Ольга Петрова – Не морозь меня! (страница 2)

А с наступлением моего ноябрьского кризиса Костя стал просто необходим, хотя себе я бы в этом никогда не призналась. Любыми ухищрениями я старалась не проводить дома вечера. Заезжала лишь захватить Шарика и отправлялась куда угодно и с кем угодно: с коллегами по работе, студенческими подругами, школьными друзьями. Короче, с тем, кто под руку подвернется. Костя подворачивался чаще всех.

Так было и в тот вечер. Я ехала домой, заранее боясь темных окон и не желая туда ехать. В понедельник сложнее всего найти компанию, начало недели, у всех и так дел хватает. Но тут зазвонил телефон, и Костя, вклинившись через громкую связь в жизнеутверждающие обещания Короля и Шута разбежавшись, прыгнуть со скалы, бодро поинтересовался, чем я собираюсь прямо сейчас заняться.

«Повеситься», – мрачно подумала я, но вслух, конечно же, сообщила, что ничем особенным.

– Тогда заезжай ко мне! Вышел новый сериал в стиле «готическое фэнтэзи», как раз, как ты любишь. Закажем суши и посмотрим.

Несколько мгновений я колебалась, но до того времени, когда можно будет лечь спать, вернее, мучиться бессонницей, было еще целых пять часов.

– Давай лучше ты ко мне, – наконец, решила я. – Дома Шарик один.

Костя привез бутылку кальвадоса, со смехом объяснив, что это ему подарили какие-то друзья по совместному отдыху в Турции, который имел место неизвестно сколько лет назад, и с которым было связано множество курьезов.

Темнота в предвкушении ухмылялась в окно, словно знала все заранее. А я, неожиданно прозрев от непривычно крепкого алкоголя, вдруг поняла, что Костина беззаботная болтовня – лишь притворство. Он смеется своим историям, а сам тревожными глазами все следит за мной, все ждет от меня чего-то. И когда он оказался рядом, так близко, что я увидела отражавшуюся в его глазах ноябрьскую тьму, я осознала, что он вовсе не спасательный круг, а тот самый камень на шею.

В два часа ночи я сидела у окна, завернувшись в плед, и смотрела, как первый снег накрывает землю погребальным саваном. Становилось гораздо светлее, и, наверное, веселее, но мне казалось, что погребают меня, и теперь уже точно ничего не будет.

– Не упрекай себя, – послышался ровный Костин голос из глубины спальни. – Он что, клялся тебе в любви и верности? Уверен, что нет, как и ты ему.

«Нет», – подумала я, чувствуя, как в глазах вскипают слезы. «Не успела».

– Вот что! – он подошел ко мне, присел рядом и приподнял мне подбородок, заставив поглядеть на себя. – Выходи за меня.

– Ты что же, решил, что, как честный человек, теперь должен на мне жениться? – расхохоталась я ему в лицо. – Открою тебе секрет, что секс по пьянке перестал быть причиной для свадьбы еще в прошлом веке.

Жестким рывком он поставил меня на ноги и тряхнул за плечи.

– Думаешь, я не вижу, что с тобой происходит? Сначала пыталась переделать за год то, на что другим нужна целая жизнь, потом впала в депрессию. А после этого бросишься во все тяжкие и примешься делать глупости. И, несомненно, выскочишь замуж за первого встречного, – он успокоился, заботливо поправил плед и властно привлек меня к себе. – Так пусть этим первым встречным буду я.

– Я могу хотя бы подумать? – пробормотала я.

– Подумай, – согласился он, и вышел из комнаты.

– Что делать? – тихо спросила я у Шарика, который как раз вылез из-под кровати и смотрел на меня крайне укоризненно.

В самом деле, какая разница, если собственная жизнь стала для меня досадной обузой? Будучи человеком ответственным, я никогда не позволю себе даже думать о том, чтобы с ней покончить. Я бы готова предложить ее кому-нибудь другому – алё, тут жизнь есть непрожитая, довольно молодая, здоровая, с перспективами. Но только вот не знаю, как и с кем подобные сделки оформляются, так что, видимо, придется как-то справляться самой.

– Я согласна, – громко произнесла я.

– Я рад! – откликнулся он.

Ни слова о любви не было сказано.

Тот первый ноябрьский снегопад растянулся на сутки, повергнув город в транспортный коллапс. Мгновенно выросли высокие сугробы и очереди на шиномонтаж. Снег оборвал провода, засыпал дворы и крыши, балконы и воспоминания о лете. Город погрузился в привычный промозглый полумрак и будто бы вздохнул, засыпая.

2. ТО ЛИ МНИТСЯ МНЕ, ТО ЛИ ЧУДИТСЯ

Ох уж эта зима. Холодно так, что непонятно, как вообще жить. Влажно или морозно, снежно или ветрено, холод пробирает до костей и вымораживает все мысли и чувства. Всякие там мороз и солнце, лыжи и коньки – это не для меня. Я могу только передвигаться небольшими перебежками от машины до дверей. Еще три месяца зимы можно было бы вытерпеть, но целых полгода, когда снег выпадает в ноябре, а окончательно тает лишь в апреле! Это такая жуткая несправедливость, что я бы вышла на митинг против зимы, если бы только это помогло.

