Ольга Пашнина – Учеба до гроба (СИ) (страница 22)

– Фиговый ты добытчик.

На том и порешили, сыграв на этот раз вничью, но зрело внутри подозрение, что в следующий мой приход холодильник окажется набитым до отказа. И придется готовить.

Когда мы разместились у компьютера, Макс, старательно прикрывая клавиатуру, ввел пароль. На экране тут же высветились многочисленные страницы социальных сетей, сайтов ритуальных услуг и даже клиник по криогенике.

– Я прошерстил все, но сайта у дома престарелых нет. Это первая странность. Телефон тоже не отвечает. Зато форум был довольно познавательным. Еще полгода назад на нашего знакомого были сплошные жалобы и просьбы не подпускать его к их родственникам. А сейчас, – некромант выдержал паузу, – люди готовы подраться за то, чтобы их дедушку лечил именно Алибек. Тогда я полез в соцсети искать этого субчика. И…

– Тоже ничего? – перебила его я.

– Если бы, его страница забита фотками с отпуска, работы, дома. Да такое ощущение, что он не работает, а делает селфи! Ради интереса я списался с его однокурсниками.

Я как раз рассматривала фото фигуристой дамочки в коротком халатике. Да, нет сомнений, с кем он списывался.

– У них был только один вопрос: «Разве его пустили к людям?» По их мнению, его потолок – ветеринар. И то они бы ему и морскую свинку не доверили.

– Это все? – разочарованно протянула я.

То, что человека считают бездарной фигней, еще ничего не значит. Меня вон все такой считают. И что теперь, я – мировое зло?

– Извини, запрос в друзья ему не отправил, а иначе ему не напишешь.

– Можно позвонить, – вдруг придумала я, вспомнив про визитку.

– Откуда у тебя телефон?

– Он мне визитку дал. Сказал, что ты скотина и, если что, я могу ему звонить в любое время.

Тут Макс впервые взглянул на меня оценивающе. Внимательно осмотрел мое лицо, прошелся взглядом по ногам, но очень быстро вернулся к синяку. Подошел, аккуратно взял меня за подбородок, повернул лицо к свету и осторожно, подушечками пальцев, коснулся синяка. Я дернулась и зашипела.

– Отлично, – невесть чему обрадовался он. – Звони! Реви в трубку, всхлипывай и жалуйся, что я допился до белочки и поднял на тебя руку. Уверен, Алибек не устоит и решит побыть героем.

Куда я дела визитку? Не в кошельке, не в визитнице. Неужто потеряла? Я догадалась материализовать балахон, надеясь найти хотя бы там, и сунула руку в карман.

Едва извлекла картонку, в меня тут же кинули телефоном.

– Звони!

Макс чуть ли не подпрыгивал от любопытства. Странно он как-то за своего зомби волнуется. К слову о зомби, мне начинало казаться, что мы вообще занимаемся совершенно не тем. Надо искать Джереми! А я что делаю?

Трубку взяли после пятого гудка.

– Алибек? Это Джули, – делая прерывистые вздохи и заставляя голос дрожать, начала ломать комедию я. – Мой парень хотел вас избить.

– Я помню, – сухим тоном отрубил Алибек, явно вспомнивший Макса.

– Так вот, он нашел, к кому приложить кулаки.

– Он избил вас?

– Ну не то чтобы избил… – Один фингал за избиение не сойдет. – Так. Размялся.

– Вы дома? Он там?

Я бросила взгляд на Макса, который кривлялся, словно старался назло меня рассмешить.

– Да. Спит.

– Давайте встретимся и все обсудим. Жду вас в кафе, – врач назвал адрес, – через час.

Я подорвалась с места, набирая номер такси.

– Стой! – Макс догнал меня у порога и натер мне нос до красноты.

– Это словно ты ревела, – пояснил он. – И глаза почеши!

– Глаз я и вчера почесала, – пробурчала я.

Когда я вошла в тихую и уютную кафешку с развешанными повсюду фотографиями котов, врач уже сидел за дальним столиком в компании чашки чая. Увидев меня, он подскочил и проводил к своему столику.

Усадил, поинтересовался, что я буду, и сделал заказ, присовокупив к нему бутылку коньяка.

