Ольга Пашнина – Избранница грозы (СИ) (страница 22)
– Что, Крост тоже меня недолюбливает? – раздражено пробурчала я, поднимаясь.
Когда вдруг в полной тишине услышала ответ, от неожиданности чуть снова не села:
– Нет. Это хороший знак.
Кейман вышел из тени и как ни в чем не бывало оперся об инсталляцию, которая только что едва не призвала меня к этому самому богу. А почему его током не бьет? Я бы с удовольствием посмотрела. Интересно, если заманю сюда Бастиана, уговорю его лизнуть столб?
Бр-р-р, кажется, от удара мозги слегка сотряслись.
– Хороший знак? Да меня чуть не убило!
– Ты получила ответ на свой вопрос.
– Вы что, подслушивали?
– Ты не удосужилась выяснить, есть ли кто здесь. Я все время стоял там. – Кейман кивнул на единственный угол, который не просматривался из центра зала.
– Он часто так делает?
Я опасливо покосилась наверх. Желание тянуть руки к элементам интерьера пропало, но ведь я потревожила бога. Он может и просто сверху наподдать.
– На моей памяти никто не сообщал о присутствии силы Кроста в этом храме. Адепты не очень любят покровителей. Им кажется, весь мир у их ног и боги не нужны. Но то, что он отметил тебя – очень хорошо. Сила просыпается.
Кейман усмехнулся собственным мыслям.
– А почему Крост отреагировал на меня? Ведь он бог стихий и грозы. А темная магия…
Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, кто заведовал у них темной магией. Я запомнила только Кроста – здесь его часто поминали всуе, да и фамилия у Кеймана тому способствовала. А вот Таара и Акорион частично стерлись из памяти. Ошалевший от количества новой информации мозг решил не задерживаться на легендах.
– Акорион. Он – родоначальник темной магии.
– Значит, я должна была бы поклоняться ему? Ну, если бы он не ушел.
– Тебе так хочется кому-то поклоняться? – спросил Кейман.
Я почему-то смутилась и украдкой почесала зудящую от удара ладошку о штаны.
– Просто пытаюсь понять ваш мир и его устройство. Вписаться в него.
– У тебя получилось. Крост тебя заметил. Не разочаруй его.
«А то добьет», – хотела добавить, но не стала.
Кейман не так часто разговаривал со мной без неприязни в голосе, не было смысла доводить его дурацкими нервными шутками.
– Я понятия не имею, что должна сделать. И если это и был ответ на мой вопрос, то я ровным счетом ничего не поняла.
– Ты слишком торопишься. Хочешь все и сразу, в первую же неделю в школе. Так не бывает, Деллин. Боги не спускают с неба инструкцию к жизни. И не превращают твоих врагов в горстку пепла после затяжной молитвы. Их знаки нужно уметь толковать, порой на это уходят годы. Ты поймешь, что именно Крост тебе сказал, но прежде пойми хотя бы свою силу, а уж затем переходи к божественной. Все ответы, все решения проблем в тебе.
Если у Кеймана была цель меня запутать, он ее добился.
В зале было тихо, гром смолк, больше не сверкало, но я все равно держала руки по швам, пока мы выходили. Кейман настойчиво подтолкнул меня к выходу, даже если бы я хотела остаться, все равно не смогла бы.
– Ты должна вернуться в школу, скоро отбой. Два наказания за первую неделю даже для тебя слишком.
Пришлось выполнять прямой приказ владельца школы. Кейман лично проводил меня до входа в жилое крыло и удостоверился, что я зашла в комнату. Из окна виднелась верхушка храма, остальная его часть была скрыта за деревьями. Небо снова затянуло тучами, и если раньше мне нравился вид на сад, словно сошедший с открытки, то сейчас все вокруг показалось немного жутковатым.
Мне почудилось, рядом с храмом, в просветах между ветками, мелькнуло что-то темное. Но видение тут же исчезло, и я решила, что произошедшее слишком сильно меня встряхнуло, вот и мерещится что ни попадя.
Ладно, плевать. Что бы ни произошло в храме, какой бы знак ни дал Крост в ответ на вопрос, у меня нет другой дороги. Остается шагать по той, что имеется, и надеяться, что она не заведет меня черт знает куда.
На ладони расплылось ярко-красное пятно. Прикасаться к нему было немного больно, а когда я в темноте перестилала сбившееся одеяло, в воздухе отчетливо просматривались крошечные электрические искры.
