Ольга Риви – Музыку заказываю я, Босс (страница 3)

– А я слышала, он заставляет взвешивать папки с документами, чтобы бороться с бюрократией, – невозмутимо добавила Оля, отпивая чай. – И штрафует за улыбки до десяти утра. Нарушение серьёзного настроя.

– Что ж, тогда половина нашего IT-отдела в зоне риска только из-за носков с сандалиями, – фыркнула я. – Ладно, девочки, тираны тиранами, а у меня баннеры для новой линейки майонеза сами себя не нарисуют. Пойду творить.

День тянулся, как расплавленный сыр. Я честно пыталась сосредоточиться на работе, но мысли предательски возвращались к событиям выходных. Было и смешно, и неловко, и чуточку досадно. Я даже не взяла его номер телефона. А может, он и не собирался его давать. Ну и к лучшему. Просто забавный эпизод, анекдот для подруг, не более.

Ровно в полдень на почту упало короткое, как выстрел, письмо: «Всем сотрудникам отдела дизайна и маркетинга срочно собраться в главной переговорной».

– Началось, – зловещим шёпотом произнесла Ленка, проплывая мимо моего стола. – Сейчас нам явят нашего нового надсмотрщика. Готовься морально и проверь, каким шрифтом набрано твоё имя в почте.

В переговорной было не протолкнуться. Люди сбились в кучки, обмениваясь апокалиптическими прогнозами и делая ставки, сколько человек напишут заявление по собственному желанию до конца недели. Я налила себе чашку чуть тёплого кофе, решив, что хуже уже не будет, и прислонилась к стене в самом дальнем углу. Участие в массовой истерии никогда не входило в список моих талантов.

Дверь распахнулась. В комнату бодро вошёл наш коммерческий директор, а следом за ним…

Мир вокруг меня сжался до размеров замочной скважины, а потом и вовсе исчез. Чашка в руке опасно дрогнула, расплескав несколько капель на пол. Это был он. Только не в джинсах и мятой рубашке, а в безупречном тёмно-синем костюме, который, казалось, стоил как вся моя съёмная квартира вместе с хозяйкой. Волосы, которые в субботу напоминали воронье гнездо, теперь были уложены волосок к волоску. И ни малейшего намёка на ту тёплую, чуть насмешливую улыбку, что играла на его губах в караоке-баре.

– Коллеги, добрый день! – зычно начал коммерческий. – Прошу любить и жаловать. Рад представить вам вашего нового руководителя, главу объединённого департамента креатива и маркетинга. Максим Олегович Баринов.

Баринов. Максим. Олегович. Дирижёр-неудачник. Гость моего шкафа.

Наши взгляды столкнулись ровно на полсекунды. И в этой половине секунды я утонула. В его глазах не было ни смущения, ни даже тени иронии. Там плескалось холодное, как айсберг, удивление, которое мгновенно сменилось таким явным раздражением, что мне стало не по себе. Он смотрел на меня так, будто я была досадной кляксой на белоснежной рубашке. Словно он видел меня в первый раз. Это был не Макс. Это был абсолютно чужой, собранный и непроницаемый человек.

– Добрый день, – его голос был ровным и стальным, без единой бархатной нотки, от которой у меня два дня назад подкашивались коленки. – С сегодняшнего дня я отвечаю за показатели вашего подразделения. Сразу обозначу свою позицию: я не сторонник долгих предисловий и адаптационных периодов. В ближайшие дни я лично ознакомлюсь с текущими проектами и эффективностью каждого из вас. Нас ждёт оптимизация, новые KPI и строжайший контроль за соблюдением дедлайнов. Я ценю измеримый результат, а не процесс. Надеюсь на продуктивное сотрудничество.

Он чеканил пугающие корпоративные фразы, и от его речи в переговорной будто включили кондиционер на полную мощность. Его взгляд скользил по лицам подчинённых – отстранённый, холодный и оценивающий. Он снова посмотрел в мою сторону, но это был взгляд, которым окидывают офисную мебель. Он смотрел сквозь меня.

Собрание закончилось так же внезапно, как и началось. Толпа испуганно потянулась к выходу, обмениваясь шёпотом: «Да уж, не врали…», «Кажется, лафа закончилась». А я так и осталась стоять у стены, прижимая к груди остывший кофе. В голове звенела оглушительная тишина. Мой мозг категорически отказывался склеивать два образа в один: растрёпанного хохочущего мужчину из шкафа и этого ледяного, неприступного босса.

На автопилоте я добрела до своего рабочего места и без сил рухнула в кресло. Я тупо уставилась в монитор, на котором весело улыбался эскиз упаковки майонеза, но видела перед собой лишь одно – холодное, удивлённое лицо мужчины, которого я всего два дня назад выталкивала из своей квартиры.

На экране мигнуло уведомление корпоративного чата. Сообщение от Ленки. Всего два слова и один смайлик, которые исчерпывающе описывали всю глубину катастрофы.

«ЭТО ОН?!»

