Ольга Павлова – Мотивчик судьбы (страница 2)

Нью-Йорк 31 декабря 1979 г., 23:55— Лялечка давай не будем вспоминать просит Толя так тоскливо! И всё-таки с Новым годом C новой жизнью этом Новом Свете!— Да с Новым годом Толя! Водка обожгла горло но хмеля не было нервы...— Толя ты никогда не рассказывал мне о своей первой любви о Вале которой ты посвятил самую лучшую свою песню Радовать...— Если хочешь я расскажу тебе было это в семидесятом году зашёл я на почту в Днепропетровске там за столиком стояла девушка что-то писала посмотрел на неё сразу влюбился сразу навсегда! Я внутренне леденею но не перебиваю зачем считаться с мёртвыми хотя иногда они живее живых... А Толя продолжает:— Я к ней подошёл назначил свидание она не пришла я не мог её забыть ни адреса ни телефона хотя судьбу нельзя обмануть месяца через три встретил её около филармонии привёл на концерт с тех пор стали встречаться...— Ты прямо вот так с первой встречи влюбился?— Да так случается сразу понял тогда что не смогу без неё жить решили пожениться но мои родители ты же их знаешь еврей и украинка были против это для них казалось кощунством это потом они многое поняли а тогда ушёл из дома жили очень бедно Валя работала а я писал песни просто так в пустоту но всё равно верил наступит день... И Валя верила потом Москва где снимал квартиру доме твоего отца Валя ко мне приехала через год а через пять месяцев заболела... А потом всё!То время помнила хорошо мне было семнадцать лет у меня была первая дикая любовь одним мальчиком папа уже жил отдельно другая семья но дружили часто приезжала как-то папа познакомил меня молодым начинающим композитором:— Знакомься дочка Это Анатолий Гросс а теперь Днепров это я так его переименовал!В доме у отца всегда полно народа певцы певицы композиторы поэты Толя регулярно бывал у папы отчитывался советовался вёл себя странно сидел прямо держа спину а ноги поджав сидел как на жердочке внимательно слушал папу потом садился за инструмент играл рядом всегда полная розовощёкая девушка улыбалась глаз не сводила одна встреча до сих пор стоит перед глазами папа отчитывает Толю мучительно улыбаюсь почему-то стесняюсь Валя пристально смотрит то на Толю то на меня долго без пауз улыбается... А потом месяца через два узнала умерла от рака крови буквально за неделю по земным меркам семь дней а из рассказов потом узнала как мучительно долго страдала Валя зная уходит молчали врачи бессильные помочь какими длинными безрассветными были ночи...

