Ольга Пашнина – Драконы обожают принцесс. Книга 1 (страница 19)

Вот так зал наполнился стайкой наколдованных птичек, щебетанием и, конечно же, пометом. Птички сначала вообще не поняли, что от них требуется, и разлетелись, щебеча где-то наверху, в витражах, отчего в зале поднялся жуткий гвалт. Тетя кричала и грозила подать на ужин «этих истеричных перепелок», а мы со служками просто носились по залу, уворачиваясь от метких снарядов и спасая платье. Кто-то принес зонтики, и стало повеселее, я даже почувствовала легкий азарт и организовала ставки: кто кого одолеет, птички тетю или наоборот?

Наконец зал убрали, птиц изловили и рассовали по клеткам. Разъяренная как горгон тетушка схватила одну несчастную канарейку так, что у той аж глаза на клюв полезли, и затрясла ею перед клетками.

– Ощипаю! В суп покрошу! Каждую! А ну быстро нести шлейф принцессы!

– Тетушка, – я всерьез испугалась за живность, – не ругай их… Ей же больно!

– А-а-а! – Мод медленно повернулась ко мне. – Так это ты, маленькая мерзавка?! Опять твои шуточки?!

Я даже испугалась, тетя никогда так со мной не разговаривала.

– Я ничего не делала!

– Рассказывай! Немедленно прекрати, Корнеллия! Время для шуток закончилось! Ты скоро станешь женой и матерью…

– Тетя, я же говорила, мы просто целовались… чего сразу матерью-то?

Кстати, а как у драконов рождаются дети? Мне придется рожать яйцо или сойдет и просто ребенок?

– Все! Заканчивай! Сейчас я выпускаю птиц, и если что-то снова произойдет – пеняй на себя!

Я, конечно, попеняю. Но совершенно не факт, что что-то изменится, потому что я и правда не имела к поведению птичек никакого отношения.

Удивительно то, что обычно я редко нервничала, когда получала за косяки. Было стыдно – да, обидно – конечно (правда, в основном из-за того, что попалась). Иногда жалко папу, иногда не жалко. Если получилась ерунда, я всегда честно признавала: боги определенно обделили меня мозгами. Но я никогда не нервничала, боясь наказания.

Мачеха говорила, это потому что мы выросли без матери, а безутешный король настолько любил деточек, что буквально позволял нам висеть на люстре. А я отвечала, что на наших люстрах совершенно неудобно висеть – я проверяла.

Но сейчас я нервничала. Как будто решалась моя судьба, зависящая от глупых птичек! И мне совсем не понравилось нервничать. Говорят, это вредно для здоровья.

По команде тети служки открыли клетки, и беленькие птички вырвались на волю. Произнеся заклинание подчинения, Мод властным жестом руки велела им направляться к шлейфу.

Сначала птички послушно полетели ко мне, потом осмотрели подол, отпустились и… начали клевать маленькие камушки-бриллианты, складывавшиеся в вензельки по всему платью. До них не сразу дошло, что камушки – совсем не вкусные семечки, но через минуту немой сцены все два десятка канареек, как одна, подняли головы и посмотрели на Мод. Осуждающе.

Мол, что ты за фигню нам насыпала? Дай пожрать!

Я хорошо знала тетю, а вот служанки – не очень. Зуб даю, некоторые точно оглохли. Мы с Шиской хоть успели зажать уши, до того как Мод начала вопить.

– Неблагодарная! Да что ты за принцесса?! Да все из кожи вон лезут, чтобы воспитать из тебя человека, а тебе только придуриваться! Весело тебе?! Весело?! Отец ночами не спит! Сестра из туфель выпрыгивает, чтобы оттянуть внимание на себя, пока ты позоришь семью! Да когда ты уже повзрослеешь?! Что о тебе муж скажет?! Да если он тебя через месяц вернет, мы позора не оберемся! Мачеху свела в могилу, и мужа хочешь?!

А вот это был уже перебор.

– Да! – рявкнула я. – И его сведу! Получу наследство и все деньги вложу в гигантскую статую Зомбуделя из карамели!

Хм… а идея неплохая.

Я и без птичек справилась: подхватила подол и решительным шагом направилась к выходу. Лучше гордо уйти, чем позорно разреветься на глазах у прислуги. Судачить потом будут даже в городе! Хотя и так будут… наверняка теперь у репортеров появится новая сплетня: принцесса Корнеллия замешана в смерти герцогини Кернской, собственной мачехи.

– Корнеллия! Вернись немедленно, мы не закончили!

Мне хотелось оказаться как можно дальше от дурацкого зала с подиумом и тетушкой. Если это месть за вчерашнее, то слишком жестокая. Я не позорю семью! Реальных скандалов с моим участием случалось… да по пальцам можно перечесть! Злополучный круг почета, несколько модных провалов (спасибо все тем же модистам) да парочка малозначимых инцидентов. В основном я хулиганила дома, а подробности (изрядно искаженные и преувеличенные) попадали в прессу из рук ушлых слуг. Королевская охрана быстро вычисляла сплетников, но никто ни разу не отказался подзаработать. Кроме Шиски, и за это ее все любили.

