Ольга Райская – Фея для ректора (страница 15)

— Магия никогда не дает сбоев, сударыня, — очень тихо, глядя в Варькины глаза, сказал блондин. И как сказал! У меня даже волосы наэлектризовались от разряда возникшего между ними. — Записка была доставлена.

— Ах записка? — очень недобро улыбнулась Варя. — Записка была. Это конечно. Для какой-то кошки! А я… Я не кошка, а человек! Понятно тебе?

Кссандер ничего не понимал. Впрочем, и я ничего не понимала. Вернее, Громову понимала, а вот момент, почему не понял Кссандер — нет.

— Кошка — это гордость любого дома, это надежда, это тепло. Кошку берегут и ни в чем ей не отказывают, люди со своими самками поступают намного хуже. Я не хотел обидеть…

А ну вот теперь стало понятно — блондин просто отвесил Варьке изысканный комплимент, а она ничего не поняла. Может быть, прав Мурчало? И люди действительно ветреные и недогадливые?

Да ну, ерунда! Нам их кошки тоже кажутся изнеженными эгоистками и лентяйками, несмотря на то, что по факту, мы ни одной пока не видели.

— Вот именно! — Варька ткнула пальцем прямо в грудь блондину. — Кошку берегут, кошку балуют и так далее. А человеческая самк… Тьфу ты! Человеческая женщина свободна в своих поступках и все решает сама, не дожидаясь указаний от похотливых мужчин!

Мне показалось, что Варькин куратор побледнел.

— Все совсем не так… Не стоит говорить о том, о чем понятия не имеешь! — произнес он. Даже, скорее, попросил, чем потребовал.

— Ты не смеешь затыкать мне рот, понял? — рыкнула Громова.

Вот только блондин на нее больше не смотрел, потому что появился другой блондин с моей, между прочим, подушкой.

— Кссандер? — удивленно и одновременно очень строго спросил магистр Арсс.

— Отец…

— Я тебя не звал.

О, аура Кссандера сейчас стала как аура Ррича до встречи с Машей. Что ж они друг с другом делают? Родных, вообще-то, беречь полагается.

Несмотря на те слова, которые магистр Арсс сказал сыну, он был очень рад его видеть. Осознание того, что Кссандер жив и здоров немного рассеяло… Неужели, тоску? Боевой котяра лишь внешне оставался неприступным, а внутри у него бушевал шторм из нерастраченной любви, беспокойства, сожаления и злости. Однако, злился кот не на сына, а на обстоятельства, отобравшие у него любимое существо.

Как только я переставала гадать, что означает тот или иной цвет в ауре, понимание приходило само. Порой неожиданное и совсем иное, чем то, что я себе нафантазировала.

Варе абсолютно не нравился такой поворот событий, словно она уже давно присвоила себе Кссандера, и любое посягательство на него считала вторжением на личную территорию, которую собиралась оберегать и защищать.

Вообще, удивительно. С тех пор, как их с Димкой родители развелись из-за измены отца, а брат фактически заменил его, Варька считала абсолютно всех мужчин неизбежным злом. Встречалась, снимала сексуальное напряжение, но никогда не подпускала ближе, словно боялась, что ее, как мать, однажды обманут. И даже желая счастья Димке, однажды меня предостерегла, намекая, что гены у него не самые лучшие.

К Кссандеру Громову тянуло. Это я поняла еще вчера за ужином. И, вероятно, все ее выступления были ничем иным, как собственным неприятием этого факта.

Я ждала, что предпримет Варвара. Изменить не могла, но даже понаблюдать было любопытно.

— Вы подушечку-то отдайте законной владелице. Хорошая же подушечка, — усмехнулась она, потянув к себе мою вещь.

— Твоя? — хмуро буркнул магистр.

— Моя, — соврала Громова. — Случайно выпала.

— Неуклюжая человечка, — процедил папаша Арсс. Он не спешил возвращать утерянное и держал крепко. — Следить нужно за имуществом и смотреть, куда оно падает!

Варька не отпускала свой угол. Она так сжимала ткань, что побелели костяшки пальцев, но внешне оставалась спокойной, практически милой.

— А вы, стало быть, ловкий опытный боевой маг? — пропела Громова.

— Есть сомнения? — красивое лицо муррана пошло пятнами. Об ауре я вообще промолчу. Были бы маты в итланском языке, все бы услышали сплошное «пи-пи-пи».

— Никаких, — весело ответила Варька. — Это ж всем понятно — только очень ловкий кот не увернется от огромного предмета, летящего ему на голову с большой высоты. Вероятно, вы долго тренировались, чтобы достичь такого уровня.

— Ч-ч-человечка-а-а-а! — заорал магистр.

Громову подняло в воздух и припечатало к стене. Видимо, давление было сильным, потому что она хрипела и извивалась, но никак не могла освободиться от магических пут.

