Ольга Риви – Коллектор и бабочки (страница 4)

Я почувствовал, как дёргается жилка на виске. Моя железобетонная выдержка дала трещину, и я сделал шаг к сетке вольера, прикидывая, выдержит ли она мой вес. В голове мелькнула мысль, если пустить этого воришку на воротник, покроет ли он хотя бы процент от долга?

– Жорик, фу! Ты опять съел бумагу! – раздался звонкий голос.

Ева выбежала из-за угла. Она уже успела где-то оставить того крольчонка, которого всучила мне минуту назад, и теперь спешила на помощь моим документам. В её руках шуршал яркий пакет.

– Станислав, отойдите, вы его провоцируете! – она отодвинула меня плечом, словно я был картонной декорацией, а не мужиком весом под центнер. – Жорочка, мальчик мой, смотри, что у меня есть! Печенье с шоколадом!

Енот перестал жевать акт описи и подозрительно прищурился.

– Давай меняться, – ласково предложила Ева, выуживая из упаковки крупное печенье. – Ты мне скучные бумажки, а я тебе сладкое. Сделка века, соглашайся.

Я хмыкнул. Переговоры с террористами в действии.

– Вы предлагаете ему взятку? – сухо поинтересовался я. – Это статья и вообще, шоколад вреден для животных.

– А жевать судебные иски полезно для пищеварения? – парировала она, не отрывая взгляда от енота. – Жорик, не слушай дядю, он злой и не понимает в сладостях.

Жорик издал странный стрекочущий звук и бросил изжёванную часть бумаг на крышу, ловко спустился по деревянному столбу и выхватил лакомство из рук Евы. В ту же секунду она подпрыгнула, дотянулась до края крыши и смахнула бумаги вниз. Они дождём разлетелись по двору. Я бросился их собирать, мысленно проклиная всё на свете. Половина актов была безнадёжно испорчена. На месте суммы долга красовалась дыра с неровными краями, обильно смоченная енотьими слюнями.

– Простите его, – виновато произнесла Ева, помогая мне ловить разлетающиеся листы. – У него трудное детство. В прошлой жизни он явно работал в отделе взысканий.

– Это вы так надо мной издеваетесь? В прошлой жизни он был рецидивистом, – мрачно ответил я, стряхивая грязь с остатков постановления. – Мой рабочий день летит в пропасть, как и ваш зоопарк. Босс меня убьёт. А потом отдаст дело Артуру, тот вообще не церемонится, пустит ваших питомцев на шаурму.

Ева подняла на меня глаза, в которых не было страха. Только искреннее сожаление за ситуацию. Она посмотрела на мой перепачканный пиджак и тяжело вздохнула.

– Идёмте, – она решительно взяла меня за локоть. – Вы выглядите так, будто вас пропустили через центрифугу. Надо вас почистить, пока грязь не въелась.

Я хотел возмутиться, вырвать руку и гаркнуть, что не собираюсь задерживаться здесь ни на секунду, но её пальцы оказались на удивление крепкими и тёплыми. И я почему-то послушно пошёл за ней.

Она завела меня в тесную пристройку позади вольеров, где была её подсобка. Пространство оказалось настолько узким, что я едва поместился. Внутри царил полумрак. С потолка свисали пучки сушёных трав, а на деревянном столе громоздились банки с мазями, бинты, шприцы и стопки старых журналов. В этом хаосе была своя странная гармония.

– Снимайте пиджак, – скомандовала Ева, вооружаясь жёсткой щёткой.

– Я сам, – буркнул я, стягивая испорченную вещь.

Она бесцеремонно отобрала у меня пиджак и принялась энергично счищать пыль. Я остался стоять в одной рубашке. Мне вдруг стало не по себе. Я привык прятаться за строгими костюмами, как за бронёй, а сейчас чувствовал себя уязвимым.

– Садитесь, – она кивнула на шаткий табурет. – Чай будете? У меня отличный сбор, сама собирала, успокаивает нервы. Вам сейчас самое то, после неравного боя с енотом.

– Я пью только чёрный кофе, – сухо ответил я, но всё же опустился на табурет.

Деревяшка жалобно скрипнула под моим весом, я окинул взглядом её «кабинет». Никаких папок, никаких графиков, только банки, коробки и пара резиновых сапог в углу.

Она пропустила мои слова мимо ушей и включила старенький электрический чайник. Через пару минут передо мной стояла кружка со сколотым краем. Над ней поднимался густой пар. Пахло мятой и чабрецом.

– Выпейте. Это вас успокоит, ненадолго конечно, но хоть какая-то компенсация с моей стороны, – она мягко улыбнулась, садясь напротив меня на перевёрнутый деревянный ящик.

Я недоверчиво посмотрел на мутноватую жидкость, взял кружку и сделал глоток. Напиток оказался на удивление приятным и согревал горло.

– Ева, – я решил вернуть разговор в рабочее русло. Мой голос прозвучал спокойнее, чем я планировал. – Вы хоть понимаете, что происходит? Ваш долг превышает стоимость всех этих животных. Иван передал дело нам, а мы не благотворительная организация. Земля пойдёт с молотка, вас выставят на улицу вместе с альпакой и шредером-енотом.

