Ольга Пашнина – Игры Огня (страница 28)

Светлов молчал.

Я покачала головой и направилась к выходу, но он меня остановил. На этот раз вопросом:

— Куда ты пойдешь ночью?

Если бы я только знала… Наверное, приму приглашение Сергея и напрошусь к нему выпить, благо адрес его у меня где-то имелся — мы обменялись адресами, когда обсуждали тренировки.

Но я не успела ответить. Светлов шире распахнул дверь своей комнаты и сделал приглашающий жест.

Я нервно рассмеялась.

— Ты серьезно?

— А какие у тебя варианты? Ты правда хочешь попасться страже Петербурга на улице ночью и объяснять, что ты там делаешь в таком платье? И это в лучшем случае. Сегодня — день открытия игр, на улицах полно пьяных… Зачем?

Об этом я не подумала. Открытие игр действительно праздновали во всем городе. Люди приходили к городским экранам и с наслаждением наблюдали за соревнованиями магических команд. Можно представить, сколько народу все еще гуляет… и сколько из них захочет лично познакомиться с участницей одной из команд. И это я еще не говорю про многочисленных подозрительных личностей, которые неизбежно встречаются после захода солнца. Выбора, на самом деле, не было, но мне почему-то не хотелось идти в комнату к Михаилу. Как будто бы этим жестом я давала ему… надежду.

И все же я прошла в его комнату, остановилась возле кровати, огляделась и поняла, что других спальных мест просто нет. Но прежде чем я начала задавать вопросы, Светлов достал из шкафа запасную подушку, одеяло и бросил их на пол.

«Что ж, это лучше, чем ночевать на улице или на вокзале», — подумала я.

— Не обязательно отдавать мне кровать, — сказала я. — Мне прекрасно будет на полу.

На это Светлов не ответил, и стало ясно, что спорить с ним бесполезно.

Я вздохнула. Не хотелось быть неблагодарной.

— Спасибо, что приютил. Мама очень бурно отреагировала на известие о том, что я участвую в играх.

— Да, — откликнулся он, — я слышал. Твоя мама любит драматизировать. Хотя в чем-то я с ней и согласен.

Продолжать разговор я не стала, иначе мы наверняка снова бы поссорились.

Несколько минут я сидела на кровати, размышляя, стоит ли снимать платье. Раздеваться перед Михаилом не хотелось, но еще меньше мне хотелось спать в грязном, пышном, тяжелом бальном платье. И я завела руки за спину, пытаясь расшнуровать корсет.

Некоторое время тишину нарушало лишь мое пыхтение. А потом я почувствовала, как горячие пальцы прикоснулись к коже на спине, и вздрогнула. Быстрыми умелыми движениями Светлов расшнуровывал корсет. Он явно старался лишний раз не касаться моей кожи, но ткань настолько плотно прилегала к телу, что это было просто невозможно. Каждое такое прикосновение казалось обжигающим.

Никто и никогда не касался меня подобным образом. В реальном мире у меня не было хоть сколь-нибудь близких отношений. Я невольно задумалась: если Ярина в этом мире все же существовала, то что она испытывала к Михаилу? Действительно ли он был для нее только другом, и она была к нему абсолютно равнодушна? Или, может быть, она просто не решалась признаться в собственных чувствах? Мне хотелось верить, что в кои-то веки у хорошего парня, который живет по соседству, был шанс.

— Почему вы проиграли? — спросила я. — Аспер ведь знал ответы на все загадки.

— Дашков их изменил, — улыбнулся Светлов. — Он хорошо знает своего брата.

— Аспер, должно быть, был в ярости, — фыркнула я.

— О да, — подтвердил Михаил. — Сегодня кому-то вечером достанется. Я уверен, что он это просто так не оставит.

— Если честно, я думала, что мы придем самые последние, — мы так долго копались.

— Было приятно выиграть? — спросил Михаил. — У магов воды… Школа Огня никогда не выигрывала ни одного испытания на играх.

— Было неожиданно, — чуть подумав, ответила я. — Но вряд ли приятно. Аспер сводит на нет всю радость от победы.

Я почувствовала, как усталость берет свое, и я проваливаюсь в сон. Глаза закрывались, веки налились свинцом, и сознание куда-то уплывало. Сквозь дремоту я слышала, как Светлов сказал тихо, но отчетливо: «Я никогда не позволю ему тебе навредить». Впрочем, возможно, это были лишь игры моего разума, и я услышала то, что хотела в данный момент услышать.

Я кружусь перед зеркалом в большом красивом зале. Свет проникает через высокие окна, отражается от золотой лепнины и солнечными зайчиками пробегает по полу. Я совсем одна, мои шаги гулким эхом проносятся по большому залу. Мне нравится здесь бывать. Нравится эта атмосфера роскоши и какой-то неуловимой магии. Но все же я с грустью думаю о том, что мне лишь позволяют заглядывать в эту жизнь. И моей она не является.

С грохотом распахивается дверь. Я с сожалением перестаю кружиться.

В светловолосом мальчишке, размахивающем игрушечной саблей, я узнаю Аспера. И вот мы вместе с ним несемся куда-то по коридорам дворца, выбегаем в сад и, заливисто хохоча, падаем на влажную после дождя траву.

