Ольга Раудина – Шепот русалки (страница 4)

Ярослав, только окончивший рассказ о том, как встретил Сухоперышкина в лесу, задумчиво кивнул. Парня, который шел с травником, он не знал. От него не исходило ни магии, ни той многозначной, характерной для обычных людей пустоты. Энергетически он был абсолютно пустым местом. К тому же слишком покорно и безвольно шел за Сухоперышкиным, странным даже для магического общества.

– Напоит зельем, парень все забудет. И дело с концом, – буркнул Саша. – Сухоперышкин же сможет понять, кто его заколдовал?

– Нет, – возразил Олег. – Если Ярослав правильно понял, следов колдовства на том парне нет.

– Может, заклинание сложное?

– След есть в любом случае.

– Может, Яру не хватило способностей его рассмотреть?

Ярослав скрестил руки на груди и закатил глаза:

– Я уверен в том, что почувствовал.

Саша отвернулся и ничего не ответил. День не задался с утра: его разбудил истошный плач младшей сестры, он забыл о каше на плите и оставил всех без завтрака – мама, правда, спасла ненавистной в семье Гвоздикиных яичницей. Теперь на поляну вбежал дурак Королек, раздувает из мухи слона, еще и Злату под ручку притащил.

– Кто мог это сделать? – спросила удивительно тихая Злата. Она сидела на большом пне под елкой рядом с ямой, где лежали гитары, – вдали ото всех, обняв себя за плечи, точно замерзла. – На чье заклинание похоже? Точно не огонь. Мы не можем влиять ни на тело, ни на сознание.

– И не воздух. Некоторые из них могут управлять дыханием, но таких мастеров мало, – заметил Ярослав и добавил: – Вода, возможно.

– И земля тоже, – кивнул Олег. – А вообще, может любой, если это дар или зелье. Перебирать стихии бесполезно.

– Приворотное? – тут же нашелся Саша.

Злата не смогла сдержать улыбку. Ярослав прикрыл ладонью губы. Даже он знал о «проклятье» Гвоздикина, который дважды попадал под действие приворотного зелья.

– Не думаю, – усмехнулся Олег. – Эксперт по приворотным зельям у нас, конечно, ты, но непохоже, чтобы найденыш Сухоперышкина был кем-то одержим. Да и не стал бы он так волноваться из-за приворотного: снять его – пара пустяков.

– Тебе ли не знать, – хмыкнул Ярослав, искоса глядя на Сашу.

– Не завидуй, – буркнул тот и снова обратился к Олегу: – Вдруг это было сильное приворотное? Или не рассчитали порцию? Перед Купалой все травы становятся сильнее.

– И девушка отправила своего заколдованного возлюбленного в лес. Одного, – продолжал Ярослав. – Я понимаю, если бы она пошла с ним…

В воздухе разлилась раскаленная лава, и по Сашиным щекам тоже. Он покраснел до кончиков ушей, проскрежетал что-то сквозь зубы, насупился и замолчал.

– И все-таки, кому это нужно накануне Купалы? – снова подала голос Злата. Она уже не улыбалась, но остатки смеха еще прятались в ее голосе. – Вряд ли это сможет сорвать обряд, но…

– Не сможет, – сказал Олег. – Сухоперышкин напоит того парня зельем забвения, и люди ничего не узнают. Мы спокойно проведем обряд. Как обычно.

– Мне больше интересно, – подал голос все еще обиженный Саша, – кто из наших умудрился сотворить такое накануне праздника. Это угроза.

– Не драматизируй, – Ярослав поморщился. – Это один человек. Один случай.

Саша поморщился. Вечно Королек делал вид, будто самый умный, будто не удивляется ничему, что удивительно для них, проживших всю жизнь в Серебряных огнях. Вечно делает вид, будто за шестнадцать лет уже видел всё и пережил всё.

Он был чужаком здесь. Был и останется. Даже Злата смотрит на него с таким холодом и опаской, на которые, казалось, вообще не была способна.

– Наверное, ты прав, – проговорила она и отвела взгляд. – До Купалы мы сами сто раз забудем об этом. Нам лучше сосредоточиться на подготовке к обряду, меньше недели осталось.

– Я согласен!

Саша по-прежнему сидел, отвернувшись от друзей, но голос его стал теплее. Он положил руки на колени, голову – на руки. Изредка бросал взгляды из-под ресниц на Злату. Вид того, как переливались ее волосы под редкими в лесу солнечными лучами, его успокаивал.

– У меня сегодня занятие с Сухоперышкиным, – подытожил Олег. – Я постараюсь расспросить его, чтобы мы все точно были спокойны.

На занятие Олег пошел уже через полчаса. За ним ушел и Ярослав, сославшись на какие-то свои дела. Саша тоже поднялся на ноги, вздохнул, предвкушая день дома с младшей сестрой, которая сегодня явно была не в духе. Но вдруг за ним увязалась Злата. Она спросила, могут ли они пойти вместе – все равно в одну сторону, – и, не дожидаясь ответа, пошла прочь с поляны.

Они шли мимо школы, когда Злата заговорила об обряде огненных колдунов.

– Кстати, ты знаешь, что вчера они все-таки определились?

