Ольга Пашнина – Игры Огня (страница 25)

— Дыши! Дыши, придурок! Дыши, я сказала!

Я с тревогой всматривалась в лицо Вишневского, пока с облегчением не заметила, как дрогнули его ресницы. В присутствии Кейт он ожил.

Накатило такое облегчение, что ноги покосились, и я опустилась на пол. Сил почти не осталось. Янтарная палочка казалась ледяной.

— Кейти… — Александр сфокусировал на сестре взгляд и слабо улыбнулся. Его грудь тяжело вздымалась, он словно не мог надышаться. — Ты чего такая грязная?

— Идиот! — проревела Кейт. — Не смей больше отходить от меня ни на шаг!

— Да, мамочка. Буду твоим хвостиком.

В присутствии Кейт он быстро восстанавливался и через несколько минут уже смог, не без помощи Сергея, выйти. Окинув взглядом угольки, оставшиеся от нашей двери, он присвистнул.

— Как это вы так?

— Это Ярина, — ответила Кейт. — Она вытащила нас и открыла вашу дверь.

— Как первокурсница Школы Огня смогла сжечь толстенную деревянную дверь? Даже старшие курсы на это не способны…

— Просто вспомнила, чему нас учил Аронов, — ответила я.

Но это была ложь.

«В выдуманном мире магия может работать как угодно» — вот что подумала я перед тем, как дверь превратилась в угли.

Зал, в который попали Александр с Сергеем, был кабинетом. Или чем-то, напоминающим кабинет. Посередине стоял большой письменный стол, вокруг были разбросаны письма, перья и другие принадлежности. А стены практически полностью состояли из имитации окон — сквозь стекло ничего не было видно.

— Мы ничего не трогали, — сказал Сергей. — Этот бардак здесь был.

На этот раз пергамент не дал нам подсказки. Но на столе Кейт нашла три пустых ниши.

— Мысль, земля, песня, — прочитала Кейт надписи под нишами. — Полагаю, в этом бардаке надо будет найти нужные предметы и положить сюда. Мысль. Земля. Песня. Идеи?

— Идей нет, есть вопрос, — начал Сергей, но Вишневский его перебил.

— Мыслью может быть что-то на этих листах. Песня… не знаю. А земля — это чернила в чернильнице. Их раньше делали из сажи, она похожа на землю.

— Тогда песня — это перо! — догадалась Кейт. — Птицы поют.

Перо и чернильницу мы нашли довольно быстро. А вот с мыслью пришлось попотеть: все пергаменты оказались пустыми. Мы искали и искали, но меня снова посетило то же ощущение, что и при виде двери с замками и бесконечных рядов книг — перебор не подойдет.

— Может, мысль надо написать самим? — предложила я. — Ведь написанное кем-то — это не мысль, а просто надпись.

— Давай. — Кейт протянула мне перо.

— Я?

— Ты же капитан. И идея твоя.

— А что писать?

Я положила в нишу «земля» чернильницу, обмакнула в нее перо и задумалась. Мысль?

Ту, что пришла мне в комнате-библиотеке, писать явно не стоило. Других мыслей, как назло, не было. Как всегда, когда надо было срочно выдать что-то умное, в голове заяц бил в тарелки. Медленно я окунула перо в чернила и неуклюже вывела на шероховатом пергаменте.

«Из маленькой искры рождается пламя» — написала я.

Перо опустила в нишу «песня», а пергамент — в «мысль».

Мы дружно затаили дыхание в ожидании… чего? Двери? Потайного хода? Торжественной музыки?

Но ничего не произошло. В комнате ничего не изменилось, а единственным звуком так и остались наши дыхания.

— И что дальше? — первой нарушила молчание Кейт. — Мы где-то ошиблись. Есть у кого идеи, где?

— Есть, — сказал Сергей, — может, выпустим Воронцова?

Я ахнула и рванула обратно в звездный зал. Мы совсем забыли про Владимира! Он ушел в третью комнату один, и во всеобщей панике мы о нем даже не подумали. Бедняга просидел под замком все время, что мы перебирали пергаменты.

— А может, там его и оставим? — с надеждой спросил Александр. — Я скучать не буду.

— А мы без него выберемся? — с сомнением спросила Кейт. — Разве нам не нужно разгадать загадки в третьем зале?

— Нужно, — вздохнула я. — Но вряд ли у меня хватит сил чтобы открыть еще одну комнату.

