Ольга Пашута – Ведающая. Единственная наследница Мирового круга (страница 3)

Слова авгура врезались в память Одинца и каждый раз, когда он узнавал нечто новое о том темном времени, они всплывали яркими пятнами и толкали юного владыку к поиску все новой и новой информации. По какой-то странной усмешке богов, экотоны не вели летопись Скорби Времен, как они называли тысячелетнюю войну, чуть не завершившуюся полным уничтожением обеих рас. Одинцу приходилось довольствоваться обрывочными записями, и даже они заставляли его содрогаться от ужаса – столь чудовищными были те сражения!

Человеки захватывали экотонов целыми городами. Они отсекали их от леса, лишая доступа к поддерживающему жизнь Источнику, и расправлялись с беззащитными детьми, женщинами и мужчинами. В ответ экотоны приходили под прикрытием ночи и зеленого тумана, усыпляющего противника. Гибкие лианы, посланные воителями, вытаскивали человеков из домов и утаскивали их в самые дремучие места, где погружали в Источник и покрывали специальным тягучим составом. Примерно на этом этапе заканчивалось действие тумана и человеки начинали осознавать, что им предстоит. Их участь была настолько кошмарной, что многие сходили с ума от одного только предчувствия своей судьбы – десятилетиями питать собой молодую поросль, ощущая каждый пробившийся сквозь тело росток и не в силах издать ни звука. Как потом узнали экотоны, выросшие таким способом лианы оказывались более живучими и успешно противостояли даже огню, который использовали человеки, чтобы выкурить экотонов из чащи.

Перемирие удалось заключить только когда от обеих рас остались лишь жалкие горстки. Тогда было решено оставить каждой ту территорию, которую она занимала на момент подписания Великого Уяснения. Человеки образовали гариту, тщательно следящую за соблюдением всех подписанных кровью пунктов и лишь по необходимости контактирующую с делегацией экотонов. Впрочем, никогда человеки не считали тех своей ровней и при любом удобном случае пытались доказать свое превосходство. Это и помешало им увидеть угрозу, явственно ощущаемой Одинцем.

– Она отказалась? – вкрадчивый голос за спиной заставил забыть о прошлом и вернуться к новости, с которой владыка вернулся.

– Ты знал, – не оборачиваясь, ответил он. – Они не хотят ее слушать, хотя потеряли уже несколько детей. Некоторые из гариты готовы обвинить нас, но известие о нашей потере примирит их с случившемся.

– Им не дано видеть, – задумчиво протянул авгур, присаживаясь рядом с владыкой.

Высокий, сухощавый и держащийся чрезвычайно прямо он выделялся даже среди представителей своей расы, так как его кожа почти полностью покрылась тонким слоем мха, а волосы приобрели глубокий зеленоватый оттенок. Все эти признаки преклонного возраста до Скорби Времен не были редкостью – тогда экотоны являлись долгожителями и их глаза навсегда закрывались лишь по собственному желанию, но сейчас авгур оказался единственным в своем роде. На его плечах лежало много веков, что можно было понять по проведенному задолго до появления человеков посвящения.

– Надо ждать, – изрек после паузы авгур. – Я чувствую, что уже близко, и тогда им придется принять тебя и доверить руководство гаритой. Она уже в пути.

Глава 4. Кручу-верчу, запутать хочу!

– Не мельтеши! – сердито прикрикнула Марго на бесцельно снующего по веранде Федора. Он крутился под ногами, сопел и что-то бормотал себе под нос, уже в пятый раз утыкаясь в колени девушки. Это безумно раздражало не только ее, но и остальных собравшихся сущностей. Видя, что ситуация накаляется, Лис на мягких лапах подобрался к домовому и аккуратно ухватил его за ворот фланелевой рубашонки. Тот возмущенно заверещал, норовя стукнуть нахального Лиса прямо в нос маленьким кулачком. Но тот был не прост – он покачивал мордой в разные стороны, от чего сущ телепался в воздухе, забавно суча ручками и ножками.

– Да, что же это делается! – кричал он. – Да где это видано, чтобы добропорядочного домового как тряпку половую таскала какая-то рыжая морда! Помогите!

– Отпусти его и без вашей возни голова раскалывается, – попросила Марго и обернулась к Прародительнице. – Так что ты рассказывала?

Федор практически выпрыгнул из приоткрытой пасти и юркнул под стул, за которым устроился Славик, намереваясь теперь во сто крат внимательнее следить за рыжим охальником. Ему и так было некомфортно находиться на веранде. Вроде и в пределах родного дома, но все же не все одно. Да и чувство вины за исчезновение ребенка оказалось слишком огромным для маленького суща, завладев им целиком и полностью! Недоглядел. Недопроверил. Недоохранял. Сплошные недоделки! Да еще и для главного среди поселкового домового… Беда-беда!

– Нет его там, верно говорю, – вздохнула Настасья. – Не заходил он в межмирье.

