Ольга Пашута – Ведающая. Единственная наследница Мирового круга (страница 2)
Она меланхолично поманила рукой, призывая следовать за собой и совершенно не ожидая, что столь простой жест вызовет у собеседницы бурную реакцию. Сдерживаемое пламя начало медленно проступать сквозь кожу Марго, превращая ее в подобие древнего изваяния, перед которым на заре человечества происходило поклонение огню.
– Мой сын пропал! Прямо из дома! Дома, который стоит под защитным куполом Хранителя и заполнен моими знаками. Да сюда муха не проскочит без нашего ведома! И тем не менее он исчез. Раз и нет, – мелькнувшая в воздухе ладонь продемонстрировала случившееся. – А ты предлагаешь мне заняться какими-то там делами? Убирайся и не попадайся мне на глаза!
– Сочувствую, – столь невозмутимо проговорила женщина в расшитом золотом плаще, что у любого возникли бы вопросы к тому, понимает ли она в принципе смысл произнесенного слова. – Но так должно было случиться. Это… как бы донести попонятнее… предопределенное течение вещей и событий.
– Так ты знала и даже не удосужилась предупредить меня об опасности? Мы – живые люди, а не твои игрушки! – это стало последней каплей и «плотину» прорвало.
Марго запрокинула голову назад, рассыпав по плечам превратившиеся в тугие огненные спирали волосы, и выбросила ввысь все то, что напрасно пыталась сдержать. Огненный столп взметнулся в почерневшие небеса и грозовые тучи, окрасившиеся в бордовые тона, ясно напомнили перевернутые вниз вершинами вулканы.
Казалось, что небо стало пламенем, отбрасывающим чудовищные алые блики на лежащую внизу землю. Воздух, деревья, улица и дома обернулись сплошным огнем, который с азартом вступил в свои права, захватывая все новое пространство и оставив нетронутым только малюсенький пятачок, на котором стояла семья Марго и Золотая Богиня. Впервые ее лицо потеряло свое чуть насмешливое и слегка презрительное выражение. Явившись сюда, древнее божество и не ожидало мгновенного согласия от получившей искру созидания упрямицы, но страшное столкновение с чистой и естественной стихией, коей та обернулась, вызвало забытый многие тысячелетия назад трепет.
Буйство пламени не утихало ни на секунду, демонстрируя все то, что царило внутри Марго. Огненные смерчи сменялись извергающейся лавой, а ей на смену приходили мощные протуберанца, которые прямо на глазах трансформировались в выжигающий все напалм. Ярость и боль – единственное, что могла транслировать Марго. Если и предначертан миру когда-либо конец света, то он вряд ли мог быть более ужасающим, чем развернувшееся зрелище.
– Стой тут, не двигайся, – Егор отодвинул от себя ошалевшего от всего происходящего Славика и сделал шаг к жене.
Он неслышно встал за спиной Марго, а затем бережно накрыл ее куполом, по капле вытягивая все еще бушующие эмоции. В какой-то момент их стало настолько много, что у Егора возникли сомнения в возможности хоть немного унять боль жены. Но все же разделенная пополам она потеряла свой отравляющий запал и Марго остановилась. Она покачнулась, опершись на стоящего позади мужа в твердой уверенности, что он поддержит. И из последних сил сделала несколько движений руками, стирая последствия своей несдержанности. Он крепко обнял ее, косясь на божество, уже не скрывающего своего явного облегчения.
– Так ты знала, – Марго исподлобья смотрела на Золотую Богиню.
– Увы, – та покаянно развела руками, – мне многое известно, но это не значит, что я могу вмешиваться. Нельзя нарушать привычный ход вещей!
– Это наш сын, – с угрозой произнес Егор, второй рукой прижимая к себе тихо подошедшего Славика.
– Увы, – повторила она.
– Если ты не хочешь мне помочь, я все сделаю сама. Достаточно немного открутить время назад, чтобы предотвратить беду.
– Нет, – лицо Золотой Богини стало суровым, – ты Стражница Времени и не можешь использовать его в своих целях. Для тебя существует иной путь – ты выполнишь свою часть уговора и восстановишь равновесие, получив своего сына обратно.
– Да какой толк от управления временем, если я не могу вернуть Луку прямо сейчас! – выкрикнула Марго и ухватилась за руку мужа, пытаясь вновь не сорваться во все тяжкие.
– Что ты хочешь от нее и как это связано с нашим сыном?
– С тобой я и совсем не должна говорить, – хмыкнуло божество, но памятуя об едва успокоенной огненной стихии, все же сменило гнев на милость. – Хотя… ты Хранитель и все рано будешь где-то рядом, поэтому скажу – многие тысячелетия назад равновесие было нарушено и в результате возникла Тьма, а следом от нее разошлись такие волны, от которых лихорадит все миры. Вернуть все к изначальной гармонии может только твоя жена. И она дала мне нерушимое обещание.
