Ольга Пашнина – Последние стражи (страница 44)

Когда мы уже направлялись к порталу, заблаговременно открытому Селин, чтобы вернуться в Мортрум, я вновь бросила взгляд в сторону балеопалов, державшихся на почтительном расстоянии, и снова показалось, словно среди худощавых тел мелькнуло что-то знакомое.

– Идите, – махнула я своим, – я через пару минут. Надо кое с кем пообщаться.

К счастью, никто не стал задавать вопросов. Только Дэваль с подозрением покосился, но, получив короткую и ободряющую улыбку, успокоился. Я точно не собиралась сигать за Хароном или делать другую подобную глупость.

Один из балеопалов любезно подкинул меня на лодке к соседнему скоплению скал. Когда я поднялась наверх, других там уже не было. Лишь тот, кто и привлек мое внимание.

Харриет смотрелся здесь странно, чужеродно и нелепо – с его ярко-рыжей шевелюрой и слегка потасканным старомодным костюмом.

– Я надеялся, ты решишь, что тебе привиделось, – сказал он, хотя улыбка говорила об обратном.

– Решила бы, если бы не держала в уме, что ты исчез. Я думала, тебя утащили в Аид.

– Когда вернулась Шарлотта, у меня осталось два варианта. В Аид или к ней в лапы.

– Я бы не позволила.

– Аида, – Харриет усмехнулся, – ты бы точно так же не узнала.

Справедливо. Совру, если скажу, что мысль, будто именно Шарлотта стала виновницей исчезновения Харриета, мне в голову не приходила. Отчасти я верила в свою интуицию, которая говорила, что Шарлотта ничего не делала. Отчасти относилась к подобным мыслям с фатализмом: даже если сделала, то что? Сожранного не воротишь.

– Как ты оказался здесь?

– Стал искать третий вариант и вспомнил, что есть Харон. Заплатил ему – и оказался здесь.

– А память? Ты должен был все забыть.

– Балеопалы, – пояснил Харриет. – Они намного сильнее и умнее, чем мы думаем. Они приняли меня, а когда убедились, что я и впрямь хочу назвать их дом своим, вернули мне память в качестве жеста доверия. Так что я вроде как теперь один из них. Интересные ребята. Знают массу всего! О магии, о мире, о жизни и смерти. Ты знала, что балеопалы помнят наш мир таким, каким он был еще до раскола?

– Да, – улыбнулась я. – Они удивительные. Харона больше нет.

– Он говорил, что это случится. А еще что видел и слышал достаточно и его время подходит к концу. И, как любую историю, его жизнь надо завершить яркой точкой.

– Да уж, ярче – только в крематории. И почему все пытаются красиво уйти с моей помощью? Что Вельзевул, что этот… – Я махнула рукой. – Ты можешь вернуться, Харриет. Тебя никто не тронет. Головой ручаюсь. Правда, мы стоим на пороге большого пушного зверька. Либо нас уничтожит разъяренная Лилит, либо границы между мирами сотрутся. Но все равно добро пожаловать.

– Теперь мой дом здесь. И последние дни я хочу провести с теми, кто стал моими друзьями. Прости, Аида. Я никогда не был с тобой честен, шпионил за тобой для Самаэля, лгал тебе слишком о многом. Другом я тебе не стал, напарником тоже. Не думаю, что мое отсутствие в последние минуты мира мертвых расстроит тебя.

– Даже порадует.

Я посмотрела на толпящихся внизу балеопалов. Им не хватало смелости, чтобы приблизиться и подслушать наш разговор, но любопытство заставляло едва ли не подпрыгивать на месте.

– Тогда давай прощаться?

Харриет склонил голову в знак согласия, и я в растерянности замерла. Что говорят в такие мгновения? До встречи в новой жизни? Удачной тебе смерти? Будь здоров то недолгое время, что нам осталось?

– Пусть в твоем новом мире будет эссенция желаемого, ладно? – сказал он. – Ее нужно сохранить для Пангеи.

– Откуда ты знаешь…

– Балеопалы, – напомнил Харриет. – Они ждали тебя много веков, Повелительница. Они верят в тебя. Во снах в глубинах вод они видели, каким будет твой новый мир.

– Расскажешь? Вдруг не доведется увидеть.

Но он покачал головой.

– Второй раз я предательства не совершу. Вода вокруг мне постоянно о нем напоминает.

– Тогда прощай.

– Прощай, Аида Даркблум.

Прежде, чем войти в портал, я обернулась и ахнула: над поверхностью воды возвышались мириады балеопалов. Могущественные киты иного мира провожали меня в последний путь. Провожали с титаническим спокойствием. И светлой надеждой.

Балеопалы верили в Пангею. И мне хотелось того же.

Я вышла из портала и очутилась в гостиной поместья Вельзевула, но вместо ожидаемых сборов перед решающим шагом увидела нечто, напоминающее не то общее собрание, не то поминки. Дэваль, Вельзевул, Хелен, Тордек и Ридж сидели вокруг стола и мрачно молчали. Что-то случилось, это было понятно и без слов.