Она обхватила руками свою чашку и посмотрела на меня. В её глазах совершенно не было понимания надвигающейся катастрофы.

– Станислав, вы всё не так поняли, – горячо заговорила она. – Это просто досадное недоразумение, ошибка в расчётах. Ваня не мог так со мной поступить.

– Ошибка? – я скептически изогнул бровь. – Он заставил вас подписать добровольный договор на кабалу. Забрал кредитные деньги и исчез. Это не ошибка, это статья уголовного кодекса. Мошенничество в особо крупных размерах.

– Нет же! – она замотала головой, отчего волосы ещё больше растрепались. – У него просто временные трудности в бизнесе. Он говорил, что вложил деньги в новый проект. Ему нужно было срочно уехать, чтобы решить проблемы с поставщиками… – Ева осеклась на полуслове и резко замолчала.

Я смотрел на неё и не верил своим ушам. Тридцать два года, взрослая женщина, хозяйка бизнеса и такая слепая вера в человека, который её технично уничтожил.

Но про Ивана и его трудности я так и не дослушал, но судя по слухам от коллег, там классический сюжет программы «Пусть Говорят». Она взяла кредиты, чтобы выплатить его долги, а он ушёл в закат.

Мой аналитический ум быстро восстановил картину. Ваня – классический аферист, я таких насквозь вижу. Втёрся в доверие, сыграл на её жалости и любви к животным. Убедил взять кредиты под залог земли, зная, что зоопарк не приносит прибыли, а потом просто слился. Теперь он выкупит долги через подставные фирмы, обанкротит бедную девочку и заберёт территорию за копейки. Типичная рейдерская схема из девяностых.

– Ева, – я подался вперёд, ставя кружку на стол. – Ваш Ваня кинул вас. Земля зоопарка, это лакомый кусок в центре города. Он специально загнал вас в долговую яму, чтобы построить здесь очередной бездушный торговый центр. Какие у него трудности? Он придёт вас выселять, с бульдозерами, судебными приставами и наглыми улыбками.

Она вздрогнула и её пальцы побелели от того, как сильно она сжала чашку. Но упрямство в её взгляде никуда не исчезло.

– Вы его не знаете! – твёрдо произнесла она. – Он хороший человек. Просто запутался, проветрит мозги с очередной курицей и вернётся. Люди не могут быть такими жестокими.

Я тяжело вздохнул, в своей работе я видел столько жестокости, что хватило бы на десяток жизней. Люди ради денег продавали родных, подставляли друзей, шли на любую подлость. А эта девчонка сидела в своей пропахшей травами подсобке и отказывалась верить в реальность.

Она напоминала мне редкую бабочку, хрупкую и доверчивую. Такую легко сломать одним неосторожным движением. И прямо сейчас над ней занесён огромный сачок в лице моего начальства. Ей бы греть семейный очаг миллионера, а не возиться в грязи, в зоопарке и в собственной жизни.

Я должен был достать из портфеля запасные бланки, вызвать наряд полиции и опечатать территорию прямо сейчас. Это был мой долг. Мой босс ждал результата, а мой скользкий коллега Артур ждал моего провала, чтобы с радостью занять моё место и сравнять этот зоопарк с землёй.

Я посмотрел на её перепачканное лицо и растрёпанные рыжие волосы. На сколотую кружку с чаем, который она мне заботливо заварила, хотя я пришёл разрушить её жизнь. Вспомнил тепло крошечного крольчонка в своих руках. И не выдержал.

Я резко встал, табурет жалобно скрипнул и едва не развалился на части.

– Три дня, – мой бас заполнил тесную комнату.

Ева непонимающе моргнула.

– Что?

– Я даю вам ровно три дня, – чеканя каждое слово, произнёс я. – Отсрочка по техническим причинам. Ваш пушистый бандит повредил документы и мне нужно время на их восстановление. У вас есть семьдесят два часа, чтобы найти деньги. Ищите спонсоров, продавайте имущество или звоните своему Ване. Делайте что хотите, но через три дня я приду сюда снова. И тогда никакие еноты вас не спасут.

Я выхватил из её рук свой очищенный пиджак, перекинул его через руку и шагнул к выходу.

– Станислав! – окликнула она меня.

Я обернулся.

– Спасибо, – тихо сказала она. – И за время, и за то, что не вызвали отлов на Жорика.

Я ничего не ответил, просто кивнул и вышел из подсобки.

Свежий воздух ударил в лицо, я быстрым шагом пересёк двор, стараясь смотреть под ноги, чтобы не наступить в очередную «мину». Альпака проводила меня надменным взглядом и подозрительно дёрнула губой, словно прицеливаясь. Жорик что-то усердно доедал на крыше, надеюсь, не мой галстук, который я опрометчиво оставил на заборе. Клептоман несчастный!

Я сел в свой огромный чёрный внедорожник и громко захлопнул дверь и завёл мотор. Тишина дорогого салона обрушилась на меня, как бетонная плита. Никакого хрюканья, никакого блеяния, только ровный гул двигателя.