Глава 4

Первый рабочий день под руководством Максима Олеговича превратил наш уютный, слегка хаотичный междусобойчик в зону боевых действий. Люди передвигались по офису короткими перебежками, словно боялись снайперского огня из стеклянного кабинета нового босса. Разговоры велись шёпотом, а любая поездка к кулеру за водой напоминала тщательно спланированную вылазку в тыл врага. Воздух, ещё вчера пропитанный запахом свежесваренного кофе и пятничной безмятежности, сегодня был наэлектризован напряжением. Все ждали, когда грянет гром, и гадали, в кого попадёт первая молния.

Я сидела за своим столом, изображая саму сосредоточенность. С таким усердием я двигала объекты на макете, будто от этого зависела судьба цивилизации. Но это была лишь маскировка. Внутри у меня бушевал ураган из трёх «С»: стыда, смеха и смятения. Каждое из этих чувств тянуло одеяло на себя, грозя разорвать мою хрупкую психику на части. Мне было стыдно за то, что я вообще впустила этого человека в свою квартиру, пусть даже и в состоянии лёгкого алкогольного помутнения. Дикий смех подкатывал к горлу при одном воспоминании о его ошарашенном лице и торчащей из-под вороха моих платьев макушке в шкафу. И, конечно, было полное, абсолютное смятение: как весёлый «дирижёр Макс» и ледяной «цербер Максим Олегович» могли уживаться в одном, пусть и безупречно одетом, теле?

Вызова я ждала, как похода к стоматологу без анестезии. С мрачной покорностью судьбе. И он не заставил себя долго ждать. Внутренний телефон на моём столе издал короткий, резкий писк, заставив меня подпрыгнуть.

– Алина Егорова, зайдите ко мне, – произнёс знакомый, но абсолютно чужой стальной голос. Никаких «пожалуйста» или «будьте добры». Коротко и властно. Как приказ.

Я медленно поднялась, чувствуя на себе десятки сочувствующих взглядов. Ленка проводила меня глазами, в которых без труда читалось: «Держись, солдат! Земля тебе пухом!». Я мысленно отдала ей честь и, расправив плечи, направилась в кабинет тирана. В стеклянный аквариум, где теперь обитало самое опасное существо нашего офисного океанариума.

Он сидел за огромным столом, таким пустым и стерильным, что казалось, на нём проводят хирургические операции. Ни единой лишней бумажки, только закрытый ноутбук и идеально ровно стоящий стакан с водой. Максим Олегович не поднял на меня глаз, делая вид, что чем-то страшно занят. Я замерла на пороге, чувствуя себя двоечницей, которую отчитывают перед всем классом. Пауза затягивалась, становясь почти неприличной. Это была дешёвая игра и демонстрация власти. Что ж, в игры можно играть и вдвоём.

– Вызывали, Максим Олегович? – нарочито бодро спросила я, нарушая гнетущую тишину.

Он медленно, словно нехотя, оторвал свой холодный и оценивающий взгляд от столешницы. Который не предвещал ничего хорошего.

– Алина… Викторовна, – он сделал едва заметную паузу перед отчеством, словно только что его выучил или попробовал на вкус. – Присаживайтесь.

Я села на краешек стула напротив, выпрямив спину до хруста в позвонках. Началась дуэль взглядов. Кто первый моргнёт, тот проиграл.

– Ознакомился с вашим портфолио, – начал он ровным тоном, так и не открывая ноутбук. – Неплохо. Есть интересные решения. Но я привык оценивать людей по реальным результатам, а не по прошлым заслугам.

Ах, так. Прошлые заслуги. Значит обида всё же есть, пятница с треском провалилась, верней проспала на диване, а в субботу пинка дали, ещё бы не огрызаться теперь на меня. Принято.

– Как скажете, Максим Олегович, – я растянула губы в самой милой улыбке, на которую была способна, глядя ему прямо в глаза. – Я тоже считаю, что первое впечатление бывает обманчивым. Иногда человек кажется, например, дирижёром большого оркестра, а на деле… – я сделала эффектную паузу, наслаждаясь моментом, – …оказывается просто управленцем.

Я видела это. На долю секунды желваки на его скулах напряглись, а в глубине ледяных глаз полыхнуло то самое раздражение, что я заметила ещё в переговорной. Есть, попала! Но он тут же взял себя в руки. Маска безупречного босса вернулась на место. Он даже бровью не повёл.

– Рад, что мы сходимся во мнениях, – холодно парировал он. – Раз уж мы заговорили о результатах, у меня для вас есть новый проект. Важный и срочный.

Он пододвинул ко мне тонкую папку с нашего стола. Я открыла её. На первом листе крупными буквами, набранными унылым шрифтом Times New Roman, было выведено название: «Задачи по ребрендингу дочерней компании "Плодородие"».

«Плодородие». Я едва не фыркнула ему в лицо. Это была наша дочерняя компания, производившая удобрения для дачников и агрохолдингов. Самый скучный, самый консервативный и безнадёжный бренд во всём нашем портфеле. Дизайнеров туда ссылали в качестве наказания за самые страшные грехи. Их логотипом был жизнерадостный колосок на ядовито-зелёном фоне. Это была не просто ссылка. Это была мелкая, изощрённая месть.