Ольга Погодина – Князь Лавин (страница 62)

– Ты… – выдохнул хайбэ, и в этот момент он тоже узнал молоденького воина, который почти позволил ему уйти, – там, на площади, когда он пришел за своей умирающей матерью.

Илуге охватила бесконечная печаль. Он успел подумать о том, что лучшего врага, от которого он хотел бы принять смерть, ему не найти, и повернул секиру, чтобы ударить плашмя. А потом ударил меч хайбэ.

Глава 14. Сила притяжения

– Что происходит, Дордже?

Лицо Ицхаль было абсолютно непроницаемо. Она стояла рядом с Элирой и выглядела…подавленной. Она даже не успела толком повидаться со своим сыном, как он снова уехал. Но то, что ей рассказала Элира, заставляло кровь стынуть в жилах. Ицхаль с трудом заставляла себя контролировать свои мечущиеся, как птицы, мысли:

Великий Падме! Гули на равнинах Гхор! Гуль-цлэ напал на моего мальчика! Гуль чуть не убил моего сына! И я даже ничего не ощутила!

– Боюсь, что худшее, – мрачно сказал жрец, сосредоточенно переплетая пальцы, – Но ты и сама поняла это, княжна.

– Дордже, их нужно немедленно остановить!

– Ты предлагаешь мне заняться этим в одиночку? – поднял бровь жрец.

– Ну тогда возвращайся, – в сердцах бросила Ицхаль, – Дорого каждое мгновение! Нужно немедленно оповестить все секты. Разыскать все защитные заклинания! Поставить заслоны на перевалах! Не мне говорить тебе, что целью гулей является Ургах. О Падме, что будет, если они его захватят – ведь они подобрались уже так близко!

– Я слышу речь ургашской княжны, – тонко усмехнулся Дордже Ранг, и Ицхаль резко осеклась, поднеся руку ко рту и разглядывая ее словно бы с недоумением.

– Это неважно, – произнесла она еле слышно, поднимая глаза выше него, к окну, – туда, где сквозь шелковые драпировки садилось за горы оранжевое солнце.

– Им нужны в первую очередь камни, – раздумчиво произнес старик, – Огненные опалы лханнов. С их помощью они размножаются. Пока они собирают все, что могут, здесь. Пока их не наберется достаточно, в Ургах они не сунутся. Но когда закончится это " пока"…- добавил он многозначительно.

– А нельзя ли…попросту закрыть шахты? Вы ведь можете сделать это? Известить секту Бал-Лхамо, их Бдящих…- Элира задала вопрос несколько неуверенно.

– Гули увеличивают свою силу, либо размножаясь тем способом, о котором я сказал, – Дордже Ранг поджал губы, – Либо убивая. В отсутствие средств размножения они будут убивать. Сотнями. Тысячами. И мы не знаем, сколько их уже есть.

Ицхаль подумала о необъятной империи куаньлинов, о сотнях тысяч заселяющих ее людей. Этот источник поистине неиссякаем. Источник пищи для гулей. Ее передернуло.

– Мы все были слепы, занятые своими дрязгами, – неужели она слышит нотки вины в голосе жреца? – Последнее время Ригванапади вдвое увеличил добычу опалов, потому что куаньлины начали платить за эти камешки вчетверо против их прежней цены. Нам следовало догадаться…

– Он продает их куаньлинам? – ужаснулась Ицхаль, – Запрет на торговлю опалами действует уже пятьсот лет – со времени…со времени последнего пришествия гулей…

– Вот именно, – коротко бросил Дордже Ранг.

– Значит, убийство Ригванапади… настолько необходимо? – Ицхаль почти шептала.

– Суди сама, – пожал плечами жрец, – На самом деле то, что я узнал недавно, куда важнее всего этого.

– Что же? – прищурилась Ицхаль. Она машинально теребила кончик одной из длинных кос, спадавших с ее плеч к бедрам. С такой прической, в обычной степной кожаной безрукавке и узком халате, она казалась младше своих лет, совсем юной. Если не видеть глаз.

– Это ты.

– Я?!

– Ты. Ярлунга. Я не знаю точно… но приход Ярлунги как-то связан с гулями. По крайней мере, оба раза, когда они появлялись, появлялись и Ярлунги. Твои желания сбываются. Это то, что…может быть оружием.

– Предлагаешь мне принести себя в жертву, подобно гхи? – Ицхаль выпрямилась, ее голос стал ледяным.

– Предлагаю вернуться в Ургах и править… и направлять своего сына, – поспешно поправился Дордже Ранг.

– Я вижу, ты все уже спранировал, – ядовито процедила Ицхаль. Ее руки сжались в кулаки, – Одного ты все же не учел, Дордже. Мой сын. Я не желаю, чтобы он когда-либо стал твоей – или чьей-нибудь, – игрушкой.

Дордже Ранг отступил на шаг, поднимая руки в умиротворяющем жесте.

– Конечно, нет! Но разве тебе не хотелось бы вернуться домой?

Она быстро опустила глаза, прежде чем Дордже и Элира успели увидеть в них глубокую, тщательно скрытую тоску. Тоску по звукам гонгов, ежедневно встречающих закаты и рассветы, по снежным грифам, скользящим на белоснежных крыльях к своей жатве, по звуку ургашской речи, по запаху воска, пыли и старой кожи, – запаху манускриптов из ее личной библиотеки. По горящим золотом крышам княжеского дворца в Йоднопанасат. Тоску по ее родному миру, по всему, что ей дорого. Почему ей выпала невозможность совместить любовь к своей земле с любовью к лучшему из мужчин? И к своему сыну…

– Я считал, что повидал достаточно, но такого я еще не видел, – сказал Дордже Ранг и добавил, пожав плечами, – Человек глуп.