Боевая магия в ней еще толком не пробудилась, в отличие от моей магии оракула, и Варя была фактически беспомощна перед разъяренным огромным котярой, которого сама же умудрилась раздраконить. Сердце замирало от беспокойства и жалости к подруге, однако, что-то внутри подсказывало — отчаиваться рано.

— Прекрати… — прошипел Кссандер.

— А то что? — хмыкнул магистр. — Пойдешь против отца?

— Прекрати… — повторил Варькин куратор и сжал кулаки так сильно, что острые когти впились в кожу, проколов ее. Кровь муррана капала на землю…

Обычная такая… Красненькая… Значит, не такие уж мы и разные с хвостатыми.

— А если вот так? — Арсс-старший усилил нажим магии. Варька дернулась и захрипела так, что мне стало страшно.

Кссандер побледнел. Его аура стала точно такой же, как накануне, когда он дрался с Рричем, а потом снова на ладони создал огненный шар, но швырнуть его в магистра все же не посмел. Они то отклонялись, то уворачивались, то прожигали друг друга взглядами, оставаясь при этом на месте. Очевидно, схватка между мурранами шла — тихая, жестокая, отчаянная. Я не могла увидеть их магию, но смотрела на то, как вздуваются жилы на шеях котов, как горят глаза, как краснеет кожа и выступает пот.

Магия Кссандера оказалась сильнее. В какой-то момент магистр дернулся, не смог удержать Громову, а его самого ударом отбросило в сторону. Варвара едва не рухнула, но ее блондинистый куратор, словно вихрь, оказался рядом и поддержал, не дав упасть.

— Ты… как? — выдохнул он.

— В порядке… кажется… — потирая горло, прохрипела Варька. — Но это не точно. А какого лешего?..

Коты пропустили ее возмущение мимо пушистых ушей.

— Выбрал человечку, а не отца? — прошипел магистр, довольно бодро для его возраста и комплекции вскакивая на ноги.

Кссанрер застыл, а черты его лица застыли, словно превратились в каменную маску.

— Ты. Мне. Не отец.

Чеканя каждое слово, ответил куратор. Варьку он задвинул себе за спину. Ох, и лицо было у Громовой! Могу поспорить, с ней так никто не смел поступать. И теперь она стояла и решала, как лучше поступить: восхититься мужским поступком или навалять пушистику по самые помидоры за самоуправство.

Разум победил. Кссандеру и без нее сейчас приходилось несладко, а каждое, сказанное им, слово отпечатывалось клеймом в его душе.

— Давно? — усмехнулся магистр.

— С тех пор, как по решению Совета, ты от меня отказался, — произнес Кссандер.

И теперь уже вздрогнул его отец. Да и какой он отец, в самом деле? Разве отец откажется от своего ребенка по какому-то там приказу? Лично у меня на этот счет имелись сомнения.

Были он и у Варьки.

— Что, реально отказался? — прошипела она в спину блондину.

Ксандер не ответил, лишь гордо вскинул подбородок и расправил плечи, всем своим видом показывая, что плевать хотел на все обстоятельство. Но я видела его боль. Нет, я ее фактически ощущала, как свою собственную.

И ведь старшего Арсса боль мучила не меньше, но, превозмогая ее, он все же сипло выдавил из себя ужасные слова:

— В таком случае, я хотел бы знать, что здесь делает изгнанный родом мурран? Кажется, Совет запретил тебе показываться в нашем городе. За ослушание — смерть!

И магистр взял в руку кулон, который висел у него на груди. Мурраны все, когда требовалось усилить магию, пользовались подобными вещицами — это я тоже приметила. Нужно будет у Муррлока спросить, где такую штуковину достают. Реально же чудеса творит.

Но пока было как-то не этого.

Кссандер не шелохнулся. Он продолжал стоять напротив отца, ожидая, когда тот отнимет у него жизнь, которую когда-то сам же подарил.

— И что ты стоишь, как столб? — потыкала в широкую спину Варька. — Дашь ему себя убить?

— Он в своем праве, — едва слышно отозвался ее куратор.

Магистр тоже услышал эти слова. В его душе шевельнулось что-то хорошее, теплое, а в ауре будто расцвел цветок удивительной красоты. Так выглядела надежда. Жаль, что мурран ее почти сразу погасил, возвращая прежние чувства: тоску… уныние… существование без цели.

— Фигу! Ни в каком он не в праве! — заявила Громова и… конечно, выступила вперед. — Права на сына имеет только отец, а этот от тебя отказался. И ты, милый мой, теперь ничей. Свой собственный. Поэтому как все самостоятельные особи принимаешь собственные решения.

— Если я свой собственный, то почему милый? И почему… твой? — усмехнулся Кссандер.

— Так карта легла. И вообще, не переводи тему, — нахмурилась Варька и посмотрела на магистра: — А вы там давайте уже гасите свой фейерверк. Не до праздников сейчас.

— Тебе следует отойти, человечка. Мой гнев больше не направлен против тебя, — и огненный шар ярче вспыхнул на ладони Арсса-старшего.