Ольга Пашнина – Учеба до гроба (СИ) (страница 23)

– Куда вы?

А он упорный парень.

– Я? – запнулась на мгновение. – Собирать вещи. Я съезжаю от него.

– Куда вы в таком состоянии? Переночуйте у меня, а утром поедете.

Э-э-э, нет, ночи этого бреда я не переживу, и мечтатель познакомится с теми, кому роет яму, внепланово. Меня, конечно, накажут, но ради избавления от этого идиота могу рискнуть.

Но таксист, которого я остановила, повел себя странно. Едва Алибек взялся за ручку двери, чтобы залезть следом, он так рванул с места, что меня впечатало в сиденье.

– Спасибо, бро[6], – раздался с переднего сиденья голос Макса. – Значит, в кино с подружками? Да, мелкая?

– Э-э-э… – это оказалось большим, на что я была способна. Что он несет?

– Молчи, – махнул на меня рукой парень. – Я чистку сидений оплачивать не собираюсь. Родителям рассказывать будешь, где была.

Остаток пути некромант развлекался тем, что пересказывал мне мои же нотации про алкоголизм, а я сидела и на всякий случай молчала, ибо у него явно был какой-то план. Но выбраться из машины он помог. Так в подъезд мы и вошли. Макс и висящая на нем я, с подбитой скулой и источающая алкогольное амбре. Взгляд соседки я не берусь описать.

– Поздравляю, ты только что снизила стоимость квартиры моих соседей.

– Ты… ты о чем?

– Да знаешь ли, буйные и пьющие соседи не являются плюсом для продажи. А нас сейчас записали именно в такие.

В квартире меня аккуратно сгрузили на кровать и чем-то загремели на кухне. Через минуту Макс притащил горсть таблеток черного цвета и стакан воды.

– Пей.

Чего?

– Я не умею.

Да я в жизни таблетки не пила. Да никто их не пьет из бессмертных. Макс промучился со мной пять минут и, психанув, тупо высыпал их на тумбочку, рассудив, что если припрет, то я сама их проглочу.

– О чем говорил этот индюк?

– Что я неудачница.

– Чего?

Тут алкоголь сделал свое черное дело, и меня понесло:

– Я бездарь… Ничего не умею, все у меня через одно место.

– Ну… ты смерть…

– У смертей трупы не убегают.

– А ну цыц! – прикрикнул Макс на меня. – Да тебя тупо пытались развести на секс банальнейшим приемом психологии. Ну сволочь, попадись он мне, рожу начищу. Замечательно устроился! Раздает свои визитки девушкам в затруднительных ситуациях, потом подпаивает, предлагает переночевать. Ночевка проходит бурно, естественно. А утром девушка уходит, терзаемая угрызениями совести. Он хороший, хотел мне помочь, а я напилась и полезла к нему. Я падшая женщина.

Последнюю фразу он произнес тоненьким девчачьим голоском.

Я задумалась и икнула.

– Я не женщина, я смерть.

– Ты не смерть, ты недоразумение. А про Aeternum он говорил?

– Он говорил про бессмертие в общем. Если его идеи воплотятся, нам конец.

– В смысле?

Мой пьяненький мозг задумался, как бы так объяснить. Ничего путного не придумал, поэтому выпалил:

– В смысле песец. Кранты. Капец. Трындец. Армагеддец.

– Тише-тише, словарь синонимов, это я понял. Почему капец-то?

– Ну потому что перенаселение, голод, войны, разруха и в итоге – летает в космосе булыжник, без воды и жизни. А я вообще работы лишусь.

– Все так плохо?

– А чего мне делать, если все бессмертные-то будут? Кого отправлять на перерождение? А жизням вообще утопиться придется, это ж где брать новые души для рождающихся людей? Ты думал, где-то на ебэе продаются оптовые коробки с новыми личностями? Их количество-то ограниченное. Вас и так до фига, уследить не получается! То и дело папу из отпуска вызывают, потому что какой-нибудь идиот создал новую фильдеперсовую пилюлю для похудения!

Я подошла к окну и взглянула вниз. На мгновение мне показалось, что я вижу внизу на детской площадке Голода. Или кого-то очень похожего на него. Но я моргнула, и тот исчез, будто был пьяным глюком.