– Где Селин? – спросила я. – Почему у вас такие лица, словно вы обнаружили, что скоро наступит конец света?

– Мы просто должны закончить то, что собирались, – словно не услышав меня, произнес Тордек.

– Бросив ее?! – рыкнул Ридж. – Ваша Лилит – ненормальное насекомое, одни горгульи ведают, что она с ней сделает!

– Да расскажите, что происходит! – взорвалась я, хотя на самом деле уже догадалась.

– Лилит забрала Селин, – пояснил Дэваль. – Заставила ее открыть для нас портал и пообещала, что превратит ее в камень для кастодиометра, если ты не явишься.

Вот черт, дело плохо. Если бы Лилит пообещала… ну не знаю, откусить Селин ухо или заставить ее тискать мерзкое паучье брюшко, я бы отмахнулась и рванула к Байкалу, закрывать проход. Но если Селин превратят в камень, шансов на жизнь в новой Пангее у нее не останется. Даже тех призрачных, что у нас сейчас есть. И вечность в заточении посреди осколков былого мира – не то, что заслуживает пусть и стерва, но Селин.

– Ясно, – вздохнула я. – Значит, так. Времени у нас нет, мы не знаем, мстит Лилит за Виктора или уже знает о Хароне. Но пока она определенно не знает о нашем плане, а значит, нужно ее в этом незнании поддержать. Дар, Шарлотта, Тордек, Ридж – вы идете на Землю через один из проходов в архиве и добираетесь до Байкала. Помощь нужна?

– Справимся, – кивнула Шарлотта. – Я знаю, как найти портал, который выведет нас поближе к цели.

– Я бы предпочел идти с тобой, – сказал Ридж.

Я покачала головой.

– Это важнее. Если все получится, будет неважно, чем там были заняты мы и как эта встреча закончилась. Ты должен им помочь. А мы сделаем вид, будто ничего такого не замышляем и просто пошли спасать Селин. Если Лилит отвлечется на нас – она не будет мешать вам.

– Эй, а мы?! – Хелен вскочила. – Что делать нам? Мы тоже хотим помочь!

Судя по всему, «мы» относилось к Вельзевулу. И он хоть и хранил важное молчание, когда взгляды устремились на них, коротко кивнул.

– А вы постарайтесь провести время вместе, – сказала я. – Его осталось совсем мало.

– Я могу поговорить с Лилит, – предложил Вельзевул.

Я подумала, что поговорить он не успеет: арахна откусит седую голову раньше, чем она издаст хоть звук. Но решила не травмировать повелительское и по совместительству мужское эго.

– Вы должны остаться здесь и объяснить иным и душам, что скоро произойдет, успокоить их. Они не должны в такой момент остаться без повелителя.

Молчание возвестило о том, что возражений нет. Я обвела взглядом присутствующих и сглотнула ком, вдруг образовавшийся в горле.

– Тогда давайте прощаться, – медленно произнесла я. – Дар, Шарлотта – я благодарю вас за жертву, которую вы приносите вслепую, не зная, поможет ли она Мортруму. Спасибо, Шарлотта, что твоя трансформация не превратила тебя в чудовище, подобное Лилит. Дар, если в том мире арахн есть для тебя место, то пусть и там узнают, какой силой обладает твое искусство. Магистр Тордек. Я благодарна вам за ваши знания и помощь.

– А я приношу свои извинения за выказанное вам неуважение, Повелительница. – Балеопал склонил голову. – Мне не стоило сомневаться в вашей верности своему слову и ставить условия.

– Ридж, тебе я доверяю как себе. В Мортруме не так просто оставаться верным своим принципам и определенно сложно защищать свою любовь. Надеюсь, еще увидимся. Хелен…

Мачеха смахнула слезы. А вот мне, на удивление, совсем не хотелось плакать. Сила внутри как будто кипела, требуя выхода наружу.

– Когда-то я хотела назвать тебя матерью, но подумала, что легко любить такую, как я, будучи связанной кровным родством. Но намного сложнее любить меня просто потому, что однажды ты влюбилась в серийного убийцу. В нашем с тобой случае мачеха – это намного более глубокое слово, чем мама.

– Любить тебя было легко, детка, – сквозь слезы улыбнулась Хелен. – Ты показывала отличный пример.

Я повернулась к Вельзевулу. Воцарилась неловкая пауза. Впрочем, неловкости в ней было не меньше, чем любопытства: все ждали, что я скажу.

– Отцом у тебя быть не получилось.

Дэваль тихо, но одобрительно хмыкнул.

– Но как у отчима перспективы определенно есть.

Вельзевул остался невозмутим, за него выдохнула Хелен.

– Неплохой результат для того, кто еще недавно собирался умирать, – сказал он.

– Но первоначальный вариант выглядел драматичнее, – мрачно отозвался Дэваль.