Ольга Погожева – Я стану твоим врагом (страница 10)

– Я тогда не всё тебе рассказал, – медленно проговорил Ликонт. – Этот телохранитель… это была супруга покойного командующего. Леди Марион…

Януш вздрогнул, оборачиваясь на герцога. Патрон лежал с закрытыми глазами, и лекарь мог только порадоваться, что его реакция осталась незамеченной.

– Женщина? – сглотнув, зачем-то уточнил Януш.

– Нет, – неприязненно усмехнулся герцог. – Скорее, ведьма.

Януш тряхнул головой, приходя в себя.

– И? Как это объясняет то, что произошло с тобой сегодня?

– Сядь, – попросил Нестор, открывая глаза. – Я тебе расскажу.

***

Феодор осторожно шагнул к ближайшему столику, чтобы не оставлять чёрных следов за собой, положил на него красную розу и осторожно осмотрелся.

Он бывал в королевской опочивальне уже не первый раз. За дверью громыхали стражники, переговаривались лакеи, сновали горничные, но он выучил их расписание почти посекундно, и точно знал, в какое время следует прийти, и когда покинуть опочивальню принцессы Таиры.

За дверью раздались голоса, и Фео метнулся обратно к камину, нагнулся, забираясь внутрь, и подтянулся, исчезая в каминном проеме. Подтянувшись ещё раз, он ужом скользнул в боковой дымоотвод, замирая на месте. У него оставалось ещё два-три часа перед тем, как слуги начнут разжигать огонь в каминах, и тогда ему придется убраться отсюда. Но пока что…

Он выглядел сейчас, должно быть, куда хуже презираемых им трубочистов: сажей, копотью и пеплом пропитались, казалось, не только его одежда, кожа и волосы, но всё нутро его: легкие, желудок – всё наполнилось этой черной гадостью. Он приходил сюда уже почти неделю, каждый день или каждую ночь, чтобы оставить на её столике одну из красных роз, растущих в заповедных императорских садах. Ни один из влюбленных мужчин в мире не смог бы повторить его подвига! За одну только кражу розы из-под носа у вездесущих садовников имперского розария грозило тюремное заключение, а уж то, как он выведал путь и пробирался в королевскую опочивальню… Виселица уже извела на него весь запас своих слёз, Фео знал это, но ничего не мог с собой поделать.

Это казалось почти игрой – тайком пробираться в соседнюю верхнюю опочивальню, занимаемую одной из особо приближенных придворных дам, спускаться по дымоходу, рискуя застрять в узких стенках, оставлять розу и – если повезет – дождаться появления принцессы. Чтобы всего один раз взглянуть на неё, только взглянуть…

В этот раз ему, кажется, повезло. Он услышал бойкий цокот дамских каблучков и волну духов, донесших свой аромат даже в плотный пепельный воздух дымохода.

– Ваше высочество, так всё и было! – заливалась хохотом придворная дама, захлопывая за собой дверь. – Вот клянусь! Позор, бесчестие! Скажу вам, эта, с позволения сказать, леди… получила по заслугам. Если бы этикет допускал подобное поведение, я бы поблагодарила герцога Ликонта от всего сердца! Подумайте, ваше высочество: разве стал бы этот образованный, обходительный, очаровательный мужчина совершать такой поступок без веской на то причины? Скандал, ваше высочество, настоящий скандал! Я не осуждаю герцога, нет! Он обаятельный мужчина…

– Леди Августа, – прервал словесный поток звонкий девичий голосок. – Я уже наслышана об этом инциденте. Право же, за целую неделю можно было бы и забыть о нём.

– Забыть!..

– А вам и в самом деле нравится герцог Ликонт? – ловко перевела тему принцесса.

По шуршанию платья Фео понял, что Таира находится рядом с камином – так близко и так далеко.

– О! Ну, не то чтобы я решилась признаться в этом ему лично… Ваше высочество! Вы хотите походатайствовать за меня перед ним? О, ваше высочество, право же, я не думаю… хотя…

– Я не говорила ничего подобного, – цокот каблучков отдалился от камина, и Фео повёл носом, вдыхая последний аромат её духов. – Уверена, герцог в состоянии оценить твои достоинства и без моего вмешательства.

– О… ну…

– Если вы не возражаете, леди Августа, я бы хотела передохнуть перед сегодняшней церемонией.

– О, безусловно! Не каждый день делают предложение руки и сердца! А крон-принц такой красивый молодой человек, и такой обворожительный… Он вновь подарил вам красную розу? Это так романтично, ваше высочество! Так скромно и так… нежно! Вы – счастливица, ваше высочество! Я так рада за вас, так рада…

– Нет никакой уверенности в том, что эти розы от крон-принца, – смято ответила Таира. – А теперь, если не возражаете, я хотела бы побыть одна. Совсем одна, – уточнила принцесса, не дождавшись предполагаемого отбытия назойливой придворной дамы.