В первое мгновение после пробуждения утро перед выходными напомнило мне утро перед Рождеством. В душе поселилось приятное предвкушение. Сразу после завтрака ворота школы откроются, чтобы выпустить нас в город. Можно будет прогуляться, докупить необходимые мелочи и просто сменить обстановку. Я ждала похода в город, как ребенок ждет похода в зоопарк.
Открыла глаза, потянулась и… краем глаза заметила, как что-то мелкое и черное свалилось с постели. Сонливость как рукой сняло, я резко села и ахнула.
Все вокруг было усыпано розами.
Звучит, как романтичное утро прекрасной девушки, но в реальности я еще никогда так не пугалась. Потому что розы были черными, одни головки, без стеблей. Они цветочным ковром покрывали пол, стол, мою постель, даже на шкафу валялись лепестки и бутоны!
Я не знаю, сколько сидела на постели с колотящимся сердцем и огромными глазами рассматривала случившееся безобразие. Пугали даже не розы, не их цвет, а то, что, пока я спала, кто-то побывал в моей комнате. Или не был? Способна ли магия на такую пакость?
Сомнений в том, чьих рук это дело, не было. Я рывком откинула одеяло и спрыгнула на пол. Схватила со стула халат и почти выскочила в коридор, но вовремя опомнилась.
Спокойно, Деллин. Не хватало еще устроить публичный скандал. Ди Файр того и добивается: вывести меня из себя, напугать и показать, кто в доме хозяин.
В дверь постучали, звук получился такой громкий, что я вскрикнула и подскочила.
– Делл? Что у тебя там происходит? – раздался голос Аннабет.
– Ты одна?
– Да.
Я быстро открыла дверь и втащила подругу в комнату. Когда она увидела розы, не удержалась от крепкого словечка.
– Какой кошмар! Выглядит жутковато! Зачем ты их принесла?
– Это не я. Полагаю, наш огненный король открыл для себя волшебный мир языка цветов. Кажется, на нем вот это, – я обвела рукой комнату, – означает что-то вроде «шоб ты сдохла, зараза». Но я еще уточню в словаре.
– Как-то это… даже для Бастиана слишком. – Аннабет взволнованно покачала головой. – Может, расскажем магистру Кросту? Нельзя, чтобы в комнаты мог войти кто вздумается! Ты запираешься вообще?
Тут я задумалась, потому что запирала ли задвижку на ночь, не помнила. Я была так погружена в мысли о случившемся в храме, что вошла в комнату на автомате, да еще и Кейман смотрел в спину.
– Нет. Не знаю, – наконец сдалась я. – Ставлю зуб на то, что забыла. Но желание забывать впредь отбито надолго. Поможешь все это убрать?
– А все-таки рассказать магистру Кросту?
– Он не раз давал понять, что не будет решать мои проблемы. Я не могу бегать с каждой неприятностью все четыре года обучения. Поверь, максимум, что Кейман скажет – «научись запираться».
Пришлось изрядно попотеть, чтобы придумать, куда убрать все лепестки и розы, потому что мусорных пакетов в этом мире или не придумали, или забыли выдать мне. Пришлось импровизировать: складывать пакеты из оберточной бумаги, в которой мне прислали покупки.
Потом все это добро мы отнесли на помойку и направились в столовую. Эйген уже с аппетитом уплетал оладьи. В выходные кормили чуть интереснее, чем в будни, на смену кашам и омлетам пришли оладьи, хрустящая пшеница в карамели, крошечные бутерброды с мясом, по вкусу напоминающим язык. Так что никто не торопился быстрее сбежать в город, все были заняты завтраком.
Когда, наконец, со столов исчезли пустые тарелки, мы лениво побрели на выход. Я сжимала в руках кошелек с деньгами и список покупок. В нем первым пунктом значилась небольшая сумка через плечо, я увидела такую у Аннабет и оценила удобство.
Эйген увязался с нами, и меня никак не отпускало ощущение, что, оставшись без приятелей в лице Бастиана и его свиты, он избрал нас своей новой компанией. Не то чтобы я была против, но слова Кеймана крепко засели в голове: ведь Эйген дружил с теми, кто сейчас надо мной издевался. Если он такой приятный и хороший, то почему не свалил от Бастиана до того, как тот привязал его голым в столовой?
Впрочем, нельзя недооценивать силу коллектива.
Городок, к которому примыкала школа, оказался больше, чем я себе воображала. Мне представлялась небольшая деревенька с парой центральных улиц и кучей домишек. Я полагала, что такое учебное заведение, как магическая школа, следовало построить вдали от нормальных людей. Но персоналу, наверное, надо было где-то жить и отдыхать. Если бы магистров заперли с нами в чистом поле, до выпуска никто бы не дожил.