Ольга Пашнина – Последние стражи (страница 43)

– Моя очередь. Неужели ты не жалеешь?

– Только об одном, мисс Даркблум.

Он осторожно ступил на бортик, мастерски удерживая равновесие. Балеопалы в воде нервно кружили, но хранили молчание. Если всмотреться, вдали, на скалах, можно было увидеть тех, кто проживал цикл на суше. Мне вдруг почудилась среди них знакомая фигура – но тут же исчезла.

– Когда-то ваша мама задолжала мне желание, и я сразу же понял, что у нее попрошу. И прежде, чем она покинула Мортрум, я забрал долг. Но я должен был выбрать для ее дитя другое имя. Может, тогда вы были бы чуть счастливее на Земле, Аида. Так будьте счастливой в Пангее.

Раздался всплеск – Харон шагнул в воду и балеопалы устремились к нему. Я отвернулась, не желая смотреть на расправу, и потерла воспаленные, но сухие глаза. Балеопалы имели право на месть, но, по правде говоря, я так устала, что, кажется, потеряла способность сострадать.

– Вы довольны? – спросила я, когда выбралась на скалы, к неподвижно застывшему у края Тордеку.

– Он просто позволил нам его казнить?

– У него был выбор? Харон знал, что ему не будет места ни в мире Лилит, ни в новой Пангее.

– Но он все же мог уйти…

– Вы столько времени провели в Мортруме, магистр, но так и не поняли иных. – Я покачала головой. – У вас была цель. Долг. У вас был мир, который жил. Мир, который вы любили. У них не было ничего, кроме призрачного ощущения долга – хранить миры тех, кому повезло чуть больше. Ни одна душа не может жить без цели. Может, поэтому они и сходят с ума, когда оказываются в Аиде. Может, поэтому Самаэль ушел, а Дар потерял свой талант.

Тордек покачал головой. Несмотря на годы работы в министерстве, на изученную вдоль и поперек магию, он смутно представлял, о чем я говорю.

– Балеопалу, для которого смерть означает лишь начало нового витка существования, сложно понять, что такое застывшее в серости бессмертие. Харон любил добавлять в нее яркие краски. Как бы то ни было, своего убийцу вы получили, а Лилит лишилась поставщика сердец. Поэтому действовать надо быстро. Как нам закрыть проход в мир арахн? Говорите!

– Нам придется пригласить того, без чьей помощи это невозможно.

– И кого же?

– Вашу подругу. Шарлотту Гринсбери. Закрыть портал в мир арахн может только арахна.

Тордек помолчал, наблюдая за тем, как затухают круги на воде там, где еще недавно виднелись спины балеопалов.

– И вот что вам нужно знать, Аида. Сделать это можно только изнутри.

Вот так Шарлотта Гринсбери, девушка, сотню лет проведшая на дне океана, оказалась единственной надеждой древнего магического мира бессмертных – Пангеи. И совершенно неожиданно это обернулось едва ли не главной драмой Мортрума. Ведь Шарлотта пришла не одна.

– Да что с вами не так?! – воскликнула я, увидев, как Дар нежно сжимает ее руку.

Дэваль зашелся в беззвучном смехе. Шарлотта посмотрела на нас с укоризной, а Дар будто бы смутился. Я же до боли прикусила губу, чтобы не начать задавать неприличные вопросы. Что ж у них мужиков так на арахн-то тянет? Что его папочка, что Дар.

– Я думала, ты с Олив. Что, не выдержал ее ангельского характера?

– Олив… – Дар замялся. – Ее больше нет.

– А вот за это я бы выпила. Нарвалась на обитателей Аида или захлебнулась ядом?

По тому, как Дар отвел взгляд и даже будто бы отступил на шаг назад, за Шарлотту, я поняла, что без его участия в финале судьбы Олив Меннинг не обошлось. И то, что вряд ли он решится рассказать подробности. Да и плевать.

– Так, значит, чтобы закрыть портал в мир Лилит, я должна уйти в него сама?

– А есть другой способ? – спросил Дар.

Я посмотрела на Тордека, но он развел руками.

– Все очень просто, мисс Даркблум. Что происходит, когда иной попадает в немагический мир? Он теряет память. А когда душа попадает в Мортрум, минуя естественный переход? Теряет разум. Любое влияние чужеродной магии губительно. Вот и магия арахн оказалась губительной настолько, что Пангея раскололась на отдельные миры. Чтобы спасти осколки, Вельзевул закрыл границы. Заставлял запечатывать магию, пытаясь спасти крохи жизни в Мортруме. А самую сильную тьму он сдерживал Темным Пределом. Кто-то должен создать аналогичный предел, разделяющий миры арахн и Пангею. А создать его на Земле невозможно – эта магия, как и любая другая, рано или поздно ее уничтожит.

– Но я не умею создавать никакие пределы, – тихо сказала Шарлотта.