– Нет, – осторожно отозвался Саша. Он правда ничего не знал, но думал об обряде постоянно. Его не так заботили найденыш Сухоперышкина и угроза празднику, как то, кто будет проводить главную его часть.

– А они определились. И я порасспрашивала папу. Не то чтобы он сильно что-то скрывал, просто…

Злата сознательно тянула время, и Саша, поняв это, остановился. Он ждал. Вдыхал глубоко и долго не выдыхал, пытаясь успокоить клокочущую в животе преждевременную радость. Саше казалось, что он уже слышит свою фамилию, видит, как шевелятся губы Златы, когда она ее произносит.

Вокруг разливались лавовые волны, хотя самого Сашу вдруг бросило в дрожь. Он побледнел. Смотрел на Злату так нетерпеливо и так жадно, будто от одного ее слова зависит вся его жизнь. Ждал и почти не дышал.

– Ты! Ну конечно ты! Ты будешь проводить обряд!

Злата приготовилась, протянула руки, ждала, что ее тут же сгребут в охапку и заобнимают до смерти. Но Саша не шелохнулся.

– Я?

– Ты.

Злата испугалась, опустила руки, сделала шаг назад.

– Ты, ты, ты! Что такое? Ты же так этого хотел. Теперь…

И в следующую секунду Саша прижал Злату к себе. Он обнимал ее, гладил по мягким волосам и ничего не говорил. Она улыбалась, обвив руками его талию, и слушала, как гулко и часто стучит его сердце.

Воды Серебрянки приветливо поблескивали на солнце, и Ярослав, сидя на песке, жмурясь, наслаждался переливами и силой, в которой его щедро купала река. Она понравилась ему сразу, стоило прийти однажды утром, когда солнце едва-едва поднялось над горизонтом. Текла серым металлом с белыми отблесками, спокойная, тихая, не сравнимая с бушующим опасным морем на его родине. Море было ближе Ярославу. Он вырос рядом с бесконечной водной гладью и штормами. Но эта река… Река, у которой росла его бабушка, где долгие годы жила после свадьбы с дедом, где узнала, что у нее родится ребенок – его отец. Когда приехал Ярослав, Серебрянка словно приняла его в свою семью. Здесь он чувствовал, будто вернулся в старый дом, который столетиями принадлежал его семье. Чувствовал родство с этой рекой, с поселком, с людьми, которые здесь жили. Даже если эти люди не признавали в нем своего.

Плеск воды. Ярослав рывком поднялся и быстрым шагом поспешил к части пляжа, укрывшейся под ветками древней, разросшейся ивы. За ней начинался маленький островок с чистым песком, окруженный камышами и высокой травой. Там стоял большой камень. К нему Ярослав, опустившись на корточки, прислонился спиной. Прогретая солнцем твердая неровная поверхность приятно грела кожу.

Из воды показалась сначала макушка, потом длинные черные волосы с запутавшейся в них ряской, потом, когда волосы были откинуты в сторону, лицо. Молодое, но слишком уж бледное лицо, шея с голубыми следами чьих-то пальцев, часть груди, выглядывающая из воды. Белая кожа собирала все оттенки окружающего мира – серо-зеленая вода, салатовая трава и кувшинки, желтая ряска, прибившаяся к берегу. Девушка казалась искусственной куклой, фарфоровой фигурой, зачем-то погруженной в воду на поселковом пляже. И только глаза, неестественно яркие, но живые, медовые, даже ласковые глаза отличали ее от игрушки. Глаза, встречи с которыми Ярослав старательно избегал.

– Прости, я опоздала, – ее голос звучал слишком просто и приземленно для такой внешности.

– Я сам недавно пришел.

Он смотрел на мерзко дрожащую из-за волн трясину, на влажный край берега в том месте, где песок соприкасался с водой, но взгляд сам то и дело скользил по тонким девичьим рукам, по узким плечам, по бледным губам. В Ярославе зарождалось странное, неясное для него самого чувство. Это был не страх. Скорее, то же, что он чувствовал рядом с Серебрянкой, но извращенное, вывернутое наизнанку.

– Ты что-то узнала? – спросил Ярослав, в очередной раз прикрывая глаза, чтобы избавиться от навязчивого образа.

– Да. Я никогда, никогда так часто не ходила в гости! – Девушка кокетливо поправила черные волосы, оголяя правое плечо. Она приподнялась на локтях, стараясь подобраться ближе. Ярослав, понаблюдав за ее стараниями пару секунд, снисходительно наклонился к ней. Она заговорила тихо-тихо, разделяя слова и едва задевая его ухо губами: – Ни одна. Русалка. Не знает. Что случилось.

Ярослав резко выпрямился. Девушка расхохоталась и, оттолкнувшись от берега, окунулась в воду спиной. Вскоре она снова выплыла. На ее губах играла довольная улыбка.

– Есть другие варианты? Узнать у кого-то еще? – спросил Ярослав.

– Не-а, – девушка покачала головой, – я проплыла всю Серебрянку, поспрашивала у всех, даже у Евы. Никто ничего не слышал. Может быть, тебе лучше поговорить с наземной нечистью?