Я была очень занята: пыталась осознать, что я теперь Костина невеста, а в перспективе жена. События развивались со стремительностью и неотвратимостью снежной лавины. Как-то само собой решилось, что свадьба будет весной, и ресторан был уже выбран, и моя квартира наполнилась свадебными каталогами, которые надо было просмотреть. Но я никак не могла отделаться от чувства, что все происходит будто бы параллельно, не затрагивая лично меня.

Так как Костины родители по уровню занятости могли бы соперничать лишь с президентом, первое представление произошло на территории моей семьи. Мама поначалу впала в ступор, когда на пороге возникла безнадежно незамужняя дочь в сопровождении кавалера, да еще какого! Однако она быстро пришла в себя и в лучших традициях маменьки из романов Джейн Остин усадила Костю пить чай, а затем тонко, с изяществом английской разведки выпытала у него все важные детали биографии и планы на жизнь. При этом я узнала немало нового о человеке, за которого, вообще-то, собиралась замуж. Вопрос о браке всплыл на третьей чашке чая. «Жениться-то пока не думаете?» – невинно осведомилась родительница, маскируя за шутливым тоном отчаянную надежду. И тут вместо того, чтобы поперхнуться, закашляться и заюлить, кавалер спокойно отставил чашку и сообщил: «я сделал вашей дочери предложение, и она его приняла». Мама оторопела, не поверив своим ушам, а когда поверила, не смогла скрыть восторга. Обычно немногословный папа прокашлялся и осведомился о причинах нашей поспешности. В ходе экспрессивного обсуждения, во время которого все говорили одновременно, я уточнила, что не беременна, мама заявила, что после того, как я столько лет не торопилась замуж, теперь не грех и поспешить, а Костя с присущей ему дипломатичностью успокоил всех, предложив выбрать дату для свадьбы. После этих слов мама включила режим тещи, и медовым голосом предложила потенциальному зятю проследовать в гостиную на принудительно-обязательную демонстрацию моих детских фотографий и выпускных альбомов, а мы с папой, как самые слабонервные, остались на кухне допивать чай.

– Ты действительно хочешь выйти за него замуж, лапуля? – ласково спросил папа. – Парень он вроде толковый, только будто немного сухой.

Задушевные беседы отца с дочерью были в нашей семье не приняты, и нам обоим было неловко. Я замялась, но видимо, папе был важен мой ответ, и он добил:

– Вы любите друг друга?

Ах, если бы можно было, как в детстве, разрыдаться и признаться, что все это нечаянно получилось, и что я больше так не буду. Но детство давно кончилось и за свои слова и поступки надо было отвечать по-взрослому, поэтому я улыбнулась, потрепала отца по руке и бодро соврала:

– Конечно, папуля, мы любим друг друга. И я очень хочу выйти за него.

В обязательной декабрьской суматохе, когда всем непременно нужно успеть завершить все дела до конца года, свадебные заботы слегка потерялись. Я наконец-то перевела дух и словно посмотрела на себя со стороны. Пусть я и не была восторженной невестой, представляющей семейную жизнь исключительно в радужном свете, тем не менее все казалось разумным и логичным. Ведь надо признать, Костя – отличная партия, и вряд ли мне когда-нибудь подвернется лучший вариант. А то, что он не слишком эмоционален, лишь к лучшему, так как излишняя чувствительность и впечатлительность мне добра не приносит. По всему выходило, что нас ждет идеальное, правильное, точно рассчитанное будущее.

После той единственной ноябрьской ночи наши отношения будто и не изменились, только больше тем для общения появилось в связи с предстоящей свадьбой и планами на будущее. Правда, порой его воззрения относительно моей роли в этих планах ставили в тупик своей категоричностью. То он показывал машину, которую планировал мне купить, то невзначай заводил разговор о возможном переходе в его компанию, или напоминал, что пора бы дать объявление о сдаче моей квартиры в аренду, чтобы найти заранее жильцов. Понемногу приходило осознание, что та жизнь, которую я выстроила сама, подлежит кардинальным изменениям, и все мои личные достижения обесценятся на фоне того, что даст мне брак. Впервые за долгое время я начала понимать, что не такая уж она и плохая, моя жизнь, которую я совсем недавно готова была кому-нибудь подарить просто так.

Переломным моментом оказался новогодний корпоратив, которого не было. Дело в том, что наше руководство порешило, что пить кубинский ром лучше всего на исторической родине напитка, и проинформировало, что наступление нового года будет отмечать без преданного коллектива. Коллектив обиделся, но, получив тринадцатую зарплату, воспрял духом и вознамерился немедленно начать праздновать, хотя была лишь середина декабря. Было решено отправиться в клуб и вдоволь повеселиться. Изначально я участвовать в совместном веселье не планировала, но коллеги стали активно зазывать, и я неожиданно для себя самой согласилась.