Ольга Пашнина – Избранница грозы (СИ) (страница 24)

– Ага, а Кейман повесится от осознания собственной педагогической несостоятельности.

Еще неизвестно, к слову, как опекун отреагирует на предложение Марьона. И почему мне кажется, что не придет в восторг? Только бы не запретил. Мне все меньше и меньше хотелось разносить стаканы. Надежда на лучшую жизнь – прилипчивая зараза. Едва перед носом замаячил призрачный и подозрительный шанс вырваться из нищеты, я тут же размечталась, как наивная старшеклассница.

– Если будет возможность, попроси у леди Найтингрин или ее представителя платье к огненному балу со скидкой, – посоветовал Эйген. – Даже в свите Бастиана наряд от Найтингрин доступен разве что Лорелей.

– Хочешь, чтобы меня ненавидел не только Бастиан, но и его подружки?

– Они и так тебя ненавидят. Они всех ненавидят, а с тех пор, как Бастиана на тебе переклинило, у Лорелей и ее подружек появился общий враг. Женская ненависть сплачивает куда лучше женской дружбы, хочу я заметить.

– А почему ди Файра переклинило на Делл? – спросила Аннабет.

– Ну… он не очень любит темных. И иномирянок. А темных иномирянок он не просто не любит… хотя, наверное, Делл первая такая, поэтому он и бесится. С темными сложная история. Бастиан не хотел ехать в эту школу, он считал, что огненному принцу место в Школе огня. Но сила выходила из-под контроля. Зачисление в Школу темных он воспринял как ссылку и перестал общаться с отцом. Тот умер, так и не попрощавшись с сыном.

– Грустно, – вздохнула Аннабет. – Ну а что с иномирянками?

– Девчонки, – Эйген будто внезапно испугался, – вы же никому не расскажете все, что я здесь наговорил? Иначе ананас на меня не повесят, а забьют в самое…

– Мы поняли, – поспешно прервала его я – на нас уже начали оборачиваться, так эмоционально парень жестикулировал, – никому не расскажем. Даже под угрозой ананаса.

Аннабет фыркнула, чуть не уронив мороженое.

– Отец Бастиана любил развлекаться в компании иномирянок. Некоторые считают, будто девушки из вашего мира более продвинутые в постели, понимаешь? Все дети ди Файров с самого детства жили со знанием, что папа обижает маму, а она не может никуда уйти.

– Еще чуть-чуть, и я пришлю Бастиану кекс с сердечками, – пробурчала я.

– О, не спеши, он достойный сын своего отца, – хмыкнул Эйген. – У нашего величества много скелетов в шкафу. И с ним лучше не связываться. Ну, впрочем, вы это видели.

– А девушки ведь не наследуют титул главы рода? – спросила я. – Почему?

– Так исторически сложилось. На самом деле редко какая девушка обладает потенциалом, сравнимым с мужским. Такова природа. Ну а глава, который слабее любого своего родственника, долго не протянет. К тому же девушки выходят замуж и берут другую фамилию, так и род прерваться может. Поэтому у сильных родов всегда много детей. У Бастиана, например, три сестры, а счет двоюродных сестер и братьев идет на десятки.

– И все ждут, когда юное величество склеит ласты.

Необходимость сражаться за место под солнцем с малых лет хоть как-то извиняет поведение огненного короля. Если уж не воспитали в парне порядочность, то в двадцать с хвостиком внезапно обнаружить в себе это ценное качество практически нереально.

– Девочки любят Бастиана. Между собой, конечно, они почти не общаются, но предпочитают видеть во главе родного брата, а не дядюшку, который существенно ухудшит их жизнь. Брина очень хорошая. Мы познакомились, когда после окончания первого курса Бастиан пригласил всех к себе на летние каникулы.

– Ты уже рассказал ей, что вы… мм-м… поссорились?

– Еще нет, мы должны увидеться на каникулах после первого блока. Но Бастиан наверняка уже донес до сестры запрет на общение со мной. Брина слушается брата, один Крост ведает, что он ей наговорил.

Я встрепенулась, услышав имя бога. Только о том, что Эйген поминал именно покровителя грозы, а не магистра темной школы, я поняла не сразу.

– Бастиан весь прошлый год следил за мной и выяснял, насколько серьезно я отношусь к Брине. А сам… все эти девки вокруг него в любую минуту готовы прыгнуть в постель, даже если встречаются с его же дружками! Лорелей…

– Эйген, – прервала я его, пока Аннабет от смеха не подавилась рожком, – тебя ананас ничему не научил, похоже. Еще один рассказ о постельных похождениях кого-то из семейки ди Файров, и я привяжу тебя к лавочке. На первый раз – одетым и без фруктов.

Парень насупился, покраснел, но умолк.

Расправившись с мороженым, мы отправились гулять по улочкам. Зашли в магазин с браслетами и крупицами. Меня поразили роскошь интерьера и подход к продаже самого важного атрибута любого мага. Это были не просто шнурки с бусинками, это были полноценные аксессуары.