– А вдруг ты упустила тот момент? – с надеждой спросил Егор.

– Нет, межмирье реагирует на него так же, как и на Марго. Шутка ли – кровь-то одна, да и природа Силы тоже. Я бы сразу почуяла, что он поблизости бродит. Не было его! Да и я межмирье давно не покидаю, а оно, знаешь какое – чем там долее, тем срастаешься с ним более. Его мерками чувствуешь, да задолго до подхода.

Настасья была совершенно права и, как бы ни хотелось Марго с Егором расспросить ее поподробнее, они понимали тщетность предпринятых попыток. Тем более, что Прародительница действительно в течение нескольких месяцев не покидала межмирья, методично закрывая проделанные Тьмой проплешины. И это ужасающим образом сказалось на ней – сейчас вместо привычного образа крепкой девушки, излучающей Силу и уверенность, на веранде стоял лишь бледный призрак прежней Настасьи. Полупрозрачная, с запавшими и полностью потухшими глазами она говорила непривычно тихим и чуть дребезжащим голосом. Казалось, что всю свою Силу, оставленную кем-то свыше для сохранения женщин рода, с нее вытянули эти отвратительные дыры, разъевшие с такой любовью созданный ею уголок спокойствия и надежности. Прародительница была настолько слаба, что даже не смогла явиться на пляж во время битвы с Тьмой. Источник ее Силы был практически осушен и, как чувствовала Марго, восстановление займет гораздо больше времени, чем они думали. Она с сочувствием дотронулась до руки Настасьи – что же, нужно искать другие зацепки.

– Иди сюда, – пальцем поманила Марго Федора.

Сущ огляделся по сторонам, словно мечтая сбежать подальше отсюда, но все же не смог ослушаться Ведающей. Надувшись поболее индюка, что, по мнению Федора, придавало ему важности, домовой прошествовал к сидящей на диванчике девушке.

– Хозяюшка, зачем звала? – осторожно спросил он.

– Что ты видел? Как в дом чужака запустил?

– Беда-горюшко на мою головушку, – запричитал домовой. – Никого я не пущал, не шастал по дому никто пришлый. Все свои – ребятенки тогда были и все тут.

Марго перевела на Федора уставший взгляд – он ни разу не заставил ее сомневаться в своей верности и преданности. Да и не может домовой своим хозяевам вредить, не по чину это! Лишь ежели хозяева нерадивые, как рассказывал сущ, то можно и попугать чуть-чуть, но здесь иное. Если он говорит, что в доме никто чужой не появлялся, значит так и есть. Вот только от этой правды легче не становилось.

– А что видел или заметил? Может необычное что?

– Хоть спрашай, хоть не спрашай – ничего не заприметил! – сокрушался Федор, потупив глаза и разглядывая дощатый пол веранды. – Разумею, что веры мне нет теперь, раз дитенка не сберег. Но ведь никто и не приближался к нему.

Марго присела на корточки перед насупленным домовым и, насколько могла ласково, произнесла:

– Федор, мы с Егором тебя не виним, но нам нужны все мелочи, несостыковки, зацепки. Хоть что-то! Подумай!

– Не было никого, – вмешался в разговор Чур. – Защита моя верная и никем не нарушенная. Тут мы чисты.

Сегодня он выглядел менее эпатажно, чем обычно – вполне себе добропорядочный и обеспеченный пожилой гражданин в белом брючном льняном костюме, состоящем из свободной рубахи и брюк с широченными штанинам. Едва возникнув на веранде, он почти силком всучил Марго стаканчик с какой-то жидкостью, между делом шепнув подозрительно зыркнувшему на него Егору:

– Не серчай, для пользы это. Нестабильна она сейчас, а то для нас всех и нее в первую очередь опасно. А сейчас отваричика отопьет и слегка норов свой успокоит, а значит и разговор у нас ладно сложится.

– Спасибо, – столь же тихо прошептал Егор, ощущая, как с каждым глотком острая боль, раздирающая жену, становится глуше.

– Ну может вокруг кто ходил? – с отчаянием спросила Марго. – Что-то или кто-то же должен быть!

– Толкуем же мы тебе – никого! – Лесовой, который чувствовал по эту сторону забора, да еще в такой разношерстной компании, совершенный дискомфорт, хмурился и суетился. – Чисто в округе, ни один кустик и травинка чужаком не тронуты. Мы свою службу верно несем и тебя о непорядках предупредили бы своевременно. Вон рыжего допроси, а то сидит и морду свою крючит.

Лесовой кивнул на Лиса, в отношении которого полностью разделял мнение Федора – хитрый и нахальный. Да еще и вид делает, что его все это не касается! Им допрос, а он развалился у ног и хвостом обмахивается!

– А я тут причем? – сверкнул глазищами Лис. – Я к Ведающей привязан, за нее отвечаю всей своей тушкой и не только. А пока ей опасность не угрожает, я волен бродить, где хочу.