Воцарилась тишина. Мы все думали об одном и том же: Харон мертв, Лилит больше не получает сердца балеопалов, а значит, рискует лишиться поддержки иных, да и удерживать души на Земле долго больше не сможет. Значит, она пойдет в атаку, а мы не справимся с ней сейчас. Закрыть дверь в ее мир – наш единственный шанс. Причем закрыть быстро. Тордек, возможно, смог бы обучить Шарлотту, но сколько потребуется времени? Я так и не смогла освоить запечатывание магии.

– Я смогу.

Мы дружно посмотрели на Дара, голос которого дрогнул. Но сам он решительно сжал руку Шарлотты.

– Я смогу запечатать проход.

– Чушь, – фыркнул Дэваль.

– Не чушь! – Дар покраснел до кончиков ушей, но его глаза опасно блеснули. – Я уже делал подобное! Я умею воплощать то, что рисую. Умею создавать реальности. Я сделал одну такую.

Он сник и нехотя признался:

– И заточил в нее Олив.

Я присвистнула. Вот это да! Тихий творческий братик, оказывается, не такой уж тихий. И намного более творческий, чем мы предполагали.

– Это может тебя убить, – сказала я. – Мир арахн, судя по тому, что рассказывала Ева, лишен условий для жизни таких, как мы. Никто бы не выжил на куске камня, дрейфующем по Вселенной. Никто бы не выжил на дне океана.

– Плевать! – Дар тряхнул волосами. – Если это избавит Мортрум от мамы – плевать!

– Нет, не плевать! – рыкнул Дэв.

– Пожертвуешь всем ради одного? Предпочтешь погибнуть? Позволишь Лилит победить?

На это ни у кого из присутствующих не нашлось ответа. Кроме Тордека.

– Дар – сын арахны. Его сила схожа с ее, схожа с той, что правит в чуждом Пангее мире. У них с Шарлоттой может получиться. В наш мир пришли двое. Двое уйдут. Чаши кастодиометра вновь придут в равновесие.

– Мой брат – не грузик на твоих гребаных весах! – рявкнул Дэваль.

– Вот только ты пытаешься выторговать не жизнь брата, а лишь пару его лишних вдохов, – возразил Тордек. – Ты еще не понял, страж Грейв? Твой брат готов преподнести тебе величайший дар – жизнь. Быть может, в этом его предназначение. Быть может, он получил свое имя, чтобы вы помнили о нем в новом мире? Как бы то ни было, мы либо попытаемся, либо сгорим в пламени ярости Лилит. Вам решать, Повелительница.

Взгляды присутствующих обратились ко мне. До этого момента я надеялась, что все разрулится как-нибудь само. Дар решительно выступит за, Дэв – против, и в споре они найдут пресловутую истину, тот самый выход, который устроит всех. И мне не придется ничего решать.

Но в них еще был силен вбитый Вельзевулом закон. Повелитель решает все.

И сейчас они ждали меня.

И нет, это было не самое сложное в моей жизни решение, я не лгала Харону – свою главную жертву я уже принесла и бросила ее к ногам Лилит. И если сейчас позволю ей победить – зачем все это?

– В одном случае мы рискуем жизнями Дара и Шарлотты. Отправляя их в мир арахн, мы точно знаем, что больше не увидим их. Во втором случае мы не рискуем ничем. Мы точно знаем, что в конечном итоге погибнем. Иных и душ, которые считают меня Повелительницей, осталось совсем немного, но они есть. И как бы я ни любила Дара, я не могу приговорить всех остальных, если есть хоть малейший шанс на спасение. Поэтому если Дар и Шарлотта готовы, то я поблагодарю их за шанс для Пангеи. Если нет – то не стану приказывать. И сделаю все, чтобы победа обошлась Лилит как можно дороже.

– Мы готовы, – произнес Дар.

Шарлотта кивнула.

Дэв помрачнел, но промолчал, а Тордек едва заметно выдохнул. Даже ему не хотелось сдаваться.

– Что ж, у нас остается не так уж много времени. Когда Дар и Шарлотта запечатают проход, магия Лилит перестанет питать границы. Вероятнее всего, миры начнут стремиться к объединению. Скажу честно: я понятия не имею, что произойдет и не является ли это лишь другим способом погибнуть. Мы должны быть готовы ко всему.

– Что будет с Лилит? Ее можно будет убить обычным оружием? – спросила я.

– Без магии она погибнет сама, наши миры не приспособлены для жизни арахн. Без магии она превратится в странный нежизнеспособный гибрид.

– А ее дети? Дэваль и Самаэль?

Тордек пожал плечами.

– Человеческий облик наследников позволяет мне предположить, что крови арахны в них недостаточно, чтобы отсутствие ее магии повлияло на их существование. Но утверждать этого, разумеется, я не могу. Возможно, если мы все станем частью новой Пангеи, они будут обычными людьми. Возможно…

Он замолчал и пристально на меня посмотрел.

– Ну что, Повелительница, все еще полны решимости?

– Полна, – за меня ответил Дэваль. – Раз рискует Дар, рискуем и мы. Все справедливо.

– Тогда, – Тордек склонил голову, – нам понадобится помощь Селин, чтобы открыть портал к проходу в мир арахн. И немного удачи.

Но он ошибался: удачи потребовалось много.