Ольга Рей – Солнечный зайчик (страница 33)
Мезе - это не совсем блюдо, не совсем закуска — скорее набор блюд состоящих из небольших порций. Греция славится своим мезе, которое может быть овощным, мясным или из морепродуктов. Мы выбираем два варианта: рыбное, с креветками в кляре, сардинами, осьминогами, мидиями, нежнейшими кальмарами. И овощное, в которое входят фаршированные, маринованные или запеченные на гриле нежные соцветия молодой цветной капусты, свеклы, сельдерея; баклажаны, которые слегка обжаривают на оливковом масле с приправами. Королями закусок считаются многочисленные соусы: дзадзики - готовят из натурального йогурта, натертых и отжатых огурцов, чеснока и мяты. Скордалья — смесь чеснока, оливкового масла, размолотого миндаля, хлеба и картофеля. Мелидзаносалата — запечённые на гриле и растертые до пюреобразного состояния баклажаны с чесноком, лимонным соком, йогуртом и оливковым маслом. Мезе в Греции принято подавать с узо — традиционной анисовой водкой. Парни берут себе узо, нам же официант рекомендует домашнее белое вино, от которого мы с Лерой не отказываемся.
Уже через двадцать минут наш стол ломится от количества принесенных блюд. Я смотрю на это гастрономическое безумие и не понимаю, как все это может в нас влезть. - Макс, тебя не набирал старший брат? — Интересуется Никита, очищая для Леры королевские креветки. — Я не могу до него дозвониться.
Я сижу и настраиваюсь попробовать сырые устрицы. Я их уже полила лимонным соком, но пока никак не могу заставить себя проглотить эти сопливые штуки. Хотя раньше очень мечтала их продегустировать.
- Игорь будет в Москве семнадцатого, хотя это твой друг, а не мой. Чего спрашиваешь?
Отлепляю взгляд от устриц и заинтересованно смотрю на Макса:
- У тебя есть брат? — Спрашиваю, отставив в строну бокал вина, который держала. Я почему-то раньше не думала о родственниках Коршуна. Понятно, конечно, что он не из детдома, но все же.
- И брат, и сестра, Максим младший, - вместо него отвечает, улыбнувшись, Никита. — Ты не говорил? — Поворачивается к другу.
- Меня никто и не спрашивал, - пожимает плечами Макс, щелкая как семечки пузатые мидии.
Понятно, младшенький. Самый любимый и избалованный. Это по нему видно. Интересно, а кто у него родители? Даже слепому заметно, что Коршун вырос в богатой семье. Он ведет себя, держит, разговаривает как господин. Но вот дерется не хуже разбойника.
- Мама, папа есть? — Пытаюсь пошутить я, на манер Миши Галустяна. Уж очень интересно, кто они такие.
- Мама, папа есть, - кивает Коршун, чуть растянув, губы в усмешке. Поворачивается ко мне. Опершись локтем на стол, подпирает рукой голову. — Спрашивай, что интересует. У меня от тебя секретов нет.
Становится так приятно от его доверия, что хочется потянуться к нему навстречу и в знак благодарности чмокнуть в губы. Но я стеснительная, не могу перебороть себя на людях, поэтому отзеркаливаю его позу и с удовольствием задаю вертящийся на языке вопрос:
- Почему ты так часто дерешься? — Как-то само собой вылетает, хотя хотела спросить о другом.
У Макса удивленно вытягивается лицо, пару минут он просто, не мигая, смотрит на меня, а потом, усмехнувшись, проводит по лицу рукой.
- С чего ты это взяла? — Садится ровнее и, откинувшись на спинку стула, скрещивает на груди руки. — Кого я бил? Где ты это видела?
- На пляже, когда мы только приехали. На корабле ты Илье нос расквасил. Ну и вообще, - взмахиваю рукой в неопределенном жесте, а про себя думаю: «Не об этом я хотела поговорить. Ох, не об этом. Кто меня за язык дернул?».
Макс как-то задумчиво угукает, на пару секунд делает паузу, собираясь с мыслями. Бросает на Никиту озадаченный взгляд, но тот ему помогать оправдываться не собирается, наоборот, ждет его вариант ответа. Не получив желаемой поддержки, Коршун вздыхает, подбирая слова:
- Ну…- тянет, проводя пятерней по темным волосам, слегка растрепав их. — Потому что они меня взбесили.
- И ты всегда бьешь тех, кто тебе не нравится? — Тут же реагирую я, хотя уже сидела и настраивалась закрыть эту щекотливую тему. Чего дразнить зверя, если шкура дорога.
- Ты меня за бандита принимаешь? — Кривится он, фыркнув. — Нет, я людей так просто не бью, - немного сбавив эмоции, подается ко мне навстречу. — Просто накопилась усталость, все достало. А они попались под горячую руку. С тобой такое не бывало? И вообще, в некоторых случаях это твоя вина, - он ухитряется тыкнуть мне пальцем в лоб, пока я растеряно хлопаю глазами от неожиданного обвинения в свой адрес. — Потому что не надо меня дразнить и удирать. Я когда ревнивый — злой, запомни это.
