Ольга Пашнина – Наследница молний (страница 48)
– Значит, Арен Уотерторн действительно помогает Акориону. Он знал, еще зимой знал и пытался мне намекнуть.
– Вполне вероятно, – согласился Кейман.
– Дислексия и дисграфия – тоже сила?
– Скорее, ее последствия. Ты… то есть твоя душа, слишком быстро оказалась вырвана из тела, для нее сотни лет пролетели как миг – и в итоге способность воспринимать древний, привычный прошлому воплощению, язык осталась, а новый – не закрепилась.
– У тебя все так легко. Будто Таара – не я, а я – не Таара.
– Но это так. Душа не равна личности. Ты – новый человек, иначе воспитанный… человек, я подчеркиваю. Не божество, хотя иногда мне кажется, что ты об этом забываешь – иначе твою страсть к самоуничтожению не объяснить.
– Тогда почему ты назвал меня ее именем?
– Я испугался. Не сдержался. Ты умирала, Деллин, умирала, защищая мою школу в тот момент, когда я снова был далеко и не мог это сделать. Оставь мне хоть немного прав на эмоции.
– Ты тоже человек?
Я посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там ответ на вопрос: «Кейман снова лжет или, для разнообразия, говорит правду?»
– Нет. Я не человек, и Акорион тоже.
– Отлично. И что мне теперь делать?
– Готовиться к экзаменам. Они через неделю. Потом спешно репетировать номер на бал, от него тебя никто не освобождал. Найтингрин зайдет к тебе на днях, вечером, примерить платье и заодно обсудить возвращение на работу. Что еще… ах, да, каникулы тебе снова придется провести у меня. Из соображений безопасности, ну и еще того, что тебе некуда идти от слова «совсем». Что я забыл?
– Бастиан.
– О нем мне ничего не известно, прости.
– А Акорион?
– О нем тоже. Какое-то время он будет в тени, попробует найти союзников. Я ввел Сайлера в курс дела.
– Сайлер тоже знает… о тебе и обо мне?
– Да.
– Как же я вас ненавижу! – простонала я, откидывая голову назад.
– Понимаю.
– Это все? Или есть еще что-нибудь, о чем ты не сказал?
– Есть многое, о чем я не сказал, Делл, но это «многое» для меня довольно личное, поэтому не надейся, что я так просто расскажу тебе все. Я надеялся, ты никогда не узнаешь. Твоя душа в смертном теле, ты ребенок, который учится управлять частичкой силы богини. Мне хотелось, чтобы ты просто прожила обычную жизнь. Увы, это было ошибкой. Но правда ничего не меняет. Тебе все так же нужно учиться контролировать силу, развивать ее и получить диплом. Потому что, нравится тебе или нет, придется жить в этом мире и играть по его правилам. Поэтому через неделю ты, как прилежная девочка, будешь сдавать экзамены. Да?
– Да.
– Вот и молодец. Тогда отдыхай, я зайду перед выпиской, осмотрю тебя вместе с лекарем, чтобы убедиться, что ты здорова.
Когда Кейман уже был у дверей, я его окликнула:
– Мне жаль, что так вышло. Что тебе пришлось ее убить. И что я появилась.
– Никогда не извиняйся за то, что существуешь, Деллин Шторм. Ни передо мной, ни перед кем-либо еще. Ни даже перед самой собой.
Он ушел, оставив меня наедине с мыслями, воспоминаниями и обрывочными картинами из прошедших снов. Кто-то обещал, что после первого курса учиться в Школе темных станет легче.
Но что-то у меня пока с легкостью не выходит.
– Ну что ж, дамы и господа, мы собр-р-рались здесь, чтобы, так сказать, выслушать доклад по семестр-р-ровому заданию адептки Штор-р-рм вне очер-р-реди. В качестве… гм… исключения. Адептка Штор-р-рм, пр-р-рошу, поведайте же нам, что за ар-р-ртефакт вы изготовили.
Сделав глубокий вдох, я принялась отвечать. Последний экзамен – и свобода. Правда, в скором времени еще обещал состояться Выпускной Бал, куда я готовила изящную программу под музыку на крыльях. Это тоже тот еще стресс, но зато там хотя бы за забытые движения не отругают.
– В моем мире существует такая вещь, как фотография. При помощи специальных устройств – чем-то похожих на артефакты– можно создавать мгновенные изображения. Я подумала, что неплохо бы создать аналог таких изображений, и сделала вот это.
– У вашего ар-р-ртефакта есть название? – поинтересовался магистр.
Я смутилась.
– Ну… я называю его «Штормграм».
– Как интер-р-ресно…
– В честь себя? – фыркнул Корви.
