Ольга Пашнина – Наследница молний (страница 37)
– Боги! Бастиан! Ты меня напугал!
– Я тебя просил не говорить ничего Брине.
Я замерла, как кролик перед удавом. Голос у парня был мрачный, многообещающий.
– Извини, это вышло случайно.
– Вокруг тебя слишком много случайностей. Я достаточно увидел, чтобы задаться вопросом, кто ты такая. И услышал достаточно, чтобы спросить, почему древний и считающийся ушедшим темный бог одержим тобой. Знаешь, почему я оставил все свои идеи при себе? Потому что ты мне помогала. Потому что у меня был шанс, особенно теперь, когда Оллис мертв. Я надеялся, ты хоть немного поумнела.
– Я уже сказала, что это вышло случайно. Твоя сестра, знаешь ли, не подарок. Как и ты.
– Когда я стал… таким, я мечтал, чтобы время повернулось вспять и тебя не стало. Чтобы ты осталась в своем мире, драить свои туалеты, никогда не узнала о Штормхолде и школе.
– Ты мечтал об этом еще до того, как стал таким, – устало отозвалась я. – Ты как проклятие. Хозяин жизни и магии, которому все можно. По первому твоему слову «шестерки» должны всех ставить на колени. День, когда ты исчезнешь, я отмечу в календаре в качестве праздника!
Я вдруг испугалась того, что вырвалось случайно, и отпрянула. Нет, нет, нет! Кейман говорил именно об этом! Когда там, в коридоре, пытался вытрясти из меня всю тьму, что чуть не убила Оллиса.
– Я не… не то хотела сказать.
– Ну почему же. – Ди Файр сделал шаг в мою сторону. – Договаривай. У тебя не так много времени осталось. Я исчезну очень скоро. Может, ночью. Может, утром. Последний шанс, Шторм, больше такого не представится.
– Без тебя моя жизнь станет намного проще!
Запахло дымом, пламя вспыхнуло на постели, но я не шелохнулась, только смотрела, словно зачарованная, в полные пламени глаза огненного короля.
– Значит, он был прав, – усмехнулся Бастиан, – когда наказал нас за то, что посмели к тебе прикоснуться. Оллис говорил, что тебе понравится. Вот видишь? Все исполняют твои капризы.
– Я об этом никого не прошу! – сорвалась я на крик.
– А я тебя просил! Не говорить Брине! Это что, так сложно?! Сохранить хоть один чужой секрет?!
– Да что с тобой не так?! У тебя есть шанс поговорить с теми, кто тебя любит! Кто страдает, пока ты умираешь! Возможность попрощаться!
– А я не хочу прощаться! – рявкнул ди Файр в ответ.
С потолка посыпались искры, а пламя, едва-едва занявшееся на покрывале, перекинулось на пол, создав огненный круг, в котором мы и стояли. Я чувствовала жар, но дыма не было, а в те моменты, когда языки огня случайно касались кожи, все ограничивалось быстро исчезающим красным следом. Это ж сколько в ди Файре силы, если даже он-призрачный способен на такое?
Мы стояли, упрямо глядя друг другу в глаза, и сами не заметили, как оказались почти вплотную. Упрямая борьба взглядов, никто не хотел сдаваться – и магия бесновалась вокруг, прямо как во время Бала Огня. Молнии сплетались с пламенем, вспыхивали голубым сиянием, растворялись в воздухе, оставляя после себя снопы искр. Комната наполнилась электрическим треском и противным запахом горящего дерева.
Это то, о чем не расскажет Кейман. И не поведают книги на древних языках. На некоторые вопросы можно ответить только самой себе, а на некоторые не существует ответов в принципе.
К какой категории относится вопрос «Что происходит между нами с ди Файром?», я не знала. Но вдруг испугалась бушующей вокруг стихии… двух стихий, если вообще мои молнии можно было назвать стихиями. Они подчинялись, наверное, одному богу Кросту, хотя в последнее время он не баловал свою наследницу вниманием.
Поэтому я совершала ошибки сама.
Протягивая руку, я знала, что это ошибка. Что позже я обязательно пожалею о том, что дала волю эмоциям, но сейчас мне смертельно захотелось его коснуться. Мысленно я со сжавшимся сердцем ждала, как рука пройдет сквозь полупризрачную фигуру проекции, поэтому, когда ощутила тепло, испуганно вздрогнула.
Там, где должно было биться сердце, словно поселилась пустота.
С шумом сглотнув, я подняла голову. Пламя в глазах Бастиана утихало, а вокруг – словно усиливалось, подпитывалось моей силой. Теперь это был не обычный огонь, он стремительно менялся в цвете, становясь то красивого цвета индиго, то слепяще белым.
И вскоре вместо пламени в глубине глаз огненного короля я увидела бездну эмоций. От горького сожаления до дикой жажды новых касаний. Как будто моя рука на пару секунд сделала его живым.
