Ольга Пашнина – Последние стражи (страница 31)
– Понятия не имею, – фыркнула Хелен. – Заперлась с Дэвалем в комнате.
– И что они там делают?
Она посмотрела на Вельзевула своим фирменным «не пытайся казаться глупее, чем есть» взглядом. Но он, конечно, ничего не заметил. Полумрак, царящий в комнате, скрывал даже едва уловимые очертания предметов, пробивавшиеся сквозь его слепоту.
– Что могут делать влюбленные дети наедине в одной комнате?
– О, поверь, у этих есть варианты. Как-то раз они подрались. А еще он привязал ее к вагончику и отправил прямиком ко входу в Аид. Еще…
– Я поняла. Между ними была какая-то размолвка, но, судя по тому, что я видела сегодня, все позади. И тебе стоит радоваться, что твой пасынок стал избранником дочери.
Вельзевул едва заметно усмехнулся, но Хелен не заметила. Или сделала вид. У нее отлично это получалось: притворяться, что все в порядке, в его присутствии. Она знала, что без этого бывший Повелитель мира мертвых ее помощь не примет. А ей почему-то очень хотелось ему помочь.
– И что в этом хорошего?
– Ты же воспитывал Дэваля. Разве это не мечта любого отца – лично воспитать мужа для дочери? Взрастить в нем нужные для счастья принцессы качества. Научить быть ее опорой и поддержкой.
– Ты сейчас издеваешься, да?
Она хихикнула.
– Чуть-чуть. Но в каждой шутке есть капелька правды. Дэваль вроде бы неплохой парень. Немного ершистый и категоричный. Так и не скажешь, что тебе не родной.
Почувствовав, куда сворачивает разговор, Вельзевул сделал вид, будто очень увлечен чаем, который Хелен поставила на прикроватную тумбочку. Впрочем, он уже знал, что это не поможет. Все повторялось изо дня в день.
Хелен приносила ужин. Садилась в кресло у постели. Рассказывала, что новенького происходит за пределами его темной клетки. Развлекала рассказами о Земле. Уговаривала его снова стать отцом для Дэва. Справлялась о самочувствии. Желала спокойной ночи. Затем уходила, а он начинал считать щелчки минутной стрелки на настенных часах. Слух, обострившийся с приходом слепоты.
Об этом Хелен тоже знала и утром спешила именно сюда, прекрасно понимая, что если ее застукает Аида, то… Что именно сделает ее падчерица, когда узнает, что Хелен приглядывает за Вельзевулом, она не знала, но подозревала, что ничего хорошего. А уж если Аида догадается, как близко они иногда оказываются друг к другу… возможно, придется снова проситься к Верховной под крыло.
– Дело не в том, хочу ли я быть его отцом. А в том, что я им не являюсь, и Дэваль это знает.
– Я тоже не являюсь матерью для Аиды. Однако выбирая между любовью и мной, она выбрала меня.
– А потом выбила из Верховной любовь.
– Это же Аида. И я имею в виду, что ты вырастил мальчишек, это бесследно не проходит. Раз теперь на тебя не давит груз ответственности за Мортрум, можно попытаться исправить ошибки.
– Да он не хочет, – раздался звонкий и холодный, но, к счастью, лишенный ярости, голос Аиды. – Пытаться исправить ошибки можно, когда понимаешь эти ошибки. Или когда не понимаешь, но чувствуешь, что их совершил. А он прекрасно понимает, просто ему плевать.
– Аида…
Хелен вскочила. В ее голове лихорадочно метались мысли о том, как объяснить ее присутствие здесь.
– Мне следовало нарисовать карту с запретными зонами этого дома, сама виновата.
– Аида, я не робот-пылесос, чтобы рисовать мне виртуальные стенки. – Хелен нахмурилась и решила действовать как привыкла – с позиции взрослой. Хотя здесь, в Мортруме, ее падчерица уже не напоминала ребенка. Может, на нее так подействовало все пережитое и взваленная ответственность, а может, Аида просто чувствовала себя здесь в своей тарелке.
– Ладно, я в любом случае не отговорю тебя сюда ходить. Просто помни, когда будешь очаровываться его голосом и пафосом, что этот иной заточил свою бывшую в сгоревшие остатки дома, где они счастливо много веков воспитывали троих детей. На них он, кстати, забил, как только узнал, что бывшая наставила ему рога. Тот факт, что он и сам их ей наставил, его не смущал. Зато он быстро переключился на новую дочурку. Но когда она перестала слушаться, запер ее в подвале.
– Все так. – Вельзевул склонил голову. – Кроме одного. Ты не переставала слушаться. Ты и не начинала.
– Самаэль слушался, а результат все равно так себе.
– Да хватит! – не выдержала Хелен. – Аида, ты в своем праве, я знаю, что тебе нелегко. Вельзевул, ты – взрослый и умный бессмертный, будь мудрее и сделай шаг навстречу своему ребенку!
– Погоди, сначала кое-что спрошу. Что это там громыхнуло сегодня?
