Ольга Пустошинская – На неведомых дорожках (страница 3)
– Да так, ничего. Купила для поделки.
Она небрежно смахивает золото в ящик стола, будто мелочь, не стоящую внимания. Когда мама уходит, гремит посудой на кухне, Стеша отыскивает в вещах коробочку из-под духов, втискивает в её картонное гнёздышко скорлупку и кладёт в рюкзак вместе с паспортом.
– Я скоро, мам!
До ломбарда бежать недалеко, одну остановку. Стеша заходит внутрь, разглядывает витрину с выставленными украшениями, достаёт коробочку.
Женщина в окошке спрашивает:
– Оценить хотите или в залог сдать?
– Оценить и… сдать, – робеет Стеша.
– Восемнадцать лет вам исполнилось?
Она мотает головой.
– У несовершеннолетних в залог берём вещи с письменного согласия родителей, – отрезает оценщица.
О как! С согласия, да ещё и письменного. А она-то надеялась, что паспорта достаточно.
– Я лучше с мамой приду, – бормочет Стеша и торопливо суёт в рюкзак коробочку, которую так и не успела открыть.
«Дурацкие законы! – негодует она. – Нет восемнадцати, ну и что? Почему я не могу сдать в ломбард свои, личные вещи?»
Её немного смущает, что «личная вещь» украдена, пусть и случайно, у нищих стариков, у которых и курица-то единственная. А с другой стороны, не появись золотая скорлупка, Стеша так и думала бы, что Курочка Ряба привиделась, свалила бы всё на приступ астмы.
Досадно, конечно, – не выгорело дело с ломбардом. И печально, что нельзя о таком сногсшибательном приключении рассказать подписчикам, книгу показать, прочитать сказку, не страшную какую-нибудь, без Змея Горыныча… Наснимать то, что встретится, ведь в сказках всё такое необычное, волшебное. Избушка на курьих ножках, допустим, или Емеля со щукой, или Колобок. Ах, как круто! Подписчиков будет миллион, придёт известность, ну и донаты, само собой.
Стеша мечтает, витает в облаках и проходит мимо хлебного магазинчика. Спохватывается, возвращается. Покупает всё, что просила мама, и свою любимую миндальную слойку, которую и съедает по дороге.
Дома она суёт приставучему Тимке планшет, достаёт с полки припрятанный прабабушкин подарок и принимается внимательно рассматривать обложку и корешок.
Книга как книга, в издательстве напечатана, ничего необыкновенного, кроме её почтенного возраста – сто двадцать три года. Как же так получилось, что она стала особенной?
Стеша теряется в догадках. На титульном листе, прямо под надписью: «Русскiя народныя сказки для дѣтей», нацарапаны слова, которые она раньше не заметила.
– Вакса-брикса-бурбали… пекец-мекец-бакали. Что за тарабарщина? Вакса-брикса… зачем это? – удивляется Стеша. – Похоже на детскую считалочку. Ладно, это я выясню.
Верно говорят, что решения на свежую голову, после сна, всегда правильные. Наверное, за ночь мысли отлёживаются, отшлифовываются, и утром приходит озарение. Почему нельзя пойти в сказу с камерой? Можно, даже нужно. И выложить всё отснятое на канал надо обязательно. Ведь никто не поверит в настоящую сказку, будут говорить: «Какой классный квест! Как здорово ты всё придумала, умница».
За завтраком Стеша почёсывается от нетерпения. Плевать на школу, всё равно учебный год заканчивается, а ОГЭ она уж как-нибудь сдаст. Скорее бы туда, скорее бы в сказку!
– Ты чего нервничаешь? Тебе плохо? – тревожится мама и тянется к шкафчику за ингалятором.
– Нет, всё нормально. У нас сегодня диктант по русскому, немного переживаю. Подгони Тимку, опаздывать не хочу.
Брата подгонять – дело неблагодарное. Он никогда и никуда не торопится, кроме как с отцом на футбольный матч или в парк.
Возле школы, как обычно по утрам, море машин. Некоторые надолго паркуются, другие лишь притормаживают, из них выскакивают школьники и бегут к решётчатым воротам.
– Пока, мам!
Стеша подхватывает с сиденья рюкзак. Тима со своего детского кресла строит рожицы, она тайком показывает ему кулак. Как только мамина серая «киа» теряется в потоке других машин, Стеша поворачивает обратно к дому, расталкивая спешащих навстречу ребят. Заходит за угол и отправляет в классный чат сообщение: «Лариса Владимировна, я сегодня не приду, у меня приступ астмы».
«Очень жаль. Поправляйся», – тренькает через минуту ответ. Уф… Теперь можно мчать домой.
