Ольга Пашнина – Ученье – свет, неученье – смерть (страница 25)
Не знаю, что хотел Смерть посоветовать мне, но сам явно мечтал повеситься.
– Все еще уверен, что мне стоит выйти замуж?..
Глава 7. Передвижная деревня наносит упреждающий удар
Чем дальше в лес, тем гуще елки. И чем дольше тянется вся эта история, тем сильнее растет мое беспокойство. Макс, собрав всадников, Лору с Хароном и всех приближенных, до поздней ночи обсуждал то, что я рассказала.
А меня не взял! Так и сказал: «Детка, я обещал твоему отцу защищать тебя, чего бы это мне ни стоило».
Разговор о замужестве отложили, но это не слишком радовало. Мне не хотелось, чтобы Макс, папа и остальные вступали в открытое противостояние с Голодом. А без него, судя по всему, уже не обойтись.
Я тихонько, аки очень скромная и осторожная мышка, прокралась по коридору к кабинету Смерти и прислонила ухо к щелке между дверью и полом.
– Не могу в это поверить, – расслышала голос Лоры. – Но для чего это ему?
– Бессмертные часто соблазняются идеями абсолютной власти, – ответил ей Макс. – Мы – невидимая часть общего мира. Не боги над людьми, не их повелители, а всего лишь вторая половина. Без нас смертные не могут, но и наше существование без них потеряет всякий смысл. К сожалению, даже среди всадников встречаются те, кто считает, что бессмертие и сила даны нам для завоевания. Голод расшатывает устройство мира смертных и заодно путает карты нам. Боюсь, его действия уже не просто меняют мир, они угрожают нашему существованию. Прежде чем он найдет сторонников, я хочу, чтобы он был уничтожен.
В голое Макса прозвучали стальные нотки, и я вспомнила, что он не только парень, который понравился мне летом, и не только папин друг, ректор академии, но еще и глава всадников. Опасная и злобная зараза, надо заметить.
Я заорала, когда в ухо вцепилось что-то металлическое и острое. Отпрыгнула от двери, врезалась в стену и с трудом отцепила от мочки уха заколдованный канцелярский зажим. Одновременно с тем, как открылась дверь кабинета, на меня еще и грохнулась со стены картина.
– Подслушиваем? – холодно поинтересовался возникший на пороге папа.
– Так нечестно, – пробурчала я. – Вы обсуждаете интересное. Я тоже хочу! Имею право, это ведь я добыла информацию!
– Нет, это ты скрывала ее несколько дней.
Туше. Меня и впрямь больше заботили романтические надежды Хелен, нежели спасение мира. Но разве в молодости бывает иначе? Да покажите мне хоть одну героиню, которая бы поставила всеобщее благо впереди большой и чистой любви!
– Папа! Я уже взрослая, ты не можешь меня выгнать!
– Вот сначала получи диплом, а потом поговорим, взрослая ты или нет. И, Джульетта, напиши НОРМАЛЬНЫЙ диплом, а то прошлый можно отправлять в смертное издательство фантастики!
– Можно подумать, это я виновата.
– Все, я сказал. Иди и учись.
– Я не хочу учиться! – А вот это уже вредность включилась.
– Хочешь жениться?
– Тьфу-тьфу-тьфу. Работать хочу!
– Хватит, наработалась. Сначала в аспирантуру, потом замуж. Можно наоборот. Возражения не принимаются.
– Папа, ты сволочь и сатрап!
– Поговори у меня еще. Кыш, я сказал!
В общем, никакой информации мне больше не перепало: помимо устного внушения папа еще и на дверь моей спальни заклятье повесил. Так и коротали ночь с котиком, даже Макс не пришел пожелать спокойной ночи. Хотя что-то мне подсказывало, что вся честная компания сидела до самого утра.
Засыпала я с мыслью о том, что обязательно всем однажды отомщу.
Утром женский мозг сразу по пробуждении завопил: хозяйка, нас позвали замуж!
И пока я собиралась на пары, не могла избавиться от навязчивой панической мысли.
До определенного момента я думала, что быть мне старой девой. Возраст, конечно, предполагал наличие длинной (по факту – бесконечной) и насыщенной жизни, но разве в двадцать думаешь о том, что впереди у тебя века? Хочется романтики, любви, свиданий и пылких признаний. То ли потому, что мой папа был всадником, то ли потому, что я по парку не могла пройтись без того, чтобы не вляпаться, почти все первые свидания оставались единственными.
И вот нате. Замуж зовут. И кто? Смерть! Капец.
Да я понятия не имею, что там, замужем, делать. И в остальном у меня опыта меньше, чем у богини целомудрия, если такая вообще существует. Может, только прикидывается. А самое мерзкое, что мне и спросить не у кого.
Мама? Так я вроде обижена, да и для доверительного разговора «расскажи мне про секс» уже поздно.
Бабушка? Ну да, если хочу заметку в «Вестнике Бессмертных» под заголовком «Джульетта Мор теряет невинность! Делаем ставки: обернется ли это событие апокалипсисом». Молчать бабушка совершенно не умеет.
Не к Софии же идти. Единственный мой друг – Вячеслав, но и с ним я не готова к таким разговорам. Он больше подходит, чтобы подурачиться, съездить на пикник или сообща списать на зачете.
Остается только Макс. Лишь ему летом удалось максимально приблизиться к статусу моего друга. Хотя, по-моему, он малость перестарался.
– Ну что ты так укоризненно на меня смотришь? – вздохнула я, поймав взгляд кота. – Стыдно мне, стыдно. У нас тут глобальные перемены, а я боюсь отношений.
Потом вспомнила, что забыла дать ему еды, и устыдилась еще больше.
У дверей моей аудитории происходило нечто крайне странное. То, что двери оказались заперты, – ничего страшного, такое бывает. То, что студенты столпились перед ними, – вообще обычное дело. А вот то, что среди этой галдящей сонной толпы крутился какой-то мужичок весьма колоритного вида, – вот это нонсенс.
Если бы он выглядел нормально, я бы вряд ли обратила на него внимание. Но передо мной будто ожила иллюстрация к песне «Гоп-стоп»: спортивный костюм с полосками, кожаная кепка, потрепанные, бывшие некогда белыми, кроссовки. А еще незнакомое чудо характерно двигалось, растопыривая руки. Наверное, представлял, что бицепсы мешают держать их ровно, но со стороны казалось, будто он косплеил голубя.
– Я могу вам помочь?
Отлично, еще и жвачку жует.
– Гы, можешь, красотка. Где мне найти профессора Мор?
– У нас нет профессоров Мор. Есть магистр Мор – он в двести втором кабинете.
– Не-не, эта, я у него вот ща был, мне бы другого Мора, препода какого-то.
– Здесь только два Мора, один – магистр, второй – практикант. И это я.
– Ух ты, – расплылся в совершенно искренней, но очень странной маньячной улыбочке мужик.
– А вы, собственно, кто?
– Так я это… всадник этого, апокалипсиса, во.
Я фыркнула и не сдержалась:
Студенты взорвались гоготом.
– Кхм… спасибо, Джули, – раздался голос Смерти. – Вижу, ты уже познакомилась с заместителем Голода.
Четкий парень, ехидно улыбаясь, отсалютовал мне. Н-да. Неловко получилось.
– Та ладно, че, я не в обиде. Ну раз вы тут, я эта, пошел, да?
– Эта, иди уже, – вздохнул Макс. – И кончай придуриваться.
– Да ладно, чикулю заценил, норм, бывай!