Ольга Райская – Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии (страница 37)

Розовый кристалл имелся в наличии. Его я нашла в одном из мешочков, наглухо затянутых шнурком. Ничего особенного. С виду обычная стекляшка бледного цвета молодого рубина, неровно ограненная, размером с голубиное яйцо.

— Снова колоть палец, — посетовала я. — Так и заражение заработать можно.

Капля крови, едва попав на поверхность, зашипела, запузырилась и впиталась вся, без остатка. А вот потом начались метаморфозы. Кристалл вдруг стремительно потемнел. За несколько секунд изменив цвет с блекло-розового на насыщенно-малиновый. Красиво! Прозрачность тоже стала сомнительной. Вернее, она сохранилась по краям, но в центре, словно космическая туманность, расцветал странный цветок. Завораживающий, прекрасный и загадочный.

— Чего стоим? Кого ждем? Прикладывай! — скомандовал птиц.

В первую секунду после такой красоты я даже немного растерялась. Ах, да! Фрей же сказал приложить эту штуковину к виску.

— К правому или левому? — спросила попугая.

— А к какому написано? — тут же откликнулся аррел.

— Ничего не написано, просто приложить и все, — пожала плечами я. Камень в руках заметно нагрелся и сейчас приятно согревал ладонь.

— Вот и прикладывай просто! Поверь, если бы разница существовала, Вигмарий бы все учел, — сообщил он мне.

— Ну, ладно… Если ты так считаешь…

Да, кое-какие сомнения у меня все же были, но в одном я была убеждена — сейчас никто не желает моей смерти, поэтому поднесла кристалл к виску и тут же застонала.

Висок прострелила адская, просто дикая боль, мерзкий звук «чмафк», с которым артефакт присасывался ко мне, усилил неприятные ощущения.

— Мне… больно… — прохрипела я, падая на кровать. Кристалл оторвать пыталась, но становилось еще больнее, и я сдалась.

— Не вой! Знания без боли, пота и крови не даются! — вещал Лошариус. Нет, не Лошариус, а будущий суп. Если выживу, ощиплю и сварю!

— Убью… — прошептала я, потому что силы стремительно покидали тело.

— Потом еще спасибо скажешь, — продолжал издеваться аррел.

— Скажу, не сомневайся. Слова для тебя найдутся… — это вышло почти беззвучно, а потом я и вовсе потеряла сознание.

Второе пробуждение было менее приятным. За окном занимался рассвет, а в дверь колотила Фрида и истошно вопила:

— Миледи! Миледи, с вами все в порядке?

Ей вторил мужской бас, а я никак не могла осознать, что же вокруг происходит.

Рука сама потянулась к виску, нащупала кристалл, и он сам отвалился. Теперь это был обычный серый камень, каких миллионы валяются вдоль каждой дороги. Разве что форма еще сохранилась, но в таком цвете и она не привлекала внимания.

— Выпей молока! — приказал птиц…

Ах, да! Птиц!

— Молока, значит? — я прищурилась и поморщилась от очередного приступа боли.

— Говорю, выпей, значит, пей! — покачал клювом аррел.

Я выпила. Не яд же там, в самом деле? И, знаете, как-то сразу помогло. Отпустило. Вспышки боли еще несколько мгновений донимали, но становились все слабее и слабее, пока не прекратились вовсе. И тут я все поняла…

— Спланировал? — подозрительно покосилась на Лоша. Вряд ли герцог затребовал бы к себе в опочивальню молока. Чую, не обошлось тут без пернатого. Но как? Это предстояло выяснить.

— А что мне оставалась? Ждать, пока ты наиграешься в свои игры? — смущенно спросил аррел и невинно пошаркал лапкой. Ну, меня-то этим не проймешь!

— Признавайся, где молоко взял?

— Где-где… У арса на бороде! На кухне, конечно! Хотел, чтобы тебе комфортно было. Полночи таскал его сюда кружкой, чтобы графин наполнить. Думаешь, мне легко такой трюк проделать без рук? У меня лапки, между прочим!

Кружка валялась неподалеку, и из нее даже вытекла на пол тонкая белая струйка. Ладно, поверим. Но все равно так спускать самоуправство Лошу я не собиралась:

— Если бы у тебя были лапки между прочим, а не на своем месте, то ты бы был мутантом, а не птицей.

— Злая ты, Настасья! А ведь удовлетворенные женщины добреют, — ехидненько заметил птиц.

— Скажите пожалуйста! — восхитилась я его наглостью. — Они добреют, когда их никто не злит, а у меня пернатый раздражающий фактор!

— Я фактор, да? Фактор? — взвился аррел. — Пожалел тебя, и вот получил за это… благодарность! Лучше бы подумала о том, сколько всего теперь знаешь о мире!

А я и подумала. Ой… А я и знала! И про академию, и законы, и традиции, и даже про стычки на границах.

— Прости… — виновато улыбнулась птицу.

— Одним «прости» не отделаешься! — заявил он мне.

— Ветчины? — попыталась заинтересовать обиженного попугая.

— В питомник пойдем. На баб смотреть, — ответили мне.