Здесь можно было купить браслеты из всех металлов, ремешки и шнурки мыслимых и немыслимых цветов. А сами крупицы совсем не походили на те, что болтались у меня. Они могли быть разных форм, стилей, украшенные росписью или позолотой. И, конечно, все это богатство стоило дополнительных денег. Эйген потом показал нам обычный магазин крупиц и браслетов, где стояли четыре ящика и одна небольшая коробочка. Из них сухонький старичок тщательно отмеривал нужное количество крупиц. Естественно, они выглядели как обычные стекляшки.

– Ваш мир очень похож на наш, – сказала я, когда мы, закончив с покупками, шли обратно к школе, чтобы успеть на ужин. – Сначала кажется, что они жутко разные, нет техники, нет привычных законов, действуют совершенно другие правила, а еще магия сбивает с толку. Но когда тебе предлагают работать моделью или ты входишь в салон элитных браслетов с магическими бусинами… я прямо чувствую себя как дома.

Возле крыльца трое парней кидались друг в друга комком из грязной бумаги и радостно смеялись.

– Да. Точно как дома.

Но поход в город подействовал на меня как литр энергетика на студента перед сессией: я делала кучу дел, но ни одного полезного. А ночью долго ворочалась, не в силах уснуть. По десять раз прокручивала в голове разговор с Марьоном, представляла завтрашний день, а еще мысленно готовилась к тому, что на выходе из школы меня остановит Кейман. И вместо работы моделью я получу еще один листочек с наказаниями.

Нужно будет завести альбом и заботливо их туда вклеивать, а после выпуска пересматривать и умиляться.

Наверное, я заснула только под утро. И это нехорошо, ведь синяки под глазами редко к какому платью подходят. С другой стороны, в мире магии вряд ли нужен фотошоп.

А еще я трижды проверила замок на двери. И отключилась с мыслью, что если наутро в постели окажется дохлая кошка, то просто прибью Бастиана ди Файра.

Глава 7

Аннабет и Эйген увязались со мной. Аннабет под благовидным предлогом: зайти в мэрию и узнать список вакансий для себя. А Эйген признался честно:

– Мне любопытно.

Ну и раз уж меня в первый рабочий день сопровождала целая делегация, я решила использовать это во благо: выдала Эйгену задание прочитать контракт вместе со мной, на случай, если я окажусь достаточно тупой, чтобы не понять там ровным счетом ничего.

В назначенный час мы стояли в холле роскошного здания, которое если и напоминало салон готового платья, то только издалека. Я бы сказала, это был скорее театр, со всеми его помпезными атрибутами: позолотой, вензелями, идеально гладкими и чистыми ковровыми дорожками.

– Деллин! – воскликнул Марьон, который дожидался меня на небольшом диванчике. – Я боялся, ты не придешь!

«А я боялась, что Кейман костьми ляжет на пороге академии и не пустит», – подумала я.

К слову, от магистра Кроста в последние дни не было никаких вестей. Или затаился, или, наконец, решил исполнить свою угрозу и перестать за мной поглядывать.

– А это кто? – спросил он, взглянув на Аннабет и Эйгена.

– Мои друзья.

– Боюсь, Деллин, я не могу пустить их. Новая коллекция строго конфиденциальна.

– Я иномирянка, Марьон, я взяла друзей для того, чтобы они вместе со мной почитали договор. Не все законы и не все языковые особенности мне еще доступны.

– Ну ладно, – тут же сдался парень. – Но пусть они посидят в комнате отдыха! Если леди Найтингрин узнает, что я показал коллекцию посторонним, меня не просто убьют, меня уволят!

– Потрясающие приоритеты, – пробормотал Эйген.

Аннабет зато умела довольствоваться малым. Если Эйгена не восхищали дорогой интерьер, принесенная Марьоном чашка чая с печеньем и общая атмосфера роскоши и праздника, то Аннабет светилась и сияла, счастливая от соприкосновения с миром денег и благополучия.

Я пока себя понять не могла. Маленькой восторженной девочке внутри хотелось почувствовать себя принцессой и вволю насладиться вниманием. А вот адептка Школы темных, которую с порога не слишком-то ласково встретили, в спонтанное везение не верила. И с осторожностью осматривалась.

Едва Марьон принес контракт, мы склонились над тремя листами плотной бумаги, исписанными каллиграфическим витиеватым почерком.

Здесь ничего не знали о мелком шрифте или занудных формулировках. То ли потому, что леди Найтингрин не было смысла обманывать моделей, то ли потому, что слишком опасно накалывать друг друга при наличии магии вокруг. Но я не увидела в контракте ничего особенного.

Я позирую для иллюстраций в новых платьях и молчу о том, как они выглядят, и получаю деньги, а салоны леди Найтингрин получают взамен мои портреты.

– Ничего особенного, – подтвердил Эйген.