Ольга Пашнина – Ангел шторма (страница 33)

И в душе полыхала ярость, не имеющая ничего общего с реальными чувствами Деллин Шторм. Душа Таары, ее воспоминания и эмоции отравляли меня, превращали – пусть даже на те несколько минут, что длился бой, – в темную богиню.

На глазах появляются слезы не то злости, не то обиды. Акорион говорил, бой – это танец, но на самом деле он больше напоминает занятие любовью. Когда нет времени на размышления, есть только двое – и мир, который принадлежит этим двоим. Когда каждая эмоция играет или за, или против тебя. Когда тело само знает, как двигаться, а внутри с каждой минутой разгорается пламя, грозящее вот-вот вырваться на свободу.

И непонятно, что чувствуют по отношению друг к другу противники. Они думают, что ненависть, но порой кажется, что нет любви сильнее, чем между теми, кто бьется насмерть.

Я наношу удар за ударом, уворачиваюсь от ударов брата и остервенело сражаюсь не столько за победу, сколько с собственными демонами: обидой, злостью, желанием показать наконец Кросту, что несмышленая девочка, которую он назвал женой, уже выросла и достойна его.

Еще чуть-чуть, и, кажется, я превращусь в темный огонь, который дотла сожжет опостылевший замок и демонов лес.

Яспера была в тысячу раз сильнее адептки Деллин Шторм, но в миллион раз слабее богини смерти Таары. И мне кажется, что-то такое демоница увидела в моих глазах в один миг, когда мечи скрестились над нашими головами, а противный лязг металла совпал с далеким раскатом грома.

Развернувшись, я ударила ее по ногам, повалив на землю. Трибуны взорвались криками, улюлюканьем и свистом.

– Да! – расхохотался брат. – Вот теперь это моя девочка.

А я все не свожу глаз с Кроста, жаждая найти в его взгляде ответы на бесчисленные вопросы.

Убираю меч от горла Акориона и бросаю на землю. Брат поднимается и сгребает меня в объятия. Он совершенно счастлив, как только может быть счастлив мастер, которого только что превзошел ученик.

Хотя не так… победил. Вряд ли превзошел.

– Ну, как ощущения?

Я осторожно улыбаюсь. Сердце постепенно сбавляет темп.

– Как будто снова появились крылья…

Я смотрела на Ясперу, лежащую на земле, и чувствовала, как подкашиваются колени. Все мое существо было подчинено контролю над магией, чтобы она не вырвалась на волю, как это уже бывало на тренировках, и, кажется, я слегка перестаралась. Если тьма не может проявиться внешне, она будет разрушать тебя изнутри.

Меч Ясперы валялся рядом с ней на траве, а Вингорд уже показывал трибунам жест, означающий конец боя. Выбросив свое оружие, я протянула демонице руку. И мне даже показалось, что Яспера примет помощь, поднимется и натянуто улыбнется, а я вернусь к своим и получу снисходительное одобрение Бастиана и укоряющий взгляд Кеймана за то, что снова не сдержалась.

Но демоница снова удивила. В мощном прыжке она сбила меня с ног, и мы не очень дружным, но очень матерящимся комком покатились по траве.

Кажется, мы даже успели отвесить друг другу парочку хороших пощечин, когда подоспели Вингорд, Кейман и Бастиан. Последний почему-то схватился за Ясперу, а Кейман оттащил меня.

– Все, девочки, хватит, рукопашной в правилах не было! – рявкнул Кейман.

Но мы уже и сами не рвались в новую драку. Порыв сошел на нет. Яспера приглаживала волосы, в которые я вцепилась, а я вытирала с губы кровь.

– Что будем делать, господин директор? – растерянно взглянул на Кеймана тренер. – Обнулим счет боя?

– Нет. Они больше не будут. Это была… мм-м… минутная слабость. Сейчас девушки извинятся друг перед другом и разойдутся, верно?

Эта фраза прозвучала таким тоном, что ослушаться ни у кого не возникло мысли. Мы с Ясперой хором пробормотали извинения, под пристальными взглядами пожали друг другу руки, и явно выдохнувший с облегчением Вингорд объявил:

– Победа за адепткой Шторм!

Никогда мне еще так не хлопали. Даже когда я вылила на Бастиана стакан апельсинового сока.

– На поле боя приглашаются магистр Крост и адепт ди Файр… гм… да… вы уже здесь. Что ж, прошу!

Первый удар прозвучал, когда я села на скамейку. После поединка меня все еще потряхивало, а два жестких падения отдавались болью во всем теле. Но даже занятая страданиями по синякам и ссадинам, я не могла не восхититься красотой настоящего боя.

Это было так, словно тьма и пламя вступили в противостояние. Бог стихий, в руках которого обычный меч превращался в смертоносное оружие, совершенно спокойный и холодный. И огненный король, такой же, как пламя: стремительный, безжалостный.

