Ольга Погожева – Пуля в голове (страница 41)

Диана мягко пожала всё ещё ледяные пальцы детектива.

— Ошибок не совершает только тот, кто ничего не делает, — тихо сказала она. — Я вот могла бы сделать столько хорошего… помочь людям… но страх губил во мне всякое доброе начинание. Я боялась, что о моих способностях узнают не те люди. Что меня найдут… или депортируют в Мексику. И я годами прятала дар в себе, помогая лишь изредка, вот как Амели… Мне стыдно, — с трудом вытолкнула Диана, тоже прикрывая глаза. — И только глядя на вас… на тебя, Джон… я наконец поняла, как много потеряла. И что ещё хуже — как много потеряли те, кому я могла бы помочь, но так и не помогла…

Крепкие пальцы детектива сжали её ладонь, и некоторое время оба молчали. Тихо срывались капли в бутылке, тикали часы над входом, слышались приглушенные голоса из коридора.

— Всё будет хорошо, — пообещал наконец Джон. — Ведь нам теперь есть, за кого держаться.

Диана улыбнулась, открывая глаза. Пока что они хватались друг за друга: детектив в белой рубашке, окровавленной у ворота, с развязанным галстуком и подкатанными рукавами, и она, в белой повязке на припухшей шее, выдохшаяся после короткого монолога и совершенно разбитая. Скорей бы прокапал раствор — и…

И ещё одно.

— Джон, — позвала Диана. — Ты доверяешь доктору Вольфу?

— Больше, чем себе, — подтвердил детектив, открывая глаза. — С чего такие вопросы?

— А если бы он совершил что-то… странное… может, даже противозаконное… Что бы ты решил?

— Что у него есть на то причины, — настороженно отозвался Джон, внимательно следя за её лицом. — В чём дело, Диана?

Диана сделала глубокий вдох, пережидая спазм в горле, и через силу призналась:

— Я только что видела Мэйовин О’ Рид. Доктор Вольф невольно её вспомнил, сам, когда медсестра позвала пациентку. Так ярко, что я увидела, не касаясь… Я ведь не могу его прочитать — только случайно увидеть, если образ прорывается наружу. В этом воспоминании… Мэй передавала доктору Вольфу деньги…

…В кабинет они ворвались с грохотом и дребезжанием, переполошив администратора в приемной и последних уходящих пациентов. Детектив Ллойд, цепляясь за штатив, рвался в кабинет первым, Диана, отчаявшись удержать Джона, шла второй, следя, чтобы игла капельницы не вырвалась из напряжённого предплечья детектива.

— Доктор Вольф занят! — возмутилась непробиваемая миссис Фишер, выталкивая их обратно в коридор. — У него пациент! Вернитесь в палату, куда вы с капельницей?!

— Вольф! — позвал Джон, вваливаясь-таки в кабинет. Тщедушная миссис Фишер, увы, не могла задержать жаждущего истины детектива. — Это правда?! Ты встречался с Мэйовин?

— В палату иди, — глухо донеслось из смотровой комнаты. — Или вколю тебе успокоительного.

— Выйди, — не то попросил, не то пригрозил Ллойд. — Поговорить нужно.

— Только после тебя, — вежливо ввернули из-за перегородки. — Джон, у меня пациент. Закончу, приду, поговорим.

Диана мягко потянула Джона за локоть, но детектив вдруг запнулся взглядом о женское пальто, висевшее на вешалке у входа. И медленно, словно во сне, потянул за уголок шали, спрятанной в рукаве.

— Мэй, — уже совершенно спокойно позвал Джон, выпрямляясь. — Выходи. Я ведь помню эту шаль: у Эвелин точно такая же. Подарена вашей тётушкой из Дублина на Рождество. Вы ведь, в конце концов, её любимые племянницы…

Из смежной, смотровой комнаты донёсся невнятный звук и судорожный женский вздох, а затем оттуда появился доктор Вольф, на ходу снимая хирургические перчатки. Диана впервые увидела, чтобы обычный приём вёлся в защитных перчатках: насколько она знала, большинство операций по-прежнему проводились голыми руками. Видимо, доктор Вольф сказал правду, и это была действительно дорогая клиника.

Или же в ней настолько часто проводились операции, что даже рядовой врач на приёме располагал самыми последними средствами защиты и дезинфекции.

— Ну почему тебя принесло именно сегодня? — вздохнул Константин, ни к кому особенно не обращаясь. — Мэй напугал, себя едва на тот свет не отправил…

— Мне позвать администратора? — поджав губы, уточнила медсестра.

— Нет, миссис Фишер, — отмахнулся доктор Вольф. — Оставьте меня наедине с пациентами, пожалуйста. Детектив Ллойд сейчас вернётся в седьмую палату.

— Детектив!.. — снова напряглась медсестра. — У нас проблемы, доктор?

