Ольга Рей – Солнечный зайчик (страница 27)

Встречаю его жадные губы и отвечаю на призыв пылкой лаской. Я тоже хочу почувствовать его, раствориться, забыть обо всем. И пусть это неправильно и я очень стесняюсь проявлять чувства на людях. Но сейчас не могу от него оторваться, не могу оттолкнуть, это выше моих сил.

Секунды, минуты пролетают одним мгновением, а мне все мало. Словно наваждение накрыло меня своим прозрачным крылом и не отпускает. Тянусь к нему навстречу, обнимаю, пропускаю чуть влажные волосы сквозь пальцы и дурею от удовольствия, как мартовская кошка. Совсем на меня не похоже.

Сколько мы так тонем друг в друге — неизвестно. Отрываемся только тогда, когда в нас влетает надувной мяч, который отскакивает в сторону и мирно плывет по своим делам. Макс оглядывается. С прищуром черных глаз смотрит на плескающихся за нашими спинами Леру и Никиту, а я от смущения прячу лицо в его плече. Ничего себя я потеряла над собой контроль.

- Что надо? — Беззлобно произносит Макс, смотря на улыбающихся друзей. — Мы заняты, - поворачивается ко мне, чуть склоняя голову на бок, и с усмешкой на губах заглядывает мне в лицо.

- Мы собираемся за мороженым, пойдете с нами? — Беззаботно спрашивает Лера, подплывая поближе к нам. — А еще у Али звонил телефон, - указывает в сторону наших лежаков.

Поворачиваю голову и ищу глазами свою сумку. Кто это мог быть? Родители и тети знают, что на море дорого принимать вызов. В случае чего, они бы написали сообщение. Может кто-то из подруг забыл, что я уехала или снова бестолковая реклама?

- Да, мы пойдем, - соглашаюсь я, отплывая от Макса в сторону Леры. В принципе, не волнуюсь, но проверить, кто там названивает, хочется.

Выбираемся из воды. Шлепая босыми мокрыми ногами по плитке, я тут же отправляюсь к своим вещам. Беру телефон и смотрю на знакомый номер. Мама звонила. Что случилось? Внутри поднимается паника. Она не стала бы так просто мне набирать. Сажусь на шезлонг и нажимаю на вызов. Надеюсь, ничего плохого не произошло.

- Мам, это я, - отзываюсь сразу, как только на том конце берут трубку. - Что такое? — Бросаю мельком взгляд на Макса, который со скрещенными на груди руками стоит напротив меня.

- Ну наконец-то, Аля, - выдыхает мама как-то нервно, - я уже вся извелась. Почему никто из вас не берет трубку? Я Тоне и Томе звонила — ноль внимания. Ты тоже вне зоны действия сети. Где вы все? — Выплёскивает на меня накопившиеся тревожные мысли.

- Тети в отеле, я с подругой поехала на экскурсию на корабле. Все нормально, мам, я просто в бассейне плавала и не слышала. А что произошло?

Не может она так просто звонить, я это точно знаю. Мы, конечно, не бедные, но в поездке роуминг заоблачный.

- Аленка родила, - обеспокоенно выдыхает мама. А у меня отвисает челюсть. Ей же еще рано.

- Как родила, у нее срок только осенью?

Алена — моя двоюродная сестра по маминой линии из Казани. В прошлом году она вышла замуж за москвича и очень быстро забеременела. Несмотря на молодой возраст, всего двадцать лет, она носит малыша очень тяжело. У нее проблемы с почками. Но когда я уезжала, шел всего лишь седьмой месяц. Это очень рано для родов.

- Вот так. Дома началось кровотечение. Благо быстро приехала скорая. Ее сразу повезли в больницу и отправили на операционный стол. Ребенок жив, но пока в реанимации. Алена плохо себя чувствует, ей необходимо переливание крови. Я хотела дозвониться до Тони. У нее в шестьдесят первом роддоме были знакомые. Надо чтобы за ними приглядели свои люди.

У меня в голове начинают хаотично метаться мысли. И как мне теперь дозвониться до своих родственниц? На дворе день полным ходом, они или на пляже, или где-то гуляют. И телефон с собой не берут. А наш корабль обратно приплывет только вечером.

- Мама, я постараюсь с ними связаться, - обещаю, хотя пока сама не знаю, как мне это сделать. — Ты тоже звони. Кто-то да ответит.

Кладу трубку, опускаю голову и зарываюсь пальцами в волосы. Вот это новость!

Мы с Аленкой почти ровесницы, все детство провели вместе. А летом у бабушки были вообще не разлей вода. В прошлом году она познакомилась с Костей - невысоким, довольно неприметным парня с серьезными голубыми глазами. И все, утонула в нем.

Встречались они совсем ничего - три месяца, и она выскочила за него замуж. Я помню, как мы болтали перед свадьбой. Я еще тогда сильно возмущалась, говорила, что она зря так спешит. Надо было подольше погулять, присмотреться, какие у него родители и друзья, чтобы правильно оценить свое будущее. А она сказала, что он - ее любовь. И что на это ответишь?

Зато теперь она в больнице, ребенок в реанимации. С деньгами у них туго: она учится в университете, он только выпустился и мало зарабатывает. Что же делать? Я начинаю набирать тетям.