Ну все, приехали. Сейчас начнет меня отчитывать и учить уму разуму. Илью припомнит и то, что я в аэропорту его кремом испачкала. Нет уж, спасибо, обойдусь. Надо срочно менять тему.
- Может, прогуляемся по пляжу, пока не совсем стемнело. Я больше не могу есть, сейчас лопну, зато воздухом подышать была бы рада, - обтираю рот салфеткой и поднимаюсь.
- Я согласна, - поддерживает меня Лера. Она в парке схомячила всю питу и с удовольствием поела желанное мезе. Теперь еле выползает из-за стола, потирая выпуклый животик. — А чем занимаются твои брат с сестрой и родители? - Вместо меня интересуется у Коршуна, беря его под руку. Она быстро разобралась, что я хочу об этом узнать, но стесняюсь устраивать допрос с пристрастием. И решила сделать это сама.
Лера никакого дискомфорта от своего любопытства не испытывает, потому что по большому счету Макс ей по-барабану. Зато Никита бросает на нее такие недовольные взгляды от того, что она держится за Макса, что я решаю поступить так же как подруга - цепляюсь за его локоть, чтобы никому не было обидно. Правда не успеваю насладиться компанией симпатичного строгого мужчины, как Коршун выдергивает меня, словно морковку, потянув за руку на себя.
- Так не пойдет, - ворчит, обнимая за талию свободной рукой. — Я же сказал, что ревнивый. Ты уже забыла? — Нависает сверху, но вид не особо злой больше недовольный.
- Так кто же твои родители? - Отвлекает Лера его от меня. Она не стала отпускать его локоть и теперь Макс идет с двух сторон украшенный женским вниманием.
Никита, оставшись один, засовывает руки в карманы и пристраивается с Леркиной стороны. Он бы тоже с удовольствием отобрал ее у Макса, только ему никто не давал такого права.
- Его отец - депутат Городской Думы, - сдает Коршуна с потрохами. — Так что ведите себя прилично, чтобы не было проблем.
- Ничего себе, - восхищается Лера. — Да ты сынок большой шишки, - подтрунивает она Коршуна. А у меня глаза на лоб лезут. Только мне этого не хватало.
- Предлагаю временно разойтись, - не стесняясь, выдает Макс, останавливаясь. - Я бы хотел побыть с Алей наедине, - откровенно посылает друзей на все четыре стороны.
Ему, похоже, не понравилось, что Никита ответил за него. Хотя, может, он и правда желает побыть без свидетелей.
Мне его идея приходится по душе, потому что я очень хочу его обнять, поцеловать и все такое, но под чужими взглядами я это делать не буду.
- Ладно, - тут же повеселев, соглашается Никита.
А вот Лере эта затея не особо нравится. Она бросает на меня пару просящих не оставлять ее взглядов, но потом, смирившись с участью, разворачивается в противоположную сторону и идет за боссом.
- Встретимся через два часа на стоянке, - информирует нас Никита, пытаясь взять Леру за руку. Но она отчаянно прячет ее за спину.
Поддакиваем, не оборачиваясь. Мы в курсе, что до отеля добираться часа полтора, поэтом нельзя задерживаться, чтобы потом не ехать ночью.
Макс обнимает меня за плечи, и мы медленным шагом идем по пляжу, утопая в белоснежном песке и наслаждаясь обществом друг друга. Но только друзья исчезают из вида, как Коршун прижимает меня к себе, заставляя сердце забиться чаще.
- Я буду обнимать и целовать тебя где захочу и когда захочу, так что привыкай. В любви нет ничего предосудительного, а кому не нравится смотреть, пусть отвернутся, - и, не дав мне отреагировать, целует так жадно, словно мы вечность не виделись.
Не сопротивляюсь, даже о том, что он сказал, забываю. Обнимаю его за шею и тянусь навстречу. Отвечаю со всей страстью, которая кипит внутри меня.
С каждым разом я привязываюсь к нему все сильнее, думаю о нем все чаще и отчаянно скучаю. Тоскую так невыносимо, что хочется выть. А от мыслей, что мы скоро разъедемся, и он навсегда забудет обо мне, заменив какой-нибудь смазливой девчонкой, становится очень больно.
Глава 18. Похоже я попала
Сумерки медленно накрывают уютный греческий город, а мы с Максом все не можем оторваться друг от друга. Пляж почти опустел, лишь сиротливо собранные в кучку лежаки, одиноко застыли на песке. Мы устроились в большой плетеной корзине, напоминающей птичье гнездо, и забыли обо всем на свете, занятые друг другом.
Макс стянул с меня практически всю одежду кроме купальника, которого я упорно отвоевывала последние полчаса. И занялся изучением моего тела, несмотря на периодическое сопротивление.
- Ты же понимаешь, что ничего не будет, - на очередную попытку лишить меня верха бикини, не открывая глаз, сообщаю, - я не готова…ай! И нечего кусаться, - отпихиваю от себя эту наглую улыбающуюся рожу, которая без зазрения совести только что цапнула меня за живот.