Ольга Риви – Музыку заказываю я, Босс (страница 8)

– О-о-о, какие люди в Голливуде! – зычно провозгласил он, направляя свой пьяный курс прямо на нас. – Максим Олегович! И наша звёздочка, Алиночка! Наслышан, наслышан про твои… эти… удобрения! – он громко икнул, обдав нас алкогольным перегаром. – Талантище! Говорят, ты можешь заставить плодоносить даже засохший пень. Это нам надо! Такое качество в хозяйстве всегда пригодится, хе-хе.

Я похолодела. Его маленькие поросячьи глазки буквально ощупывали меня с головы до ног, и от этого взгляда хотелось немедленно вымыться с хлоркой. Я натянула ледяную маску вежливости, но чувствовала, как пылают щёки.

– Рада, что вам понравилась концепция, Валерий Игнатьевич, – процедила я.

– Концепция это для слабаков! – не унимался он, делая ещё один нетвёрдый шаг в мою сторону. – Главное практика! Так что если что, обращайся. У меня на даче как раз пара пней имеется… старых, трухлявых… Поможешь талантом?

И в этот момент произошло немыслимое. Максим, до этого стоявший неподвижно, сделал полшага вперёд, мягко, но неоспоримо заслоняя меня собой.

– Валерий Игнатьевич, – его голос прозвучал тихо, но в нём было столько ледяной стали, что подвыпивший топ-менеджер, кажется, мгновенно протрезвел. – Думаю, вам пора освежиться. Мой сотрудник не тема для ваших сомнительных шуток. Особенно когда вы едва стоите на ногах.

Валерий Игнатьевич из багрового стал пунцовым, что-то пробормотал про «молодёжь без чувства юмора» и, неловко развернувшись, поспешил ретироваться обратно в шумный зал.

Мы остались одни. Тишина, нарушаемая лишь стрёкотом сверчков, звенела в ушах. Я смотрела на его широкую, загораживающую меня спину и совершенно не знала, что сказать. Этот поступок никак не вязался с образом холодного, расчётливого босса. В этот неловкий момент Макс стал самим собой.

Он медленно обернулся. В полумраке я не могла разобрать выражение его лица, но мне показалось, что он смущён.

– Спасибо, – еле слышно выдохнула я. Голос прозвучал хрипло и неуверенно, что было на меня совершенно не похоже.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, а потом резко отвернулся к тёмному лесу, будто ему вдруг стало жизненно необходимо пересчитать все сосны.

– Просто не люблю, когда обижают моих сотрудников, – холодно бросил он.

Но в этой холодной фразе уже не было привычного металла. Тут уже зазвенела его собственная броня.

Такси несло меня сквозь ночной, залитый неоном город, а я пялилась на проплывающие мимо витрины, но в голове была только одна заевшая пластинка. В ушах вместо шума мотора до сих пор стоял стрёкот сверчков, а перед глазами его спина. Широкая, надёжная, как Великая китайская стена, загородившая меня от пьяного хамства какого-то там партнёра компании. А потом голос, спокойный, ровный и убийственно корректный: «Просто не люблю, когда обижают моих сотрудников».

Моих сотрудников. Не «эту девушку», не «Алину», а «моих сотрудников». Как «мой степлер» или «мой квартальный отчёт». Фраза была холодной, как айсберг, и такой же отстранённой. Но что-то в ней было не так. Она прозвучала, как идеально заученная реплика или как щит, которым он прикрылся в последний момент, испугавшись, что показал что-то лишнее. А что именно? Заботу? Симпатию? Банальную человеческую порядочность? Мой мозг, привыкший раскладывать всё по полочкам иронии и сарказма, завис, как старый компьютер, пытающийся открыть файл из будущего.

Я ввалилась в свою квартиру, провернула ключ в замке дважды – привычка одинокой девушки в большом городе и прислонилась спиной к прохладной двери. Тишина. Какое же это было наслаждение после гула корпоративной вечеринки, фальшивых улыбок и звона бокалов. Нужно было срочно чем-то заняться, вымыть этот вечер из головы, иначе я рисковала до утра просидеть в коридоре, гипнотизируя пылинку на ламинате. Уборка! Гениально. Лучшее лекарство от душевных терзаний и непрошеных мыслей. С этими мыслями я пошла спать.

Утром, с решимостью бульдозера я направилась на кухню. В раковине сиротливо ждала своей участи пара чашек и тарелка из-под утреннего сырника. Я включила воду и с преувеличенным усердием начала натирать губкой свою любимую кружку с дурацкой надписью «Я дизайнер, я не хочу ничего решать, я хочу красивый шрифт». Но руки меня не слушались, а мысли были далеко. А что, если бы он не вмешался? Я бы справилась. Съязвила бы в ответ что-то едкое, поставила бы хама на место, как делала уже сотню раз. Так почему его вмешательство не вызвало у меня привычного раздражения в духе «я сама справлюсь», а оставило после себя это странное, тёплое послевкусие?