- Что случилось? — Спрашивает взволнованная Лера, нависая надо мной. Но я прикладываю палец к губам, нервно слушая, как в аппарате звучат длинные губки и никто не отвечает.

Ну где они есть?

Гудок за гудком, и все бес толку. Набираю вторую тетю.

Макс садится рядом, опускает руку мне на плечи и притягивает к себе. Видимо на моем лице отразилась такая буря эмоций, что он не смог остаться в стороне.

- Аля, успокойся, - произносит он строго и властно, так, что я отрываюсь от телефона и с опаской смотрю на него. - Расскажи все четко, я постараюсь помочь, - и как-то бережно гладит по волосам, так, что хочется жалобно заплакать.

Но я этого не делаю. Какой толк в слезах. Просто нервно, сама от себя не ожидая, вываливаю свою проблему и затихаю.

Макс слушает внимательно, не перебивая. Когда я заканчиваю, поднимается на ноги. Задумчиво потирая лоб, проходится туда-сюда вдоль шезлонгов. Покрутив в пальцах выуженную из пачки сигарету, лезет в джинсы за своим телефоном и, потыкав в аппарате, кому-то набирает.

- Шестьдесят первый? — Переспрашивает у меня, остановившись напротив. — Скажи фамилию и имя родственницы.

- Ефремова Алена, - произношу я, даже не задумавшись. И с надеждой смотрю на него.

Отвечают ему быстро. Можно сказать молниеносно.

- Юра, найди мне Афанасьеву, - приказывает Коршун кому-то на том конце провода. — Скажи, что срочно нужна, пусть перезвонит.

- Да, Максим Эдуардович, - рапортует собеседник и отключается. И на этом все.

Меня снова начинает колотить. Кто такая Афанасьева, я не знаю, и тем более, когда она выйдет на связь. А помощь Алене нужна прямо сейчас. Я, конечно, понимаю, что никто не бросит ее одну умирать. Но одно дело, когда ты очередная пациентка из сотни таких же пролетающих перед глазами врачей, а с другой, ты чья-то знакомая и о тебе хлопочут, и контролируют. Я снова берусь набирать тетям. Может они ответят.

Алька приносит мне из бара бутылку воды. Садится рядом, всем своим видом показывая, что переживает за меня. Никита тоже начинает кому-то набирать. Минут через десять перезванивают Максу.

- Добрый день, Наталья Дмитриевна, — благодушно произносит Коршун, а я с надеждой прислушиваюсь. — Как ваше самочувствие? Как новая машина? Устраивает?

- Максим, рада тебя слышать, дорогой, - радостно отзывается собеседница. - Я очень довольна приобретением. Моя ласточка просто летает. И опции, которые ты мне посоветовал, пришлись к месту. Что бы я без тебя делала, - щебечет женщина и, по-моему, абсолютно искренне. - Как ты? Я вроде слышала у тебя сейчас дела в Греции.

- Да, так и есть, - качает головой Коршун, не отходя от меня. Садится рядом и в знак поддержки опускает большую теплую ладонь на мою подрагивающую от волнения руку. — Наталья Дмитриевна, у меня к вам небольшая просьба, - делает паузу, давая возможность ответить собеседнице.

- Я тебя слушаю, Максим. Ты же знаешь, я всегда рада помочь, - тут же отзывается женщина, не устраивая дополнительных наигранных пауз.

- В шестьдесят первом роддоме у меня родила хорошая знакомая. Роды были тяжелые, ребенок в реанимации, мама потеряла много крови. Ты же можешь подключить там нужных людей, чтобы все с ними было хорошо. Отдельную палату и полный контроль врачей. Я потом всех отблагодарю, ты же знаешь, - ровно, без лишних эмоций произносит Коршун и крепче сжимает мою ладонь, чтобы я не тряслась.

- В шестьдесят первом? — Задумчиво переспрашивает женщина. - Хорошо. Имя, фамилию скажи. Я позвоню кому надо, - без колебаний соглашается.

- Ефремова Алена, - сообщает Макс. — Ее только сегодня доставили.

— Да, да, я поняла, - перебивает собеседница, понимая, что время не ждет, и делать надо все быстро. - Жди, - они перекидывается еще несколькими незначительными фразами и отключаются.

Коршун откладывает в сторону телефон, поворачивается ко мне лицом, и берет за обе руки. Осмотрев меня придирчивым взглядом с ног до головы, строго произносит:

- Аля, хватит грызть губы, ты их до крови разодрала. Ничего с твоей сестрой не случится, я гарантирую, поняла? А теперь можешь порыдать, я же вижу, что еле держишь слезы, - благосклонно позволяет он.

Я не знаю, плакать мне или смеються. Коршун разговаривает со мной в таком повелительном тоне, что хочется его пнуть. Но с другой стороны, он без лишних вопросов решил мою проблему. Это дорогого стоит.

Плюю на гордость и чувство собственного достоинства, сейчас не до них, и прижимаюсь к его широкой надежной груди. Позволяю крепким рукам обнять себя и успокаивающее гладить по волосам. Слезы, тонкими мокрыми дорожками стекают по щекам, выплескивая наружу застрявший комом в горле испуг. И немного становится легче.