Вольф молча покачал головой, и миссис Фишер, поколебавшись, наконец

вышла.

— Чем её не устраивает то, что я детектив? — зацепился вдруг Джон. — Вольф?

— Джон, — не поддался невысокий доктор, оглядываясь на смотровую. — Катись пока обратно в палату, мы с Мэй сейчас придём.

— Нет, — не поддался Ллойд. — Дай мне поговорить с ней, Вольф.

— Видимо, сотрясение оказалось серьёзнее, чем я предполагал, — вздохнул доктор Вольф. — Ну, правда, Джон, куда с капельницей? Всё равно не уйдёшь, пока раствор не кончится.

— Так заканчивай прямо сейчас! — нахмурился детектив. — Мне резко полегчало.

— Вообще-то я и поставил капельницу, чтобы тебя к месту привязать. Но недооценил непробиваемое ллойдовское упрямство…

— Вольф, дай мне поговорить с Мэй, — жёстко потребовал Джон.

Диана невольно поёжилась: от детектива вновь повеяло силой. Той, которую она не видела, и той, которая не могла бы ей навредить, но от одного ощущения становилось не по себе. И капельница, к которой по-прежнему был привязан Джон Ллойд, ничуть не умаляла угрозы.

— Не дам, — не менее жёстко отрезал доктор Вольф, глядя в глаза другу. — Говорить с ней ты будешь в моём присутствии и только после того, как закончишь с процедурой сам. И если мне покажется, что пора прервать разговор, то именно так ты и поступишь. Потому что я — её лечащий врач, и потому что любые волнения в её положении противопоказаны.

Диана медленно осела на кушетку.

— В её… положении… — тупо повторил детектив, пошатнувшись.

— Да, — сказал доктор Вольф.

Джон всё ещё переваривал услышанное, а Константин усмехнулся и добавил почти буднично:

— Я же говорил, что без меня вы девицу не найдёте.

Диана растерянно глянула на Джона, пока детектив заталкивал в голову услышанное. Следующий вопрос доказал, что у Ллойда это не очень-то получилось:

— Кто отец?

— Я, разумеется, — закатил глаза доктор Вольф. — И как честный человек, обязательно женюсь. Как только вы, наконец, уберётесь из кабинета.

— Риччи, — севшим голосом догадалась Диана.

— А деньги? — не выдержал Джон. — И драгоценности?

— Когда ты стал таким меркантильным, Джон? — удивился Вольф. — Но если тебе горит, то под столом валяются.

Диана невольно взглянула под стол следом за Джоном. Там, прямо у кресла доктора, стоял кожаный саквояж. Небольшой и достаточно удобный даже для женской руки, потрёпанный и неприметный, чтобы не привлекать внимания, и туго набитый, судя по выпирающим бокам.

— Диана, — хрипло попросил детектив.

Диана встала с кушетки и, повинуясь просьбе Джона, присела у стола, вытягивая неожиданно тяжёлый саквояж.

— Прямо сейчас пересчитывать будете? — скучающе уточнил доктор Вольф.

Диана расстегнула замок, открывая набитый толстыми пачками саквояж.

— Свёрток с драгоценностями на дне, — подсказал Константин.

Диана молча застегнула замок и поднялась, задвигая саквояж обратно под стол. Миссис Бэрроуз недаром переживала — такой суммы денег Диана не видела даже в кабинете сеньора Флореса.

— И… когда ты собирался… — не сразу обрёл голос Джон.

— Я всё думал, как бы подбросить деньги в управление так, чтобы подозрения не пали на Мэй, — ответил, присаживаясь за стол, Константин. — Но ты слишком ревностно взялся за расследование. Пока я думал, ты уже и припёрся. Простите, мисс Фостер.

— Лучший способ — это чистосердечное признание!

— Я тоже так подумал, — согласился Вольф. — Но Мэй отказывалась наотрез. Понадобилось время, чтобы она перестала бояться и приготовилась к неизбежному.

— Зачем она их вообще взяла?! — не выдержал детектив Ллойд, и доктор Вольф внезапно нахмурился.

— На память! — отрезал Константин, сцепляя руки «замком» на столешнице. — И больше я не отвечу ни на один вопрос, пока ты не приляжешь обратно в палату. Нет, Мэйовин сейчас не выйдет, потому что одевается. Да и ты, положа руку на сердце, полураздет. Возвращаешься по-хорошему? Или мне рассказать Эвелин о твоих забегах с капельницей по коридору?

Угроза подействовала: детектив Ллойд прикинул последствия, помедлил для солидности несколько секунд и, наконец сдавшись, развернулся к выходу.

— Жду, — коротко проронил он на прощание.

Диана убедилась, что Джон благополучно достиг седьмой палаты и улёгся на кровать почти смирно, прежде чем дверь снова открылась, и внутрь вошла неулыбчивая миссис Фишер.

— Посетители, — предупредила медсестра.