледом с фирменным логотипом любимой Костиной группы «Оргии Праведников», небольшой, но вместительный шкаф тёмно-синего цвета да серые римские шторы на унылом окне отражающим серую стену соседнего дома. Единственным светлым пятном в мрачном «бункере», был подарок жены к их последнему Новому году: часы над кроватью в виде жёлтого смайлика.
– Кокочка, ты вернулся? Куда ты так рано ходил? Я вся извелась, – сладкий до тошноты голос Маргариты Раисовны, через узкую щель под запертой дверью, гадом пробрался в комнату. – Иди обедать. Мы с твоим папой уже поели и теперь собираемся пойти прогуляться.
Двухчасовая воскресная прогулка в парке «Коломенское» в любую погоду была непреклонном маминым условием относительно спокойного существования Петра Петровича. Непрекращающиеся попытки приобщить и его к «полезной дряни», к вящему неудовольствию Маргариты Раисовны, недавней фанатки здорового образа жизни, неизменно терпели фиаско.
Костя смолчал. После развода с женой, игра в молчанку (в череде заимствованных у Светки потех, как то: игра в дурака, в глухого, слепого, больного, какого угодно придурка) стала его любимой. Он знал: мать это бесит и с пущим удовольствием предавался «невинному развлечению». Мать не сдавалась:
– Кока, суп стынет. Выйди, поешь, иначе язва тебе гарантирована.
Костя лишь усмехнулся в ответ. Долгожданное материно: «Мы ушли!» – как пушечный выстрел на Петропавловской крепости известило его о свободе, пускай и временной.
Наступившая вслед тишина успокоила пережившего аут мужчину, а запах любимых котлет почти вернул его к жизни. Готовила Маргарита Раисовна превосходно – талант, унаследованный ею от отца, крымского татарина Раиса Тутыхина, повара по призванию, знавшего и любившего татарскую кухню.
Сытый желудок внушил мужчине уверенность и история с Мастером стала казаться обыденным пустячком: «Ну подумаешь, мужик растворился. И чё?»
Вернувшись к себе, первым дело, Костя взглянул на часы; стрелки показывали половину второго. Он решил, что полтора часа, до прихода родителей, более чем достаточно, чтобы разобраться со всей этой хренью и, без спешки, включил ноутбук.
– ОК Гугл. Инферно точка ру.
Услужливый Google на каждое слово сразу же выдал уйму различного хлама: от ссылки на книгу какой-то Ольги Романовой («Уж не той ли самой? Нужно будет погуглить»), с аналогичным названием до статьи в Википедии об Инферно и адреса сомнительной забегаловки «Точка». Нужного адреса «американец» не знал. «Точно, развод,» – презрительно хмыкнул Костя. Если бы не жгучее любопытство, он просто забил бы на мистера Фога и занял бы день чем-то полезным: послушал бы «Оргию», сходил бы в кино или просто напился от нечего делать. Но на то оно и любопытство, чтобы мучить своим токсичным «а вдруг» таких как он, скучающих хомо-пустышек.
– Посмотрим, знает ли русский Яндекс об аде….
Из-за стойкой ненависти к голосовому помощнику с дурацким именем «Алиса», необходимое количество букв пришлось набирать вручную. «Вуаля!» – поиск сразу выдал искомое. Мужчина кликнул по ссылке и… обалдел от увиденного.
– Это шедевр, – только и смог вымолвить Костя.
В чёрном, глубоком как царство Аида, пространстве экрана, готическим шрифтом пылала улётная надпись: «Девять незабываемых дней в Аду».
Костя ахнул. Огромные буквы быстро сгорали в огне. Он мог поклясться, что чувствовал жар от экрана. Ещё секунда, и всё вокруг запылает…. Но, нет. Догоревшие буквы рассыпались в пепел и на сером поле экрана проступило новое слово: «Регистрация». От удивления, с колотящимся сердцем, Костя тут же тыкнул на кнопку.
– Крутые у вас дизайнеры.
Страница регистрации произвела на мужчину тот же эффект. На чёрной, волнистой Пахоэхоэ,12 под которой бурлило и охало пекло, алели тонкие прорези, которые следовало заполнить и из которых весьма реалистично поднимался лёгкий дымок.
«Ф.И.О. – Ершов Константин Петрович, – Костя вбил свои настоящие данные. – Образование – высшее, москвич, тридцать семь лет». На пункте «вероисповедание» Костя запнулся: «Это ещё зачем?» Над словом стояла звёздочка – значит, поле придётся заполнить. Мужчина задумался.
Отец его был крещёный – он это знал. Мама отца Евдокия Сергеевна была человеком верующим и даже набожным и в детстве, тайно, крестила сына.