— Смотри! — говорит Аспер, поднимая руки. — Чему меня научил брат.

Из его ладони вырывается сноп серебристых снежинок. Они кружатся в воздухе и медленно тают на летнем зное. Я завороженно за ними наблюдаю и украдкой вздыхаю. Может быть, когда я стану взрослой, через много-много лет, после инициации, во мне и проснется какая-то магия. Но пока что я совсем бездарна, а вот у Аспера уже виден потенциал.

— А ты кем хочешь стать, когда вырастешь? — спрашивает Аспер.

— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Не думала об этом. А ты?

— А я не вырасту, — вдруг неожиданно серьезно говорит он.

Я поворачиваюсь и смотрю на него.

— Не говори глупостей. Что значит «не вырасту»?

Но ответить он не успевает. Мы слышим шаги, поднимаемся и поворачиваемся ко входу в сад. И я чувствую, как меня накрывает радостью.

— Папа! — кричу я.

И вместе со мной то же самое кричит кто-то еще.

40

Когда я проснулась, Светлова в комнате не было. Зато на столе я нашла чашку с дымящимся чаем и еще теплую булочку. После вчерашнего все тело ломило, хотелось просто валяться в постели и ничего не делать. Но у меня и постели-то собственной больше не было. Пришлось подняться, наспех позавтракать и отправиться за вещами.

Втайне я надеялась, что мама уже отошла, и забирать свои вещи не понадобится. Я ведь не могла жить у Светлова постоянно. А где искать собственное жилье и хватит ли вообще мне на него денег, я не имела никакого понятия.

Но когда я постучалась в комнату родителей, раздался голос отца, и мне он показался тревожным. Я обнаружила папу сидящим у постели, а мама лежала непривычно бледная и осторожно пила чай.

— Что случилось? — спросила я. — Ты заболела?

Несмотря на состояние, которое, очевидно, было не таким уж легким, мама бросила на меня холодный взгляд.

— Петра… — папа пытался воззвать к ее благоразумию. — Прекрати.

Он повернулся ко мне:

— Мама сегодня неважно себя чувствует.

— Что-то серьезное?

— Не думаю, просто отравилась. Или подхватила вирус.

— Или нервы уже не выдерживают, — с явным намеком сказала мама.

Я предпочла намек проигнорировать. Подошла к шкафу и начала вытаскивать вещи. Очевидно, что никто не собирался разрешать мне остаться. И если от мамы чего-то подобного я ожидала, то невмешательство папы оказалось очень обидным. Было неприятно думать, что маму он боится и любит сильнее, чем беспокоится за меня.

Мама попыталась подняться, но голова закружилась, и она, охнув, опустилась обратно на постель.

— Петра, не вздумай идти на работу, — сказал папа. — Тебе нужно лежать.

— А нам нужно что-то есть, — отрезала мама. — У тебя нет заказов уже две недели, на что мы, по-твоему, будем жить и чем платить за комнату?

На этот счет у меня были кое-какие мысли, и я вполне могла поделиться с родителями деньгами, которые получила за капитанство на играх. Впрочем, папа вряд ли возьмет мои деньги, а вот мама вполне могла бы. Но я не успела им этого предложить, папа поднялся и сказал:

— Ярина, тебе принесли письмо, мы не стали его вскрывать, оно от Дмитрия Дашкова.

Судя по всему, только имя хозяина остановило маму от того, чтобы прочитать письмо, которое предназначалось мне. Но Дмитрия Дашкова она все же побаивалась. Вернее, побаивалась потерять работу у него. И все время, пока я вскрывала конверт, мама смотрела очень неодобрительно. Впрочем, в этом я ее понимала. И за подобное отношение к моим контактам с семейством Дашковых не винила — будь у меня дочь, я бы на километр запретила ей приближаться к этой семейке.

Но с чего вдруг Дмитрий Дашков прислал мне письмо? Вариантов было немного. Возможно, он нашел мою записку, а может быть, все же отсмотрел записи иллюзиона и понял, что что-то в моей магии пошло не так. Как бы то ни было, ничего хорошего мне это письмо не сулило. Однако, когда я сорвала сургучную печать и достала листок, то первое, что бросилось в глаза — это подпись «Аспер». Предчувствие стало еще тревожнее. Поганец выдал свое письмо за письмо Дмитрия, явно для того, чтобы никто посторонний не решился его вскрыть.

Стараясь сохранять невозмутимый вид, чтобы родители ничего не заподозрили, я вчиталась в неровные буквы — почерк у Аспера был ужасный. «Хорошая дочь всегда помогает маме».

Захотелось не то выругаться, не то взвыть. Намек был предельно понятен. Я глубоко вздохнула и улыбнулась, стараясь выглядеть так, словно ничего необычного не случилось.

— Это просто поздравление с прохождением первого этапа игр, ничего особенного. Обычная открытка. Что касается твоей работы, то останься, пожалуйста, в постели. Помимо всего прочего, это может быть действительно вирус, и ты можешь заразить хозяев. Ты же не хочешь, чтобы все во дворце сразу слегли с какой-нибудь болячкой по твоей вине? Так что оставайся в постели, я отработаю один день за тебя, ничего страшного не случится.