– О, конечно, конечно! Но… если не крон-принц, то кто?.. Нет, вы счастливица, счастливица, ваше высочество! Если вам понадобится что-нибудь…

– Это всё, леди Августа.

Феодор дождался, пока захлопнется дверь, и осторожно высунулся из бокового дымохода, соскальзывая вниз. Он не мог уйти, так и не повидав её. Присев на корточки, он медленно выглянул из-за кладки.

Таира стояла посреди опочивальни, задумчиво глядя в окно. Красная роза, которую принцесса вертела в руках, уже успела завять за то время, пока он сумел протащить её сюда, но Таира не желала с ней расставаться. Взгляд серых глаз, задумчивый, грустный, менялся, когда она время от времени бросала взгляд на цветок. Нежные губы трогала трепетная улыбка, и лицо её светилось почти неземным светом. Белоснежные волосы, хотя и собранные в строгий пучок, всё так же оживляли бледное, мраморное лицо. Она стояла там такая одинокая, такая потерянная. Среди множества шпионящих за ней придворных, среди фальшивых улыбок и дворцовых интриг она казалась хрупким цветком, который пытался выжить в непогоду.

Феодору так хотелось коснуться её, заговорить, да что там – в самых дерзких мечтах он представлял, как сжимает её в объятиях и покрывает поцелуями это точёное, совершенное лицо, эти волосы, гладкую, нежную кожу…

И больше всего на свете не хотел он, чтобы чужие губы касались его принцессы. Так не хотел, что порой сам страшился собственных чёрных мыслей.

Таира отложила цветок в сторону, дёрнула за шнурок, вызывая прислугу. Одеваться и раздеваться принцессе помогали придворные дамы под руководством опытной камеристки, так должно было случиться и на этот раз.

Феодор затаил дыхание, глядя, как, не дожидаясь появления женщин, принцесса нетерпеливо скинула с плеч шаль и дёрнула шнуровку корсета…

***

Вечер начался пышно. Очередной бал в этот раз был приурочен ко дню рождения крон-принца Аверона, будущего императора Таира. Коронация должна была состояться в течении ближайших месяцев, чтобы Авероном мог править мужчина. Северина достойно подготовила наследника, сам Нестор Ликонт признавал это: Таир производил впечатление дальновидного, расчётливого и трезвомыслящего политика, и в то же время, подобно сестре, он был не лишён того тонкого обаяния, которое так нравилось народу. Нестор мог только порадоваться, что у него есть шанс изучить будущего императора и, возможно, наладить первый контакт.

Крон-принц Андоим воспользовался временной передышкой между танцами, пригласив принцессу Таиру освежиться, и обе августейшие особы скрылись на веранде. Это вызвало шквал возбуждённых голосов в бальном зале: должно быть, сейчас состоится важный для двух держав разговор.

Императрица Северина не скрывала удовлетворения на холёном, надменном лице. Партия близилась к завершению, направляемая её рукой. Не раз и не два со сдержанной улыбкой обращалась она к принцу Оресту и герцогу Ликонту, находившимся, согласно этикету, подле её трона, одобрительно смотрела на неприкрытый флирт Нивелийской леди Августы, направленный на валлийского генерала. Сам Нестор терпеливо скрывал раздражение от такого назойливого внимания, но это не мешало ему раздаривать улыбки направо и налево, безошибочно определив, что от его поведения с настойчивой дамочкой зависит его репутация во дворцовых кругах Аверона.

Синяя баронесса тоже была здесь. Чуть позади трона, почти рядом со стражей, достаточно близко, чтобы услышать обращение императрицы, но достаточно далеко, чтобы не находиться в круге приближенных благородных особ. Как и прежде, с ней никто не заговаривал, не делился сплетнями, не приглашал на танец. Она стояла во главе бального зала, среди толп наряженных придворных и гостей, но казалась более одинокой, чем если бы вышла на поле боя одна против целой армии противника.

Нестор бросал на неё мимолетные взгляды, стараясь, чтобы этого не заметила прилипнувшая к нему леди Августа, и с каждым разом всё больше убеждался: он ничего не сумел сделать, чтобы лишить её колдовских чар. Проклятая ведьма оставалась по-прежнему хороша.

Стараниями камеристки чёрные волосы были уложены так, что, как ни приглядывался Ликонт, он не мог увидеть нанесённых повреждений. Сапфировые камни блестели в чёрных прядях, и синее с золотом платье облегало крепкую фигуру, выгодно подчёркивая все её женские достоинства. Взгляд то и дело останавливался на белой шее, которую обхватывало сапфировое колье, на высокой груди, выразительно очерченных губах…

А её взгляд! Во имя Единого, многое отдал бы Ликонт, чтобы заполучить такой взгляд – слегка насмешливый, чуть высокомерный, и в то же время бесконечно понимающий – немногие обладали бы подобной выдержкой после пережитого позора. Она держалась превосходно! Под косыми взглядами придворных, под ядовитыми фразами, под ехидными смешками со стороны. О Единый, как она держалась…