– Пошла вон! – выкрикнула Марго. – Я не сдвинусь отсюда, пока не разберусь, что к чему. И если ты сыграла хоть малюсенькую роль в исчезновении Луки… берегись!
Что-то в лице девушки заставило Богиню поверить каждому ее слову. Она махнула рукой и исчезла в медовом мареве. Марго обмякла и жалобно посмотрела на мужа.
– Как его искать? А если…
– Мы его найдем, даже не думай ничего такого! – сердито оборвал ее Егор. – Лука еще малыш, конечно, но необычный! В нем Силы с лихвой и мы его постоянно недооцениваем. Вместе мы все справимся. Зови всех своих – будем нащупывать направление.
В ее глазах мелькнуло понимание. Марго выпрямилось и отправила в пространство зов, мощи которого не могли сопротивляться услышавшие его, кем бы они ни были.
Глава 3. Величие и падение экотонов
Одинц был зол. Он угрюмо продвигался по лесной чаще, благоразумно расступающейся перед быстро шагающим и разъяренным до предела мужчиной. Он преодолевал расстояние с удивительной легкостью, даже ни разу не взглянув себе под ноги. Да и зачем ему это, если лес был естественным продолжением экотонов? Даже сейчас, не особо настраиваясь, он мог с предельной точностью опрделить, насколько быстро удаляется от места встречи его недавняя собеседница. Он знал, что она торопится изо всех сил, всем своим существом страшась оглянуться назад и еще не веря тому, что Одинц отпустил ее, не излив на голову члена гариты свой праведный гнев.
Несмотря на затмевающую разум злость, он придерживался свойственной его народу подлинной справедливости, которая подсказывала, что несущаяся по лесу женщина не в состоянии самостоятельно принимать решения и убедить других в необходимости объединения с экотонами. Уже несколько столетий между двумя расами царило с таким трудом достигнутое перемирие и гарита не собиралась ни на шаг отступать от установленных границ. Даже под угрозой неведомой опасности эти закостеневшие умы не намерены проявлять гибкость и переходить к столь необходимому сейчас сотрудничеству. Он испытывал жгучее сожаление от напрасно потерянного времени и невольно сжал кулаки, не замечая тугих узлов, в которые мгновенно скрутились висящие перед ним лианы. Одинц почти бегом преодолел последний участок пути, отделяющий его от главного города экотонов – средоточия их мудрости и силы, и свободным ветром взлетел на холм. С самых юных лет открывающееся с вершины зеленого холма зрелище вызывало в нем трепетное восхищение и этот раз не стал исключением. Мужчина нарочно замедлился и опустился на покрытую изумрудной зеленью землю, с наслаждением вдыхая разлившиеся в воздухе ароматы.
Он знал, что существовали времена, когда весь мир был покрыт густыми лесами, края которых не разглядишь, как ни старайся. И тогда он целиком принадлежал экотонам. Живущая в единении с природой, их раса являлась самой могущественной и справедливой. Под покровительством экотонов леса разрастались, питая их своей энергией и поддерживая гармоничную в своих проявлениях мощь. Тогда их города были повсюду, а каждое рожденное дитя при посвящении древним богам получало свою силу, соединяясь с лесом. А потом что-то случилось…
Когда Одинц был совсем юн, авгур привел его к странному месту и указал на черную проплешину, так и не затянувшуюся спустя столько столетий:
– Отсюда появились человеки, отнявшие у нас будущее и погубившие наш мир. Запомни, юный владыка, они – порождение чужих миров! Им не место среди нас, и они не вправе диктовать условия позорного перемирия! Мы рождены этим миром и являемся его продолжением, а за проявленную слабость боги наказали нас, отобрав исходный атман и низвергнув нас в пучину разъединения. Наши дети теперь пусты, и боги не принимают их, оставив ныне живущим лишь крупицы былого величия. Но ты…
Авгур, до этого стоящий лицом к выжженой земле, обернулся и его глаза обдали юного владыку зеленым теплом, пробуждая к жизни нечто затаенное и спрятанное в тайных глубинах естества.
– Ты – наша надежда! Боги оказались к тебе благосклонны, одарив и приняв как никого раньше, но атман в тебе пока слаб. Взращивай его и в нужный момент ты вернешь нам мир целиком, покончив с владычеством чужаков.
– Как они появились? – спросил зачарованный Одинц.
– В тот печальный день небо стало черным и трижды вокруг него обежал ужасающий грохот, от которого полегли деревья и погибли многие существа. А потом в этом самом месте разверзлась земля, да не привычной сыпью, а глубокой чернотой. Воздух качнулся и к нашим городам витой дорожкой потянулось жуткое зловоние, а следом хлынули они. Несметное количество. Не было человекам ни конца, ни края. Лавиной своей они сносили наши дома, безжалостно уничтожая леса, лишая нас силы и заставляя отступать вглубь континента. Мы недооценили угрозы, и боги покарали нас за промедление. Но ты… ты сможешь все изменить!