Заходящее солнце, еще дышащее зноем, красным шаром катилось за горизонт. Три дня назад прошла страшная гроза, повалившая яблони в саду наместника, но после нее, как это всегда бывает, наступили тихие и ясные дни покоя. Где-то в саду отрывисто тенькала какая-то птичка, изредка прерывая свой концерт возмущенным чириканьем.

Он стоял напротив Заарин Боо во дворце наместника Чод. Они оба выглядели здесь очень странно: ургаш в его потрепанной одежде и шаман в плаще из серых птичьих перьев, с вплетенными в длинные косицы амулетами. Ицхаль, очень напряженная, молча переводила взгляд с одного лица на другое.

Это был первый раз, когда они встретились с глазу на глаз. Ей еле удалось уговорить Ринсэ встретиться со жрецом: Заарин Боо хранил о стране снегов и ее обитателях не самые приятные воспоминания и старательно избегал незваных гостей.

Впрочем, он всех избегал. Ицхаль так еще и не осознала до конца, что мальчик, о котором она мечтала почти двадцать пять лет своего вынужденного одиночества, стал совсем другим. Все еще любящим и любимым – но другим, настолько другим, что иногда ей хотелось плакать. Иногда, глядя в его глаза, она видела в них темную холодную бездну небытия. Это пугало даже ее, всю свою жизнь привыкшую видеть и говорить с людьми, оделенными сверхъестественным.

– Не могу сказать того же о тебе, – неласково буркнул Заарин Боо, – Вас я в свое время повидал достаточно.

– Да. Школа Лонг-тум-ри, – кивнул Дордже, – Элира сказала мне.

– Ты видишь моего двойника? – в устах Зарин Боо это не прозвучало вопросом,

– Да. И это поразительно! – воскликнул жрец, – Мы, конечно, тоже можем создавать двойников, – вон, Ицхаль тоже это умеет. Но твой двойник, – он наклонил голову, взгляд его сделался пронзительным, – эта птица… она выглядит совершенно самостоятельной.

– У нас говорят, что человек отбрасывает одну тень, а шаман – две. На это способен не всякий, и никакими упражнениями этого не добиться. И еще – не ты выбираешь своего двойника, а двойник – тебя. В этом смысл посвящения.

– Я никогда не думал, что у северных варваров существует такая сильная магия, – задумчиво протянул Дордже Ранг.

– Всегда полезно… узнать что-то новое, – теперь в голосе Заарин Боо прозвучала откровенная насмешка.

– Ты говорил мне… – Ицхаль решила вклиниться в разговор, и оба мужчины тут же повернули головы к ней, – Ты говорил, что Илуге…

– Твой сын очень странный.

– Илуге отбрасывает две тени в мире Тарим Табиха.

Оба сказали это одновременно, и озадаченно уставились друг на друга.

– Значит, и у него есть двойник? – спросила Ицхаль.

– Есть, – кивнул шаман, – Только он его еще не…задействовал. Так сказать будет правильнее. Поэтому ты, жрец, – он кивнул Дордже Рангу, – еще не смог увидеть его.

– Значит, Илуге – шаман? – в голосе Ицхаль прозвучала тревога, – Я слышала, что многие шаманы болеют какой-то странной болезнью, похожей на безумие…

– Многие, но не все. Время Илуге пока не пришло, – сказал Заарин Боо.

– Как ты думаешь, почему? Ему не хватает… подготовки? Посвящения? – Ицхаль подняла на него свои зеленые глаза, в которых пряталось беспокойство. И…что еще? Нетерпение?

– Я думаю, у него просто не было времени, – медленно сказал Заарин Боо, – Ему не хватает…одиночества. Сосредоточенности. Покоя. Вокруг него слишком много людей и дел, чтобы он мог и хотел…искать что-то в себе. Люди, любые люди вокруг, много дают – но и много забирают. Многие живут всю жизнь, так и не осознав, кем являются на самом деле, именно поэтому.

Дордже Ранг уважительно поднял брови, прислушиваясь к словам шамана.

– Ты…будешь рядом, если оно придет? – неуверенно спросила Ицхаль.

Зарин Боо улыбнулся.

– Да.

Ицхаль легонько выдохнула. Тревога, плескавшаяся в ее глазах, ушла и они стали теплыми и ясными. Верящими. За такой взгляд такой женщины мужчина способен на все, что угодно.

Дордже Ранг задумчиво наблюдал за ними.

– Кровь Итум-Те и магия северных степей, – пробормотал он, – что-то из этого получится…Должно получиться.

Ицхаль резко обернулась к нему:

– Мой сын не игрушка в ваших играх, Дордже!

– Все мы игрушки в руках богов, – примирительно сказал жрец, – разве не так, о Ярлунга? Та, чьи желания сбываются…

Лицо Ицхаль исказилось от боли.

– Вот это то, чего не понимаю я, – Ринсэ теперь смотрел на Дордже Ранга тем же немигающим взглядом, – Не будешь ли ты так любезен объяснить мне это, жрец? Я вижу протянутые к ней щупальца судеб, – твоей и моей в том числе, – но все вокруг нее сплетается в странный, сложный, запутанный клубок, разглядеть в котором что-то невозможно.