И пока я проводила параллель между питомниками и бабами, осознавала, что речь идет о самках аррелов, в дверь снова постучали.

— Миледи, не пугайте так свою нянюшку, — взвизгнула Фрида. Похоже, она не на шутку расстроилась.

— Ладно, — пообещала я попугаю и пошла открывать служанке.

Глава 17-1

Глава 17

Прочитать дневник дальше не удалось. Под причитания Фриды я позавтракала и переоделась. Уже перед самым уходом в академию, пряча тетрадь Толди-Фрея в сумку, вспомнила о записке герцога.

Любопытно, а умею ли я читать на местном?

Я достала бережно сложенный пополам листок, где довольно красивым уверенным почерком Орфеса было написано: «Особенный цветок для особенной женщины». Захотелось завизжать от счастья и закружиться по комнате. Особенная — это ведь еще не любимая, но, определенно, та, которую ценят и о которой помнят, потому что забыть ее невозможно. То ли еще будет, мой милый герцог! То ли еще будет…

— Лошик, а что за цветок мне подарил супруг?

— Эйрис. Редкая травка. Цветет раз в век высоко в горах, в самых недоступных местах, — ответил аррел. — Раньше встречался чаще, но сейчас…

Эх, прогресс не стоит на месте даже в магических мирах, порой убивая то, что делает эти миры неповторимыми и уникальными.

Отсутствие мужа беспокоило, конечно, но у делового чело… арса должны быть арсовые дела. В конце концов, мужчины всегда играют в любовь, в политику, в жизнь, и только женщины делают для них этот мир уютнее.

В академию отправилась с Лошем. Птиц вел себя достойно и последний час молчал, практически выпытав из меня обещание пойти с ним в питомник. Честно признаться, я не понимала этого стремления. Смысл смотреть, если потрогать все равно не дадут. И вообще, что-то в содержании и размножении аррелов недоработано! Покопавшись в новой памяти, уяснила, что раньше говорящая птица не была редкостью. Наоборот, многие великие маги прошлого предпочитали иметь рядом такого компаньона и советчика. Именно так — советчика а не питомца, способного лишь есть и гадить. Грешить на столь резкое вырождение популяции было бы странно, поэтому я связывала все возникшие проблемы с местом содержания птиц. Лош прав, следовало туда пойти и посмотреть уже осознанным взглядом.

И сбор магии… Устройства для сбора излишков стояли везде: на улицах, в академии, в храмах. Кто контролировал последующее использование ресурса? Кто учитывал количество сданного материала? И, наконец, почему вдруг организм, который должен жить в гармонии, с определенного витка начинал вырабатывать магии больше, чем той требовалось магу для жизнедеятельности? Причем, резкое повышение ее уровня, ослабляло самого мага, вводя его в болезненное состояние. Что, собственно, вчера произошло и со мной. И это наряду с тем, что количество магов на Леандоре неуклонно сокращалось. Более всего пострадали арсы, но, думаю, и у людей наблюдалось нечто подобное.

Вот чем занимался Фрей при жизни, но предпочитал не афишировать своей деятельности. Более того, держал это в тайне, хотя тогда проблема еще не была столь масштабной.

Однако… А мир непрост и полон загадок. Надо полагать, и мужа мне избрали не просто так. Что-то такое было в герцоге, что могло мне помочь. Нет, я, конечно, не ропщу и полностью довольна, но хотелось бы представлять общую картину моей новой жизни. Но более всего волновало, зачем Фрей переместил меня в этот мир? И какие задачи я должна решить вместе с сестрами? Очевидно, все бумаги предка, в каком бы родстве мы с ним ни состояли, придется изучить в самое ближайшее время.

Стоило сойти с магического пути, как появилось ощущение, что в комнате кто-то был. Вернее, не так. Кто-то пытался сюда попасть, но почему-то передумал.

— Настасья, а ты ничего не чувствуешь? — спросил аррел.

— Хмм… — ответила я, потому что магия у нас с птицем теперь была общая, и интуиция работала в одном направлении, но его опыт намного превосходил мой, поэтому стоило прислушаться.

— Кто-то пытался пробраться к тебе в комнату, но почему-то передумал, хотя смотри… — попугай вразвалочку вальяжно направился к двери. — Замок явно вскрывали, а потом починили. Причем, это был не один маг. Вернее, вскрывал один, а чинил другой, — произнес Лош, практически дотронувшись клювом до замочной скважины.

— А как ты это понял? — конечно, моя интуиция встала на дыбы, но таких подробностей я не знала, а пора учиться всему, чему только смогу. Даже от Лоша. Не зря мне его в наследство оставили.

— А ты приглядись. Внимательно приглядись. Каждая магия имеет свой цветовой спектр, и все же даже у магов, обладающих одинаковым даром, она имеет различные оттенки, — пояснил аррел.

Что-то такое всплыло в моей памяти. Точно! Спектр! Целительская магия — магия жизни, она зеленая. На Леандоре чаще всего встречаются: красная — огня, синяя- воды, голубая — воздуха, коричневая — земли. Впрочем, у земли она может быть и желтой.