Нью-Йорк 1 января 1980 г.«Новый год шагает по планете» вспоминается антиамериканская фраза советских дикторов а мы молчим каждый бродит своих воспоминаниях кажется мазохизм крови русских женщин опять прошу рассказать о Вале:— После похорон совсем потерялся себя потерял дел один пустой квартире сутками плакал опять первой пришла помощь музыка...«Радовать хочу тебя сегодня радовать выдумать хочу тебя сегодня выдумать чтоб самому себе завидовать...» Спасибо Михаилу Таничу стихи выдумал надежду Валя просто уехала вернётся говорил себе дней через десять приехал твоему отцу помню тот день папа нервничал приехала случайно сразу доченька у Толи такое несчастье Валя умерла молодая сейчас придёт утешить не знаю... вошёл ахнула про себя узнать трудно седой лунь глазах безысходная тоска взглянула повеяло холодом озябла душа папа говорил а не знала вести себя хотелось подойти погладить по голове ребёнка...Москва Тамара Миансарова сама удивлена как хорошо приняли Толины песни радио небывалый случай худсовет одобрил сразу три песни вдохновлённый вернулся Днепропетровск вскоре переехать Москву папа написал много хороших песен две вошли первый альбом Софии Ротару Веточка рябины Целый мир писал Михаилом Таничем Радовать Александром Дементьевым Я ненавижу людях ложь Игорем Кохановским Облака реке исполняли Таньяна Ненашева Иосиф Кобзон Валерий Ободзинский другие... Жить правда трудно снимал крохотную квартиру Чертаново куда приехала после смерти жил там один один любимых поэтов Михаил Танич супругой музыка друзья вечный спасательный круг дружил Юрием Антоновым Владимиром Добрыниным молодые вызывали праведный гнев патрициев советской музыки громили гробили художественных советах радио телевидения пропечатывали газетах назло азартом молодых писали классные песни обожала молодёжь выручала студия грамзаписи Мелодия политика политикой пластинки нужно продавать выпускали записи молодых потом разлетались переписывали магнитофоны пели ресторанах авторские помогали молодым помереть голоду Женя Мартынов приехал Москву никого ничего зная похожий правнука Сергея Есенина изумлённо глядел синеоким взором поселился у Толи первый повёл знакомиться теми от кого зависела судьба начинающих композиторов кто мог помочь интересное время искусство напоминало хождение натянутому над пропастью канату шаг влево ату против шаг вправо слишком за баланс умение вовремя поддакнуть проголосовать подскочить подать крякнуть словить уловить убаюкать утвердить смахнуть подмигнуть ценились выше всех талантов партийность творчества вот главным критерием художественных советах сидели талантливые алчущие никого корыту пропускать профессионалы безусловно талантливые безусловно любимые народом слишком прилипшие заветным креслам маститые композиторы поэты-песенники жаждали свежей крови интересно работать молодыми музыкантами помогли Антонову Мартынову Добрынину также прекрасные поэты Михаил Танич Андрей Дементьев Игорь Шафиран Леонид Дербенев Наум Олев Игорь Кахановский Павел Леонидов...Нью-Йорк январь пять утра снег тишина я Толя Толя я Ляля а рассказывал досталось твоим отцом песню До чего же Россия ты русская помню рассказывал подробности знаю пришли радио показали знаешь певучая медовая такая ли хотя есть полынный привкус стихах вообще настоящая русская песня антисемитском СССР истинно русские ставшие народными писали композиторы евреи Михаил Блантор Дунаевский Кац Богословский Фрадкин Френкель многие другие совпадение парадокс может гонения вековые сделали этих людей чувствительными российской безысходной красоте может только лишенцы могут до конца оценить медово-полынное величие Родины впрочем какие же они евреи личность формирует культура воспитаны культуре родной язык русский важно кто есть кто все люди еврейские русские русские евреи или песню зарубили стихов возмутила строчка Россия русская имел виду написав Россия какая же она по-вашему пытали сумасшедствие ведь классная строчка настоящая поэзия поэтому рубанули да уж скучаешь вот тут всего ничего прямо схожу главное осмыслить никогда видеть России нет верю глаза закрою маму вижу идёт осенней Москве улыбается дальше дальше уходит листья падают золотые розовые бронзовые зелёные отгораживают останавливается кричу ма-ма а она не оборачиваюсь кричу кричу пойдём спать скоро дети встанут папа чувствовал себя плохо болело России сердце даже английский учить жена дама умная сдержанная грустила остались мать сестры шесть лет не видела мальчишки сын Филипп пять лет брат семилетний резвились Филя иногда замирал бегу глядя глаза тихо кричал мама где бабуля где лепетала скоро вернёмся про себя оглушительно зачем зачем уехали Москва декабрь-январь почему уезжаем глупый вопрос глупо самой себе

Москва, декабрь 1978 — январь 1979

— Толя, а почему всё-таки мы уезжаем?

Глупый вопрос. Глупо задавать его самой себе! Глупо. Глупо...

— В 1973 году, помнишь, я заявление своё забрал из ОВИРа, ты настояла. А мне тогда так хотелось доказать, показать, что я могу писать песни для России...

— Но ведь твои песни действительно поёт вся страна: «Облака в реке», «Лицо в ладонях», «Не пойму» и ещё ой сколько...

— Да, но ты ведь знаешь, это всё благодаря пластинкам! А все эти запреты, заговоры — так надоели... Борьба с ветряными мельницами!

За окном снег. Мы сидим за новогодним столом. Гости уже разошлись. Я и Толя. Толя и я. Тихо-тихо. Я подхожу к окну. Смотрю на огромные розовые в рассвете сосны. Мы живём в симпатичной квартире в новом тогда районе Москвы. Во дворе — лес. От центра — 15 минут на машине... И всё вроде так хорошо: песни Толины поют, сын растёт (ему уже четыре года), квартира, две машины... А ведь мы совсем молодые тогда были...

Но с каждым днём дышать и работать становилось трудней. Вроде всё как было, мы уже привыкли: официоз запрещает, народ любит, знает и поёт песни Анатолия Днепрова. Но каждый день, каждую секунду молчанием своим мы предавали себя, свои принципы, Россию... Не согласны? Может, и не очень я права... Но многие люди искусства покидали тогда Россию, потому что невозможность что-либо изменить, молчание были равны соучастию! И они увозили с собой свою Родину, чтобы там, далеко-далеко, сохранить её в сердце своём...

Спасибо, что сейчас многие вернулись и творчеством своим рассказали правильность тогдашних догадок...

Москва, 1973 г., аэропорт Шереметьево

Папа с семьёй улетает в Вену. Оттуда — в Штаты. Перед глазами стоит такая сцена: нервная папина рука открывает чемодан, жадная, но спокойная рука таможенника шарит в брюхе чемодана... А потом, хитро улыбаясь, таможенник поднимает глаза и говорит:

— Тут пластинок много. Зачем они вам?

Папа объясняет, что на пластинках — все его песни. Таможенник ловко вынимает их, читает названия. Потом глаз его теплеет, и узнавание медленно проползает от глаз ко рту: улыбка на лице таможенника — это бритва в дамской сумочке, так же неожиданна.