Меня ненавидели за то, что я – неродная дочь короля, за то, что своим рождением убила их любимую королеву, за то, что сестра намного красивее и любимее, за то, что не так оделась, не так встала, не так махала. Порой репортеры даже придумывали якобы переданные из самого дворца истории: как я обидела Кристи или насмехалась над простыми людьми. Вот про мачеху и мою роль в ее смерти никто не говорил. А между прочим, говорить было о чем…

– Эй, принцесса, а ты чего здесь сидишь?

Я забилась в дальний уголок, на лестницу для прислуги, ведущую в соседний корпус. Ею мало кто пользовался, потому как соседним корпусом была учебная башня, и туда вход был строго воспрещен (вдруг прилетит шальным заклятьем?). Но я не учла, что именно туда папа отправил Астара, и уж он-то не боялся ни заклятий, ни тем более принцесс.

– Ничего. – Я украдкой смахнула слезы.

– А то я не вижу. Платье не понравилось? Да вроде красивое. Линду без разницы, поверь.

– Вот уж утешил, – фыркнула я. – То есть ему плевать, как будет выглядеть невеста?!

Астар озадаченно умолк. Демон явно не привык к этой исконно женской магической способности обидеться в любой момент. Но зато быстро схватывал: он не рискнул говорить что-то еще, поэтому просто ласково почесал мне кисточкой макушку.

Я хихикнула. Приятно.

А когда кисточка вытащила из прически все шпильки и начала круговыми движениями массировать кожу, у меня от удовольствия задергалось сразу все: нога, глаза и жених.

– Я вам не мешаю? – как-то холодно поинтересовался Линд.

Астар испуганно отпрянул, а я даже забыла, что еще пару минут назад безутешно рыдала. Интересненько… значит, дракон ревнует невесту к другу и слуге. Раньше за ним такого не водилось.

– Корни расстроена, – пояснил Астар. – Поссорилась с тетушкой, кажется.

– Это правда? Что она снова сделала?

Ну хоть кто-то в этом замке не вешает на меня сразу всех собак, и мертвых, и живых! Может, до карамельного Зомбуделя дело и не дойдет.

– Она хочет, чтобы птички несли шлейф. А птички не хотят. У меня вообще не очень с такой магией, а с тетушкиной – тем более. Я ничего не делала… по крайней мере, специально. Просто мне так не нравятся все эти приготовления, что тварюшки вокруг чувствуют это и саботируют процесс. Но я же не могу полюбить примерки по заказу!

– И что, ты рыдаешь из-за каких-то птичек, которые не хотят нести твой подол?

С дракона спала невесть откуда взявшаяся холодность, и я всеми мурашками почувствовала, как Астар выдохнул и расслабился.

– Нет. Просто тетя считает, что я все это делаю специально. Позорю семью и довела мачеху до смерти. Я не хочу никого позорить! Я знаю, что все меня любят, что свадьба – это важно и все такое. Но магии во мне так много, что это как будто… как будто ты залпом выпил сразу тысячу чашек кофе! Сердце колотится, руки трясутся, и пока не сбросишь энергию, не можешь ни на чем сосредоточиться! А когда я делаю что-то магическое и веселое, меня накрывает эйфорией! И я иногда увлекаюсь… ну ладно, не иногда. Но сегодня я сдерживалась! Конечно, если сдерживать магию, то будет происходить всякое такое, но я ведь не специально!

И вот тут Астар задал вопрос, который перевернул все представления о семье и моем в ней месте:

– Корни… а скажи, с чего ты вообще решила, что тетушка Мод тебя любит?

И я зависла. Ну то есть… а с чего бы ей меня не любить? Она всегда относилась к нам с Кристи тепло. Привозила подарки, ходила на наши выступления в королевской школе искусств, умиляться детской неуклюжести. Да и вообще, она – сестра папы, с чего ей меня не любить?

– Глупости! Тетушка считает, что папа нас избаловал, не более. Она всегда была рядом, помогала ему после смерти мамы и мачехи. Ее воспитывали в строгости, вот она и ждет от нас беспрекословного послушания. Но вообще у Мод нет своих детей, поэтому она обожает нас.

– Ага, и поэтому доводит тебя до слез, – хмыкнул Астар.

– Знал бы ты, сколько раз это делал папа!

– Он наверняка ругался за дело. А она тебя просто изводит. И вообще, странно как-то, две жены короля – и обе скончались. И у тетушки нет своих детей…

– На что это ты намекаешь?! – встрепенулась я. – Сейчас я тебе хвост восьмеркой завяжу, сам будешь изображать птичку и нести в зубах подол!

– Спокойно, – Линд встал между нами, – Астар всего лишь хочет сказать, что твоя тетя перегибает палку. Возможно, ею движет не забота о тебе… хотя в основном, конечно, она наверняка тебя любит. Но вдруг она… завидует?

– Чему? – не поняла я.

– Ну… ты выходишь замуж. За герцога. Довольно сильного мага, привлекательного внешне. А она одинока, магии нет, детей нет, супруга нет…