Дождавшись, пока я опустошу чашку кофе наполовину, Алибек налил мне до края мерзко пахнущей спиртозной жидкости, зря не получившей гордое имя тройного одеколона, и велел пить.

– Что произошло?

Я скорбно вздохнула, не к месту вспомнив реальную историю получения синяка.

– Я пришла домой, там был жуткий кавардак, а Макс смотрел какую-то ерунду на компьютере. Три пустые бутылки пива под столом я не заметила и сделала ему замечание. Он разозлился. Кричал.

И тут Остапа понесло. Решив хоть морально отомстить этому гаду с задатками некроманта, я принялась вдохновенно врать.

– Он сказал, что это я должна поддерживать порядок, а не он, что я плохая хозяйка и в холодильнике шаром покати. Потом он начал хватать мои вещи и кидать их об стену. А потом он… он подошел и ударил меня.

Врач накрыл мои руки своими. Отдернуть не получилось.

– Вы говорите как типичная забитая жертва. Хотите и дальше терпеть подобное обращение?

Хм… прозвучало точь-в-точь как в рекламе пылесоса.

– Он и дальше будет о вас ноги вытирать, если вы не дадите отпор. Это, – кивок на мое лицо, – в первый раз? Дальше будет хуже.

Пылесос не куплю.

– А может, он изменится? – Аж жалко Макса стало. Не такая уж он и сволочь.

– Изменится, – подтвердил Алибек, – станет наглее и развязнее. Вы пейте, вам надо успокоиться.

И я пила. Кофе с коньяком уже стал коньяком с кофе, а собеседник бдительно следил, чтобы уровень жидкости в моей чашке не сильно уменьшался, подливая то кофе, то коньяк. Если б не была смертью, точно бы сдохла.

– Что вас держит около этого существа? – задал в лоб вопрос Алибек.

Я и выпалила то, что в этот самый лоб пришло вперед:

– Я его люблю…

– То есть вы ради мифического чувства, возможно, даже не взаимного, терпите побои?

Я только открыла рот, чтобы ответить, но потом подумала и, промолчав, опустила глаза. Алибеку собеседник явно не был нужен, в отличие от свободных ушей и редких «ага» и «угу». Тем лучше, задача упростилась.

Еще минут десять врач доказывал, какая я дура. И самооценка у меня низкая, и ничего я в жизни не добилась, характер – и тот отсутствует. Короче, опустил по полной программе. Даже взгрустнулось. А потом вдруг стало интереснее. Алибек перешел к следующей части своего выступления, кардинально сменив тему разговора. Теперь он доказывал, как хороша будет моя жизнь, если я буду слушаться его. На краткий миг мне даже показалось, что он говорит умные вещи, но тут я взглянула на полупустую бутылку и поняла, что речи Алибека нравятся не мне, а коньяку.

Тут в трепе врача проскользнуло слово «бессмертие», и я встрепенулась:

– Почему подобные твари, как ваш парень, живут до глубокой старости? А, например, хирург, спасающий сотни людей, умирает на сороковом году жизни? Сколько музыки, картин не было создано из-за преждевременной кончины гениев? А пьяницы, наркоманы и всякого рода сброд живут и здравствуют?

– Это зависит не от нас, – рискнула я подать голос и икнула.

– Вот именно! – обрадовался Алибек неизвестно чему. – Представь. Ничего, что я на «ты»? Общество без смерти.

Я представила, коньяк чуть обратно не вылился. Не-не-не, не надо общество без нас, мы тоже жить хотим, между прочим.

– Голод и перенаселение в перспективе.

– Главное – управление, – вошел в раж мой собеседник. – Совет мудрейших, подбирающий пары, дети которых будут лучшим воплощением положительных качеств родителей. Не приносишь пользы – уничтожение. Исчезнут безработица, войны. Вот моя мечта.

– Ты сейчас придумал антиутопию. Напиши книгу, а? Заработаешь пару лимонов, Голливуд снимет фильм, а тебя сыграет Джерард Батлер. Или Роберт Паттинсон. Правда, изобретателей такой фигни в фильмах обычно убивают, так что учись захватывающе стонать.

Я почувствовала, что с меня хватит. И алкоголя, и лапши на уши. С трудом встав, я, пошатываясь, направилась к двери.