В голове вдруг возникла безумная мысль, что если я сейчас его поцелую, как тогда, в подсобке, то что-нибудь изменится, Бастиан очнется и перестанет смотреть с такой болью, от которой хочется забиться в глубокую нору и поскуливать от обидной жестокой несправедливости.
Потому что никто не должен умирать из-за одержимости безумного бога.
Никто не должен терять близких из-за меня.
– Ну, давай, – хриплым голосом произнес огневик. – Я тоже хочу узнать.
В тот момент, когда я почти решилась и встала на цыпочки, громко постучали в дверь.
Бастиан попытался было меня остановить, как сделал бы это, если бы был из плоти и крови: поднял руку и прижал к себе. Но рука прошла сквозь меня, и ди Файр разочарованно выдохнул.
– Деллин, открой! Это Брина!
– Ну вот. – Я закрыла глаза, вдруг навалились усталость и равнодушие. – Она теперь не отстанет. Бастиан… пожалуйста, поговори с ней. Подумай не только о себе. Подумай не о том, чего хочешь ты, а о том, чего хочет Брина. Она потеряла возлюбленного и брата. А сейчас получила шанс хотя бы поговорить с тобой.
– Хорошо, – после долгой паузы сказал Бастиан, – только мне будет нужна твоя помощь.
– Конечно. – Я слабо улыбнулась. – Я передам все, что ты скажешь.
Ди Файр, к моему удивлению, рассмеялся.
– Нет, Шторм. Я имею в виду Киглстера. Он прислал мне то, что я просил. Тебе нужно будет завтра сходить в мой дом в городе и забрать посылку.
– Посылку? Ты говорил – письмо!
– Деллин, пожалуйста, открой! Я клянусь, я не скажу тебе ни одного дурного слова!
– Посылка, – подтвердил Бастиан. – Ты возьмешь ее и отправишь моей матери, но ни за что не откроешь ее, понятно?
– Да. Да, хорошо, как скажешь.
Пламя вокруг потухло, оставив безобразные черные следы на всем, чего касалось. Я тоскливо подумала, что Кейман, если узнает, убьет, но поплелась открывать. Вдобавок ко всему с потолка грохнулась люстра, а мы даже не заметили. И теперь сидели без света.
– Ого, что здесь произошло? – Брина, очутившись у меня, открыв рот, осматривала комнату.
– Да так… домашку делала.
– А вы горячо любите… магическую науку, адептка Шторм, – усмехнулся ди Файр. – Вернусь в привычное состояние, позанимаемся еще. А пока тебе на самостоятельное обучение оставлю вопросы магического предохранения. Немагическое мне не нравится, ощущения не те.
– Интересно, а если тебя лопатой погладить, тоже почувствуешь? – задумчиво протянула я.
– А… Ты сейчас… Деллин, ты правда его видишь?
Боги! От робкой надежды в голосе Брины мне снова стало стыдно. Может, ее брат прав и я лишний раз тревожу уже заживающие раны?
– Правда. Он здесь.
– Где?
– Вот. – Я ткнула пальцем в то место, где стоял Бастиан.
Брина долго всматривалась в пустоту, словно надеялась, что старание поможет ей увидеть то, что скрыто от остальных. А потом вдруг ее плечи опустились и она разревелась.
– Почему ты мне не сказал?! Почему не дал знать?! Я тебя ненавижу!
Бастиан мрачно смотрел на рыдающую сестру, а вот мне пришлось ее утешать. Странное ощущение: девушка, которая совсем недавно готова была испепелить меня на месте, цеплялась за меня, как за спасательный круг. Я растерянно смотрела на ди Файра, а еще думала о том, что все же способности к общению у меня серьезно затормозили в развитии.
– Скажи ей, что я вернусь. Что способ есть, пусть не слушает тех, кто меня уже хоронит.
– А…
– Шторм! – рыкнул огневик.
Я проглотила опасение, что, если у него не получится, Брине будет очень больно. В конце концов, это его сестра.
– Он говорит, что вернется. Что нашел способ это сделать, и чтобы ты не слушала тех, кто его хоронит.
– Как? Он умирает! Ты слышишь?! Мама сказала, что осталось несколько дней!
– Брина, – мягко произнесла я, – успокойся. Бастиан очень сильный. Он знает, что делает.
Если бы я сама в это верила! Но мне и порыдать было не у кого на плече, и повод… его я признать оказалась не готова.
Ближайший выходной пройдет в уборке. Придется выкинуть плед, пару платьев, брошенных на постель, догоревшее сочинение для Ясперы – вряд ли она примет пепел, скажет, что он недостаточно аккуратный для зачета, и пару спортивных туфель. А ведь только заказала новые взамен убитых на тренировке!