– Мы с Дэвалем сломали архив, зато вырастили новое лимонное дерево, – ответила Аида. – Другого способа выбраться оттуда не было. Решили, что раз к нам больше не попадают души, то и архив не нужен. Хелен, ты нас не оставишь? Мне надо кое-что обсудить со «взрослым и умным бессмертным».
– Конечно, милая. Не злись на меня. Я просто хотела немного помочь. Сделать тебе сэндвич?
В ответ Аида как-то странно поморщилась.
– Нет, спасибо. Ввожу мораторий на сэндвичи в этом доме!
Хелен мало что поняла, но решила не переспрашивать. Сегодня гроза прошла мимо нее, и, раз Аида сделала шаг навстречу отцу, появился шанс, что в Мортруме станет чуть меньше боли.
А пока предстояло заняться последними приготовлениями к Маскараду Мертвых. Ей очень хотелось сделать маскарад незабываемым. Они все заслужили праздник.
Глава девятая
Не думала, что когда-нибудь придется ругать мать за неподходящего парня. Следовало догадаться, что Хелен в порыве наведения чистоты доберется и до комнаты Вельзевула. И не сможет пройти мимо несчастного и всеми покинутого умирающего… хотела бы я сказать – старика, но увы, даже на волоске от смерти Вельзевул под крылом моей мачехи почти вернул себе былую привлекательность. И что-то мне подсказывало: этот волосок, отделявший отца от конца, стал густым, прочным и шелковистым, как в рекламе шампуня. И нам еще долго не придется гулять на поминках.
На всякий случай я помахала у него перед лицом рукой. Просто чтобы убедиться, что он все еще слеп.
– Я не вижу тебя, но отлично слышу, как ты мельтешишь, – хмыкнул он. – Что привело тебя ко мне? И что значит твое «сломали архив»? Чем тебе помешала библиотека личных дел и порталов?
– Вот это меня к тебе и привело. Не думал, что стоит рассказать наследнице, что Светлый Предел ведет в бесконечные лабиринты архива? Неужели не обидно так бездарно профукать Повелительницу, которую даже Стикс не взял?
– Значит, ты была в Малуме, – задумчиво протянул Вельзевул, явно не собираясь отвечать на претензию. – И выбралась, разрушив архив своей силой. Интересно. О такой возможности я никогда не думал. Впрочем, мы всегда запечатывали магию, поэтому вероятность, что у кого-то получится, была близка к нулю.
– Вы запечатывали магию, лишая иных и души возможности защититься, а когда они проходили через Предел, то попадали в ловушку, из которой нет выхода!
– Через Предел не могут пройти те, в ком нет моей крови.
– Дэваль прошел.
– Моя магия слабеет. Не только Темный Предел грозит рухнуть. Но я сделал все, чтобы никто не смог пересечь черту. А если вдруг подобное бы случилось… то тайна Элизиума осталась бы навеки в лабиринтах архива.
– Зачем? – Я покачала головой. – Зачем было лгать?
– А ты не понимаешь? Какой был выбор? Пангея раскололась, души отправились в немагические миры, но грозили уничтожить и их. А еще были иные. Лишенные дара перерождения. Что мы могли им предложить? Жить в умирающем Мортруме? Ненавидеть души, которым повезло чуть больше? Сдерживать тьму, чтобы кому-то там, на Земле, вольготно жилось? Никто из стражей, судей и магистров не стал бы делать то, что делать необходимо, без цели. И мы ее придумали.
Он вздохнул и безошибочно нашел на тумбе чашку с остывшим чаем. Да, ему определенно лучше. Интересно, от чего, не Хелен же исцеляет его добротой.
– Мы придумали Элизиум. Это было несложно. Аид уже существовал, и райский уголок прямо-таки напрашивался. Пришлось потратить много сил, чтобы создать иллюзию существования Элизиума. Но все получилось. Иные грезили о счастливом будущем. Души учились хранить свои миры. В Мортруме воцарился порядок. Появились министерство, колледж, Виртрум. Мы наладили жизнь, как смогли! Дали им стимул…
– А что делали с теми, кто задавал вопросы? Не я же одна догадалась, что дело дурно пахнет.
– Они получали свой пропуск в лучшую жизнь. – Вельзевул пожал плечами.
Меня передернуло. Сколько сотен или тысяч иных закончили свое существование в архиве, раздавленные вестью о том, что их прекрасной мечты не существует. Может, они и сейчас там. Может, превратились в таких же монстров, как и те, что живут в Аиде.
– То есть ты просто заставил целый мир мертвых работать ради несуществующей цели?!
– Вот такое оно, – медленно произнес Вельзевул, – твое наследство. Как ощущения?
Я открыла было рот, чтобы выдать осуждающую тираду, но не смогла издать ни звука. Потому что не знала, что сказать. Представила Мортрум, в котором иные смотрят на души и знают, что нет даже призрачной надежды выбраться из умирающего мира. В котором нет колледжа и министерства, нет проводников, нет никакого смысла вставать по утрам, идти на службу, а после – с наслаждением потягивать эссенцию в баре.
Может, в чем-то отец и прав. Может, благодаря всей этой лжи Мортрум протянул чуть дольше.