Всю свою жизнь прожила она в «Русской Швейцарии»13 славной своей историей и чудотворной иконой «Неупиваемая Чаша», хранимой в Высоцком мужском монастыре. Вера бабушки в чудодейственность Образа когда-то спасла деда Кости, Петра Васильевича Ершова (сына богомаза Василия, написавшего много чудесных икон), от беспробудного пьянства, и типографская копия «Неупиваемой Чаши», вместе с иконой Спасителя, до смерти хозяйки, висела в красном угле избы бабушки Дуси.
Три года назад, рыдая над гробом матери, Пётр Петрович, внезапно, стал просить у Бога прощенье. Вид молящегося отца потряс Константина. Никогда ни до, ни после похорон он не видел, чтобы полковник разведки осенял себя крестным знамением и так безутешно плакал. Маргарита Раисовна, сказавшись больной, на похороны свекрови не поехала; мужниной родни она сторонилась, воспринимая потомков крестьян как ненужный довесок к мужу. Отдавая ей должное, нужно сказать, что властная мать никогда не внушала сыну своего понимания веры. Разговоров на тему о правильном Боге в их отношениях не было.
В церковь он не ходил, попам в дорогих мерседесах не верил; мораль вместо Бога Живого Косте была не нужна и, всё же…, он слукавил, написав, что он атеист. В Бога он верил. По-своему. На вопрос о своих эстетических предпочтениях, он написал, что любит музыку Баха и творчество «Оргии Праведников», мир Толкиена, поэзию Пушкина и стихи Чичибабина (не все). В графе: «Какую книгу вы взяли бы на необитаемый остров,» – он, усмехнувшись, вывел «Война и Мир». Просто так, по приколу.
Заполнив все формы, он нажал на кнопку «Зарегистрироваться». На адском экране возникла новая надпись, извещающая его, что регистрация прошла успешно и что ему, если он желает начать игру, следует надеть очки.
Действие 2. Первая ступень. Воскресенье.
Очки только с виду были похожи на лыжные: стильные, лёгкие, с изящными дужками, очень приятные к коже – настоящий подарок пижону. Тонкие стёкла в оправе из красного, почти невесомого (Костя так и не понял какого) пластика, казались чёрной дырой или проходом в иное пространство; ничто: ни свет из окна, ни бледная Костина моська ни отражались от матовых «глаз».
– Крутая штуковина….
Вернувшись домой, он, по инерции, спрятал подарок в потаённый ящик стола; шмон «с благими намерениями» являлся частью игры уже Маргариты Раисовны, где она, выступая в роли заботливой матери, в отсутствии Кости (хотя, как известно, нет ничего тайного, что не стало бы явным), пыталась узнать, чем её чадо живёт и что скрывает от матери.
Очки были…
– Типа, просто очки?
Ни кнопки включения, ни гнезда для зарядки, «ни дырки, ни пырки», ничего такого, что указывало бы на принадлежность их к гаджету – лишь приятная ощупь на пальцах да странный озноб, прошедший по телу, будто кто-то невидимый пальцем коснулся горячей макушки. Пытаясь вникнуть в устройство девайса, Костя, то приближал игрушку к глазам, то отдалял её от себя, попутно любуясь матовым беспределом «чудовищных глаз».
– Даже если всё это – простая фигня, за такую вещицу, стоило прогуляться на крышу.
Затем он подумал, что сказала бы мать, признайся он ей откуда обнова, ухмыльнувшись, лёг на кровать и не парясь больше о возможных Данайцах,14 сунул голову в «пекло».
Тьма вошла в его разум. Он как будто ослеп, упал в тёмный склеп и за ним захлопнули дверь: «Навсегда,» – промелькнуло в сознании. Первой реакцией, было желание сбросить очки, но Костя сдержался. «Лабиринт Минотавра» манил своей неизвестностью, а трусливая мысль: «Никогда не поздно всё бросить,» – как нить Ариадны дарила надежду вернуться обратно. В тёмном пространстве глаз загорелись первые буквы…, «блин», стандартного соглашения. Буквы слагались в слова, слова в легионы: мысль печатала шаг, заставляя Костино сердце отчаянно биться.
«Настоящее лицензионное соглашение заключается между пользователем Игры, (далее Игроком) и ООО «LL» (Light Life – Свет Жизни). Перед запуском Игры внимательно ознакомьтесь с условиями данного соглашения. Если вы не согласны с условиями данного соглашения, снимите очки и забудьте о нашем разговоре,» – прочитав первый абзац, Костя хмыкнул:
– Шутник….
«Лицензионное соглашение вступает в силу с момента вашего соглашения (кнопка внизу) и действует на протяжении всего срока игры.