Переодеться в удобную одежду и собрать рюкзак – дело нескольких минут. Джинсы, толстовка, кроссовки, куртка на случай холодного ветра. Неизвестно же, какая там погода. Камеру в рюкзак, телефон и пачку печенья на случай, если проголодается.
Остаётся выбрать подходящую сказку.
Стеша листает книгу. «Каша из топора». Нет, не подойдёт, в ней ничего интересного, ничего волшебного, одна бытовуха… А вот «Гуси-лебеди». На картинке два большущих гуся уносят мальчика в красной рубашке в облака. Годно!
Она дочитывает сказку до конца. Как и в прошлый раз, из книги вырывается маленький вихрь, сметает со стола открытки и постеры. Стеша жмурится, стискивает лямки рюкзака.
– Один, два, три… – медленно считает она, решив, что откроет глаза на счёт «десять». Её клонит в сторону от головокружения и ощущения полёта. Стеша не удерживается на ногах, падает и чувствует под ладонями песок и острые камешки. Получилось, сработало!
Она отряхивает джинсы на коленях, осматривается и видит деревушку с рублеными избами и сараями. На пригорке стоит деревянная церковка. На дороге в пыли копошатся куры. На обочинах густо растёт подорожник. Ни тебе электрических столбов, ни асфальта, ни магазинов. И как тут люди живут?
Стеша достаёт из рюкзака камеру, направляет объектив на себя.
– Всем привет! С вами я, Стефания, и у меня для вас суперновости, дорогие друзья. Мы с вами отправимся в сказку «Гуси-лебеди». Подписывайтесь на канал, ставьте лайки!
Она снимает пейзаж, домишки с окошками в рамочках кружевных наличников и ставен, колодец-журавель, как вдруг слышит голоса.
– О, кажется, началось… – шепчет Стеша, подкрадывается поближе и присаживается на корточки у изгороди.
На крыльцо выходят трое: крестьянин, его жена и девочка лет десяти в голубом сарафанчике.
– Дочка, ты уж последи за братцем, – увещевает мать. – Гуси-лебеди повадились летать, малых детушек воровать. Слава у них дурная.
– Хорошо, матушка, я послежу, – легко соглашается девочка.
– Будь умна, Машенька, береги братца, не ходи со двора.
Пообещав купить дочке булочку и платок, взрослые уходят.
Маша стоит, щурится на солнышко, вытягивает шею, прислушиваясь к крикам ребятни. Вздыхает и с неохотой возвращается в дом.
Не успевает Стеша заскучать, как Маша снова появляется на крыльце, уже с братиком на руках, маленьким, лет двух или трёх. Она усаживает его на травку под окном.
– Ты посиди туточки, поиграй с лошадкой и курочкой, а я на минутку к ребятам на улицу сбегаю. За это тебе пряничек дам.
Стеша усмехается:
– Тоже мне, нянька! А если бы послушала родителей, тогда и сказки бы не было. Верно? Смотрим дальше, сейчас самое интересное начнётся.
Маша приносит из дома кое-какие игрушки, раскладывает перед братиком и, убедившись, что он послушно не сходит с места, проскальзывает за калитку. Мальчик сидит смирно, берёт то деревянную лошадку, то курочку, подносит к глазам, воркует.
Вдруг сверху слышится громкое гоготанье. Стеша вскидывает камеру. По небу летят гуси, белоснежные, крупные, как кондоры. Кружат над домом, будто чувствуют, что здесь мальчишка без присмотра. Вот замечают его, подхватывают за рубашку – тот и пикнуть не успевает. Молчит, наверное, от страха голос пропал, болтает в воздухе ручками и ножками.
Гуси-лебеди гогочут и взмывают в небо, тяжело шумя крыльями, даже ветер поднимается.
– Это было круто! – подскакивает Стеша. – У меня мурашки по коже! Ждём, что дальше будет…
Дальше случается всё так, как и написано в книге сказок. Прибегает запыхавшаяся Маша, мечется: где братец? Зовёт, кричит и плачет: «Братик, миленький, отзовись! Худо мне будет от отца с матерью, коли я тебя не уберегу!»
Стеше хочется заснять нерадивую няньку поближе. Чего только не сделаешь в погоне за хорошим кадром! Забыв осторожность, она шагает за калитку, перебегает к берёзе, но укрыться за стволом не успевает.
Несколько секунд Маша молча смотрит широко раскрытыми глазами, а потом вопит:
– Караул! Кикимора болотная!
Дело принимает плохой оборот, и Стеша пугается не на шутку.
– Тише, не кричи так. Я не кикимора, я девочка.
– Девочка? – не верит нянька.
– Какого цвета у кикимор волосы?
– Зе… зелёные. А что же у тебя… – Маша дотрагивается до головы, – не коса, а диво дивное.