Оба удивительно красивы. Оба знали свое дело на отлично. Оба стремились победить, и никто не хотел уступать. Только сейчас, глядя на то, как бьются Бастиан и Кейман, я поняла, о чем говорил Акорион в видениях. Бастиан не выходил с мыслью о том, что Крост сильнее. Он знал, что перед ним бог, но при этом все равно собирался побеждать.

Я вдруг охнула, почувствовав, как неожиданной болью пронзило все тело. Мой вскрик совпал с очередным ударом мечей и остался незамеченным, но новый спазм почти лишил сознания. От боли потемнело в глазах.

Черт. Неужели я слишком сильно ушиблась?

Голова закружилась так, будто я залпом выпила всю бутылку игристого. Пробираясь к выходу с трибун, я едва разбирала дорогу, а когда оказалась вдали от поля, что было сил рванула к школе. Вряд ли я понимала, куда именно несусь: к лекарю или к себе, просто каждый взрыв криков и улюлюканья рождал новую волну боли, теперь уже в голове. К тому моменту, когда я вошла в замок, сил почти не осталось. Я опустилась на пол у подножия лестницы, откинувшись на перила и тяжело дыша.

По венам словно пустили кислоту. Каждая клеточка тела горела, я расчесывала руки, пытаясь добраться до источника боли, граничащей с зудом, но только оставляла на коже набухшие красные следы от ногтей. Из груди вырвался сдавленный отчаянный стон.

– Стой! – услышала чей-то голос.

Перед глазами все плыло, но сквозь кроваво-красное марево я различила Бастиана, опустившегося рядом со мной на колени. Нет… черт, этого не может быть, он там, на поле боя. Это – очередной кошмар, иллюзия воспаленного мозга, измученного снами темного бога.

Я попыталась отползти от него, но кошмар оказался на удивление сильным. Пальцы огневика сомкнулись у меня на лодыжке.

– Стой, я сказал!

Из последних сил я рвалась и брыкалась, как бешеная кошка, но силы были слишком неравны, а еще оставшихся капелек самообладания лишала боль. Слезы уже не подкатывали к горлу, они пролились на щеки. Меня трясло, как при лихорадке.

– Ну, тихо, тихо… сейчас пройдет. Деллин, не брыкайся… сейчас все пройдет. Ничего страшного не происходит.

– Мне больно, – с трудом прохрипела я.

– Знаю. Я знаю. Сейчас все закончится.

Даже если он подразумевал под «все закончится» смерть, то сейчас я была согласна и на нее. Если вдуматься, это такое блаженство: закрыть глаза, провалиться в темноту и не чувствовать больше раздирающей изнутри боли, не задыхаться от обжигающего легкие воздуха.

– Добро пожаловать в мой мир, – пробормотал Бастиан, одной рукой удерживая меня, а второй вытаскивая пробку из какого-то флакончика.

К губам прижалось холодное стекло, а рука ди Файра сжала волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову.

– Пей.

Я попыталась не то протестовать, не то сказать, что выпью сама, но холодное зелье полилось в горло, и я закашлялась. Бастиан выбросил флакон, который со звоном ударился об пол и, кажется, разбился, а затем перехватил меня поудобнее.

– Вот по почкам можно было и не бить, – прошептала я.

– Да я вообще по заднице метил, – фыркнул парень.

– Что за… я…

Мы сидели прямо на холодном полу в холле, но его это никоим образом не волновало. А у меня перед глазами все плыло и качалось.

– Сейчас ты потеряешь сознание, и я отнесу тебя к лекарю. О, к нам идет директор. Значит, он отнесет тебя к лекарю…

– Нет! Я не… я не хочу… не хочу идти с ним!

Из тумана появились руки, и знакомый голос произнес:

– Дай ее мне.

– Нет! – неожиданно даже для самой себя я отпихнула руки и снова попыталась отползти к стене.

Раздалась тихая ругань.

– Ладно. Неси ее в лазарет.

Потом я почувствовала, как меня поднимают с пола. А потом – спасительная темнота и облегчение. Но так как боль за это время успела чуть-чуть ослабнуть, я малодушно понадеялась, что это все же не смерть.

Над морем встают три спутника, три звезды, три планеты. Таара, Крост и Акорион. По-инопланетному красивые, они не могут находиться так близко, по всем земным законам их просто не может существовать, но все-таки они существуют и мягким светом, который я все еще по инерции называю лунным, освещают пляж.

Где-то вдалеке, словно подражая звездам, мигают светлячки.

Мои волосы перебирает теплая рука, а еще я слышу биение сердца человека, в объятиях которого лежу. Мне хочется обернуться, рассмотреть его лицо, но уверенность, что тогда сон закончится, как никогда велика.

– Ты давно мне не снился.

– Ты не просила.

– Ты сказал, что тебя не существует. Зачем просить о том, что никогда не сбудется?

– Чтобы оно сбылось, конечно.