– Вообще, в честь Штормхолда, но идея интересная, – хмыкнула я. – «Штормграм» представляет собой стеклянную пластинку, к которой сбоку прикреплен резервуар с красками. Маг добавляет крупицу, открывает крышку – и краски запоминают образ, который захвачен пластинкой. То есть практически делает фото.
Я продемонстрировала работу пластинки, сделав первое в мире селфи. Обидно, правда, что никто торжественностью момента не проникся. А получилось хорошо… хоть и до камер айфонов недотягивало.
– Вот так работает «Штормграм» в основном… мм-м… режиме.
– А есть еще не основной?
– Да, мы с подругой объединили усилия и создали два артефакта, связанных единым магическим пространством. За аналог мы взяли обычные артефакты связи. Меняешь надпись на одном – меняется на артефакте-близнеце. Только теперь близнецы – это пластинки с красками, а вместо надписей – образы.
– И каков эффект?
– Я запечатлеваю изображение. А обладатель связанного «Штормграма» видит его у себя.
– Гм… довольно необычно. Это все?
– Вообще-то нет, – смущенно призналась я. – В проекте были еще свойства, но, ввиду определенных обстоятельств, я не успела закончить задание. Магистр Крост сказал, я могу обратиться к вам за авансовой оценкой с обещанием, что закончу артефакт в следующем учебном году. Разумеется, решение директор оставил на ваше усмотрение.
– Ну что ж… – Магистр задумчиво почесал затылок. – Р-р-раскажите аудитор-р-рии о ваших планах.
– Я работаю над тем, чтобы добавить возможность не только мгновенно передавать изображения с артефакта на артефакт, но и хранить образы в некоем объеме магической памяти. На данный момент могу лишь сказать, что артефакты с подобными свойствами существуют, как аналог – кристаллы для изучения языка, которые выдают иномирянам. Но я еще не разобрала принцип их действия и не придумала, как использовать в проекте. А вторая возможность, которую я надеюсь реализовать, – это возможность передавать не только образы, но и текстовые заметки. Комментарии… под картинками. Если вы позволите перенести часть задания, я это реализую.
– Адептка Штор-р-рм… вы довольно ор-р-ригинальная девушка.
Я – плагиатчица, наглая и бессовестная. Но в моем мире о «Штормграме» никто не узнает, а здесь я заработаю себе хорошую оценку. Пора уже начинать разбираться с силами, которые по милости Кеймана мне перепали от судьбы.
– Хор-р-рошо, – кивнул наконец магистр. – Я поставлю вам «отлично» и жду защиту втор-р-рой части пр-р-роекта в следующем году. Попр-р-равляйтесь и р-р-радуйте нас успехами.
– Спасибо, – с облегчением улыбнулась я.
Да! Конец! Больше никаких экзаменов, никаких пар и тренировок – не считая прогонов программы – до самой осени! Я уеду на каникулы, и пусть проведу их в непосредственной близости от Кеймана, присутствие которого до сих пор приводит меня в ступор, это все равно будут самые лучшие полтора месяца на свете.
Отличницей мне, конечно, не быть. Яспера, хоть и подчинилась решению Кеймана, влепила трояк, за бои (кто вообще придумал ставить оценки за факультативы, навязанные директором?) схлопотала очень натянутый трояк. Единственная «отлично» – и та авансом. Не самый шикарный улов, зато свой.
Осталось пережить программу.
К ней готовились основательно. Сшили платье – Найтингрин не поскупилась на фантазию, отрепетировали до кровавых мозолей все «от и до», настроились морально и… меня все равно трясло в день бала. Народ веселился в предвкушении танцев, ужина и выпивки, выпускники чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете и дождаться не могли, когда покинут школу навсегда.
А я дрожала как осенний лист.
– Деллин, детка, ты порвешь платье, не суетись! – Леди Найтингрин лично приехала помогать мне одеваться.
– Ох, Делл! – в аудиторию, отданную под гримерку, заглянула Аннабет. – Там его величество!
– Блин! – простонала я. – Меня тошнит.
– Спокойно, Деллин! Король уже видел, как ты выступаешь на показе. Ничего страшного.
Да, только тогда я не знала, чья душа живет внутри. А он смотрел с превосходством и намекал, постоянно намекал, то преподнося в подарок книги, то спрашивая Кеймана с неподдельным недоверием: «Это точно она? Она выглядит как…» – тогда мне сказали, что дело в иномирском происхождении. А оказалось, в не совсем человеческом.
Так странно… я ношу внешность женщины, которая жила сотни лет назад, которая натворила столько бед, что и подумать страшно. А еще смешно, ибо именно Таару я изображала на плакатах. И теперь хотя бы понятно, почему так распсиховался Кейман. Я невольно разбередила старую рану.
Пожалуй, мне бы хотелось узнать их историю, но я знала, что Кейман ни за что не расскажет. Он вообще не вспоминал о разговоре в саду. И я старалась избегать этой темы.