– Знаешь, Джулька, – произнес Макс, – впервые вижу пьяную смерть. Фея моя алкогольная, ложись спи!

– Не хочу я спать!

– Ага, воевать хочешь. Не сделает ничего этот докторишка вам. Какое бессмертие? Мы даже насморк еще лечить не научились! Как осень, так все метро обчихано. Да и не надо народу бессмертие, им новый танк в онлайн-игрушке подавай да модный бургер в забегаловке. А, еще латте. Говорят, нынче модно латте.

Я снова легла на кровать, ибо обстановка вокруг меня начинала кружиться. Пока медленно.

– Ты мыслишь примитивно, – фыркнула я. – Вечная жизнь не для вечных танчиков. Вечная жизнь для тех, кто первый до нее доберется. Так и так апокалипсис. Если сделать бессмертие для всех, будет голод и капец. Если сделать для избранных – война и капец.

– Ага, а если не делать, будет мор и капец, – фыркнул Макс. – Так, тебя понесло. У тебя логическое мышление отказывает. Скачешь с пятого на десятое.

– Отстань, дай выговориться.

– Я не горю желанием твои пьяненькие стенания слушать!

– Потерпишь. Я тебя вон сколько дней слушаю! И ничего!

– Как это ничего? Заразилась.

– Дурак, – пробурчала я, обидевшись.

– Ага, – согласился Макс.

А потом вдруг сделал нечто неожиданное, от чего я растерялась и замерла.

Поцеловал.

От него пахло мятным шампунем и едва уловимым ароматом сигарет, совсем ненавязчивым. Я не двигалась, прислушиваясь к ощущениям. Мой первый поцелуй выглядел не так, как я себе представляла. А еще я его вряд ли запомню.

Мне показалось, поцелуй длился долго, но на деле – всего два удара часов.

– Спать! – скомандовал Макс, выпуская меня из объятий. – Быстро!

Комната вращалась все быстрее, как будто я зацепилась за лопасть вентилятора. Закрыть глаза и уснуть действительно казалось единственно верным решением.

Никогда не понимала, почему маленькие дети боятся бабайки. Плотно зажмуривают глаза, опасаясь открыть их даже на секунду, будто это поможет. А теперь поняла. Глаза открывать утром было страшно… Особенно учитывая, что моя бабайка была под два метра ростом, накануне лезла целоваться и я ей вчера по пьяной лавочке несла какой-то бред.

Стремясь отсрочить неизбежное пробуждение и остро жалея, что не умею впадать в спячку, я поглубже зарылась лицом в подушку. Глубоко вздохнула и… Подушка едва уловимо пахла лавандой. Любимый мамин запах. Она сажала розы, отдавая дань моде, но истинными королями сада были хризантемы с бархатцами, и мама постоянно шила ароматные мешочки с ними и раскладывала в шкафах. Запах, исходящий от постельного белья, означал только одно… Меня перенесло домой.

Едва я это осознала, как пружиной слетела с кровати, за что и поплатилась… Заметка: коньяк теперь пью только из папиных запасов. Бедро, ушибленное о столбик кровати, болело. Надо было быстро умываться и приводить себя в порядок. Иначе проснутся родители, наверняка спросят, почему я в одежде и пьяная перенеслась в комнату. Хорошо хоть, в комнату, а не в корзинку Цербера, например.

Но, как оказалось, спешила я зря. Дома была только сестра. Фели я обнаружила прямо в комнате. Вокруг витал мерзкий запах лака для ногтей, а сама мелкая сосредоточенно делала педикюр. Все бы ничего, но делала она это за моим письменным столом.

Я мысленно восхитилась ее гибкостью, все-таки, сидя на стуле, закинуть ногу на столешницу – это надо суметь, и столь же возмутилась ее наглостью. Кара в виде подзатыльника настигла ее незамедлительно.

Мелкая ругнулась, одновременно потирая затылок и рассматривая след от лака на ноге.

– С ума сошла? Это тебе уже можно мозг сотрясать, а мне еще с его помощью учиться.

– Учиться? – прошипела я. – Вот тебе задача. До двери пять метров, даю тебе десять секунд, чтобы выйти в нее, иначе ускорения добавлю. Скорость посчитаешь?