реклама
Бургер менюБургер меню

Ольга Романова – Игра в Апокалипсис (страница 6)

18

Она не боялась смерти, потому что не знала, что это такое. Когда кто-то спрашивал её, боится ли она смерти, она неизменно отвечала:

– А что это?

– Вот смотри, – настаивал кто-то, – сейчас ты жива. Ходишь, дышишь, кушаешь, а придёт смерть, и ты исчезнешь. Тебя не будет. Ничего. Даже тело твоё исчезнет.

– Ну, если меня не будет, то и бояться будет некому, – смеялась бабушка Шнекке.

Но птиц она опасалась.

Бабушка Шнекке любила дождь. Не ливень, смывающий всё на своём пути, а тёплый, ласковый дождик, тихо поющий о крышу её уютного дома. Дождь её успокаивал, потому что был таким же размеренным и предсказуемым, как её бесконечно долгая жизнь.

Время – лишь некий свод правил, выдуманных людьми, чтобы помнить о прошлом и мечтать о будущем. Но, если подумать, какая разница какой вилкой, в какой руке кушать котлету, – была бы котлета. Бабушка Шнекке «ела котлету руками».

За минуту до смерти мысли её были свободны от прожитой жизни.

– Зачем?

Ничем особенным её прошлое не отличалось от настоящего и возможного будущего. Сколько себя помнила, она всегда была бабушкой Шнекке, неторопливой и рассудительной. Из-за своего маленького роста мир казался ей непомерно огромным и оглушительно громким. Старая берёза, посаженная задолго до её рождения, старая скамейка, сколоченная кем-то до неё, улица, два дома – вся её вселенная, свободная от иллюзий и вредных переживаний. Она любила свой мир, где зиму сменяла весна, а лето – осень. Никогда её не тянуло выбраться за пределы обжитого и понятного ей пространства. Конечно, ей приходилось слышать об Ином Месте, где росли другие берёзы, которые, может быть, и были краше её, другие дома и другие дороги, может быть, и уходящие в бесконечность. Но что ей было до того.

– Что мне Иное Место, – думала бабушка Шнекке. – От добра, добра не ищут. Здесь я родилась, здесь и умру.

Здесь был её дом, с которым она была неразлучной. Дом и был бабушкой Шнекке. Она носила его на себе с самого рождения, как это делали её мама и папа, бабушка и дедушка, и все её предки. Поначалу, дом был маленьким и хрупким, как и она сама. Но, когда пожелтели листья и она стала взрослой, домик её окреп и стал выглядеть не хуже, чем у её родителей.

И вот сейчас, красный огромный шар нёсся к земле, чтобы раздавить её, бабушку Шнекке, в её маленьком, уютном доме, созданном самой природой.

Жизнь не пронеслась перед её глазами-рожками. На мгновенье, влажные зрачки расширились и медленно втянулись в крохотную головку, плавно переходящую в длинное, покрытое слизью, тельце с красивой коричневой раковиной, закрученной в спираль по всем законам вселенной,

Единственное, о чём подумала бабушка Шнекке, это что не увидит маленького, внучонка, благополучно рождённого ночью, под листьями старой смородины, посаженой до неё.

– А я и имя ему придумала… Шне…

Красный, резиновый мяч, нечаянно брошенный рыжим мальчишкой, больно ударил по домику-раковине и снова взмыл в верх, продолжив своё движение: вверх, вниз, вверх, вниз.

От удара улитка отлетела в сторону, прямо под ноги художника, наблюдавшего, как причудливо меняют форму облака, плывущие над миром.

– Что, бабушка Шнеке, досталось тебе сегодня, – по-доброму улыбнулся художник. – Дети, они такие, – чужой боли не чувствуют.

Внимательно осмотрев раковину и не найдя на ней каких-либо повреждений, он бережно положил улитку обратно в траву.

– Ползи, мудрая бабушка Шнекке, твой путь ещё не окончен.

Почувствовав землю, улитка выползла из своего домика. Влажные глаза-рожки вытянулись к небу, но лишь на мгновение, и снова пригнулись к земле, чтобы увидеть, понять и сделать правильный шаг к спокойной размеренной жизни.

– А картинки у него не такие уж и плохие, если присмотреться как следует, – почему-то подумала бабушка Шнекке, отползая от художника к старым кустам смородины, где ждали её сын и маленький внук.

Пенза, 2016

Час волка

«Часом волка» психоаналитики называют время, когда человек, оставшись один, подводит итоги.

Википедия

«Час волка» – промежуток времени с 4 до 5 утра, в который максимальны проявления депрессии».

Современная психиатрия

«Как лукавый силён – вот он к чему меня подвигнул!»

Н. В. Гоголь

Я проснулся внезапно, как просыпаются испуганные птицы.

«Где я?»

Белый, щемящий свет от края до края: повсюду, кругом; я, запертый в сфере, – бедный мотылёк, ломающий крылья о солнце. Ни конца, ни начала, лишь вечность, где-то внутри, гудит механическим: «У-у-у-у».

«Я умер».

Мысль едва прикоснулась к сознанью краем крыла. Кыш, проклятые вороны….

– Простите, – вдруг извинился кто-то. – Вы будете крайним?

Вздрогнув, ответил:

– Да.

«Это сон».

– Как вы думаете, долго придётся стоять?

– Не знаю.

«Нужно проснуться».

– Правильно, глупый вопрос, – рассмеялся кто-то. – Время – земное понятие.

«Всё же я – умер».

Вечный, слепящий полдень падал откуда-то сверху, отражаясь от густого пространства мириадами солнц. Я пытался увидеть, пробираясь глазами сквозь свет.

«Слепец».

– Наденьте очки, – посоветовал кто-то. – Всю жизнь вы смотрели на мир сквозь тёмные стёкла, не удивительно, что ваши глаза не видят.

– Но у меня нет очков.

– Следуйте за своим носом, молодой человек, – скрипнул над ухом женский прокуренный голос.

Толпа загудела:

– Человек без очков не может быть человеком. Видать, он шпион. Больной. Тунеядец. Не наш он, товарищи, не наш-ш-ш….

Я поспешно дотронулся до носа: очки были на месте.

«Как же я их не заметил?»

– Привычка, будь она неладна, – кто-то как будто читал мои мысли. – Живём по привычке, думаем…, и ладно привычка была бы масштабной, но нет, плещемся на мелководье, от этого и правда у нас какая-то своя, грязная, как Саврасовский тающий снег.

– Вы что, художник?

– Что вы, батенька, бог миловал….

Я снова мог видеть. Кто-то, оказался высоким, седовласым мужчиной за семьдесят в белой длинной рубашке и белой панаме, без брюк. Я поймал себя на мысли, что меня нисколько не удивило отсутствие брюк на человеке почтенного возраста. Сам я был в том, в чём уснул: голым, стыдливо прикрытым измятою простынёй.

– Позвольте представиться, – старик протянул мне руку, – Учитель. А вас как звать-величать?

– Николай…, простите, писатель.

– Хорошее имя, Коля-писатель, нужное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.