Кружка, мокрая и скользкая, вывернулась из моих пальцев. Я ойкнула, но успела поймать её у самого дна раковины. Сердце колотилось как бешеное. Чёрт! К чёрту уборку.

Я выключила воду и пошла в комнату. Нужно было хотя бы разобрать сумку. Я открыла шкаф, чтобы повесить платье, и мой взгляд упёрся в то самое пустое пространство, где когда-то, кажется, в прошлой жизни, прятался от эксцентричной хозяйки мой будущий босс. Меня пробрал нервный смешок. Какая же нелепость! Всё это одна сплошная, бесконечная комедия.

Внезапно в дверь настойчиво позвонили. Я вздрогнула. Кого могло принести в такую рань, в субботу? В голове мелькнула совершенно идиотская мысль, от которой мне самой стало смешно. Ну да, конечно, это он. Приехал договорить. Или попросить соли. Я закатила глаза на саму себя и поплелась к двери. Но в дверной глазок я увидела знакомый силуэт. Ленка. Моя личная служба спасения и главный поставщик офисных сплетен.

– Привет! Я тут мимо шла, – беззастенчиво соврала она, проскальзывая в квартиру с пакетом из кондитерской. – Решила заглянуть на чай с эклерами. Вижу, ты уцелела после корпоративного смерча.

– Почти, – пробормотала я, закрывая за ней дверь. – Только что чуть не разбила любимую кружку и вела внутренний диалог со шкафом. Кажется, у меня посттравматический синдром. Проходи на кухню.

Через пять минут мы уже сидели за столом, аромат бергамота постепенно вытеснял из моей головы все тревожные мысли, а Ленка, уплетая эклер, в красках рассказывала последние новости с полей.

– Ты не представляешь, что там началось после твоего ухода! Финансовый директор пытался танцевать лезгинку с цветком в горшке. А Катя из бухгалтерии, напившись шампанского, призналась в любви офисному охраннику. Гладила его по лысине и обещала всегда вовремя варить борщи. Народ снимал на телефоны, завтра весь корпоративный чат будет забит.

Я смеялась, и напряжение понемногу отступало. Ленка была лучшим антидотом от любых загонов.

– А теперь о главном, – она отодвинула пустую тарелку и заговорщицки понизила голос. – О нашем ледяном принце. Ты видела его лицо, когда он этого старого хрыча, Валеру, от тебя отшил? Я стояла у окна, всё видела. У него был такой вид, будто он не топ-менеджера отчитывает, а защищает последнюю на планете панду от браконьеров.

– Он просто защищал ценного сотрудника, – буркнула я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более безразлично. – Я ему ещё нужна, чтобы довести «Плодородие» до ума. Чистый бизнес, никакой романтики.

– Ну да, ну да, – протянула Ленка, недоверчиво хмыкнув. – Бизнес… Знаешь, что самое интересное? Я за ним потом наблюдала. Специально. В исследовательских, так сказать, целях. Когда ты удрала по-английски, он ещё минут десять простоял на той веранде один. А потом вернулся в зал. И всё. Его как будто из розетки выдернули.

Я удивлённо подняла на неё глаза.

– В смысле – выдернули?

– А в прямом! – Ленка азартно подалась вперёд, её глаза блестели. – Он встал у колонны со стаканом воды и просто… завис. Вокруг него носятся люди, музыка орёт, генеральный толкает речь, а он смотрит в одну точку и ни на что не реагирует. С таким тоскующим видом, будто душа его покинула тело и улетела вслед за твоим такси. Он в эту минуту, Алинка, знаешь, на кого был похож? На мечтательную пятнадцатилетнюю девчонку, которая впервые влюбилась и теперь не может собрать мысли в кучу. Я чуть не уржалась. Наш суровый Баринов, гроза дедлайнов, превратился в грустного Пьеро. Весь мир для него перестал существовать, когда ты сбежала с корпоративного бала.

Я не выдержала и рассмеялась. Громко, искренне, до слёз.

– Лен, всё, хватит! У тебя то ли шампанское ещё не выветрилось, то ли фантазия разыгралась до размеров сценария для Болливуда. Баринов и «мечтательная девчонка» эти слова из параллельных вселенных, которые никогда не пересекаются. Он, скорее всего, просчитывал в уме квартальный бюджет или думал, как бы ему всех нас уволить и заменить на роботов.

– Может, и так, – хитро прищурилась Ленка, допивая свой чай. – Но взгляд у него при этом был глупый и потерянный. Как у моего племянника, когда у него отобрали любимую игрушку. Ладно, пойду я. Мне завтра с утра как раз с этим «Пьеро» общаться по поводу новой рекламной кампании. Попробую разглядеть в его глазах вселенскую тоску по сбежавшей принцессе.

Мы посмеялись ещё немного, и я проводила её до двери. Вернувшись на кухню, я опустилась на стул. Квартира снова погрузилась в тревожную тишину. Я не верила ни единому слову Ленки. Это было смешно, до абсурда. Максим Баринов – циничный, холодный, расчётливый карьерист. Человек-функция и человек-KPI.

Но… что, если?