С третьим замком справилась грубая мужская сила. Сергей и окончательно восстановившийся Александр не без труда, но все же сбили лед с замочной скважины. Кейт оставалось лишь задействовать капельку магии огня, благо она использовала ее более осмысленно чем я, чтобы ключ смог войти в замок. Дверь открылась. Открывшиеся картина была поистине удивительной.

Воронцов сидел за столом. Точно таким же, какой был в прошлом зале. Только вокруг не было листов пергамента и других беспорядочно валявшихся вещей. Зал был практически пуст. Лишь на столе перед Владимиром стояли небольшие ювелирные старомодные весы. Две крошечные золотистые чаши были пусты, но я заметила рядом с весами несколько небольших гирек.

— О, а я думал, вас там волки съели, — хмыкнул Воронцов, окинув нас мрачным взглядом.

Потом подумал и добавил:

— Точнее надеялся.

— Я же говорил, — сказал Александр. — Видите? Он тоже не скучал.

— Почему вы такие грязные?

Этот вопрос мы проигнорировали. Надо было решить третью загадку, и я подошла к столу, чтобы поближе на нее взглянуть.

Никаких надписей с пояснениями не было. Только на гирях я различила едва заметные выгравированные слова «прошлое», «настоящее» и «будущее».

— У меня так и не получилось сделать так, чтобы чаши пришли в равновесие, — сказал Воронцов. — Хотя я не то чтобы старался. Просто было скучно.

— Есть у кого-нибудь идеи? — спросила я.

Ребята помотали головой. Даже Кейт, обычно готовая рваться в бой, выглядела растерянной. Очевидно, что нам предстояло решить вопрос: настоящее является частью прошлого или будущего? Но какой логики следовало придерживаться? Было совершенно неясно.

— Я бы сказал, — медленно начал Александр, — что настоящее все же часть прошлого, ведь каждая секунда в мгновение ока становится нашим прошлым.

— По такой логике, — ответила я, — можно приписать настоящее и к будущему, ведь эта же секунда совсем недавно была будущей. По-моему, мы рассуждаем не в том ключе, в котором следует.

— В одном Ярина точно права, — сказала Кейт. — Настоящее — это всего лишь секунда. И в мгновение ока она становится прошлым. Но еще мгновение назад была в будущем… Если вы до сих пор не запутались — я лично запуталась — то, может быть, мы просто не будем ставить настоящее на весы?

— И это я тоже пробовал, — ответил Воронцов. — Не помогло, чаши в равновесие не приходят.

— Подождите, — попросила я. — Что-то здесь не то. Мы рассуждаем в правильном направлении, но… не понимаем логику, которой пользовался Дмитрий, составляя эти загадки.

— А ты как будто знаешь его логику, — скептически хмыкнул Александр.

— Не знаю, — согласилась я. — Но могу предположить… До сих пор все загадки строились на одном единственном принципе: все не то, чем кажется. Дверь со множеством замков была не заперта. А книги оказались муляжами. Значит, и в этой загадке есть какая-то метафора.

— Вообще по логике, — сказал Сергей, который до этого хранил молчание и практически не участвовал в общем обсуждении, — без настоящего не может быть как будущего, так и прошлого. Поэтому эта гиря должна лежать на обеих чашах весов. Но гиря с «настоящим» всего одна. И, честно сказать, я не знаю, как развить эту мысль в какое-то определенное действие.

— Так это же очевидно! — вдруг воскликнула Кейт и подскочила к весам. На одну чашу она положила «прошлое» и «будущее», а на другую — «настоящее».

Чаши медленно пришли в движение и, спустя несколько секунд, застыли на одинаковых позициях. Воронцов хмыкнул:

— Да, этот вариант мне в голову не приходил, а если и приходил, то явно показался бредом.

— Получается, мы разгадали загадки всех трех комнат, и что дальше? — спросила я. Но прежде чем кто-либо успел ответить, раздался странный скрип из зала со звездами.

Вернувшись в зал, мы обнаружили, что постамента в нем больше нет, а на том месте, где он стоял, вместо одного луча света с потолка льются сразу три.

Потоки были гораздо ярче предыдущего, и каждый поток освещал ход, ведущий куда-то вниз.

— Правда, ложь и пустота, — прочитала Кейт надписи перед каждым входом и закатила глаза. — Серьезно, мне это уже надоело. Они могли сделать загадки хоть немного разнообразными? Я бы с удовольствием даже побегала от какой-нибудь страшной ожившей куклы лишь бы не разбираться в этом бреду, возникшем в разуме Дмитрия Дашкова.