Ольга Пашнина – Ангел шторма (СИ) (страница 33)

   Я снова вскидываю меч, когда Αкорион идет в атаку. Как послушная ученица, стараюсь отыскать в глубинах души эту ярость, о которой он говорит, но там только досада. Я не воин, можно потратить годы, как это сделал брат, и обучить меня всем премудростям поединков, но для настоящего боя внутри должен гореть особый огонь. А у меня, кажется, даже угольки не тлеют.

   В очередной раз ловкая подсечка сбивает меня с ног. В грудь упирается острие меча, а брат, глядя сверху вниз, укоризненно качает головой.

   – Ты не стараешься, Таара. Ты проигрываешь бой еще не взяв меч в руки. Я же вижу по глазам. Все думаешь, какой я умелый и насколько бесполезно тебе со мной тягаться. Нельзя сдаваться. Ты не способна на это. Ты сильнее, чем те, кто бросают мечи в надежде на пощаду.

   Я смотрю на ступеньки замка, за спину Αкориона,и вижу Кроста. Муж стоит, облокотившись на перила, задумчиво смотрит за нашей тренировкой. Иссиня черные волосы собраны в тугую косу. Пожалуй, сейчас он особенно красив, но я вдруг с удивлением чувствую, как что-то в груди обжигает.

   Его не было столько времени!

   Воспоминания о брачном ритуале и первой ночи после него накатывают, как штормовые волны на песчаный берег. Он просто исчез наутро… я проснулась в новой комнате, кoторая должна была стать семейной, в одиночестве, а он исчез, наказывая меня за слабость, за нежелание этой проклятой свадьбы!

   В ярости я отпихиваю меч брата рукой и вскакиваю на ноги.

   С лица Ясперы сошла самодовольная усмешка, а в глазах появился опасный блеск.

   – Хочешь играть дальше?

   Я смотрела на демоницу, и видела попеременно, то ее,то Акориона, не понимая, где реальность смешивается с чужими воспоминаниями. Телом сейчас управляла не совсем я, оно словно знало больше, чем разум. Мой меч встречал удары Ясперы, наносил ответные, а я двигалась так, словно за плечами тысячи боев.

   И в душе полыхала ярость, не имеющая ничего общего с реальными чувствами Деллин Шторм. Душа Таары, ее воспоминания и эмоции, отравляли меня, превращали – пусть даже на те несколько минут, что длился бой – в темную богиню.

   На глазах появляются слезы не то злости, не то обиды. Акорион говорил, бой – это танец, но на самом деле он больше напоминает занятие любовью. Когда нет времени на размышления, есть только двое – и мир, который принадлежит этим двоим. Когда каждая эмоция играет или за или против тебя. Когда тело само знает, как двигаться, а внутри с каждой минутой разгорается пламя, грозящее вот-вот вырваться на свободу.

   И непонятно, что чувствуют по отношению друг к другу противники. Они думают, что ненависть, но порой кажется, что нет любви сильнее, чем между теми, кто бьется насмерть.

   Я наношу удар за ударом, уворачиваюсь от ударов брата,и остервенело сражаюсь не столько за победу, сколько с собственными демонами: обидой, злостью, желанием показать, наконец, Кросту, что несмышленая девочка, которую он назвал женой, уже выросла и достойна его.

   Еще чуть-чуть и, кажется, я превращусь в темный огонь, который дотла сожжет опостылевший замок и демонов лес.

   Яспера была в тысячу раз сильнее адептки Деллин Шторм, но в миллион раз слабее богини смерти Таары. И мне кажется, что-то такое демоница увидела в моих глазах в один миг, когда мечи скрестились над нашими гoловами, а противный лязг металла совпал с далеким раскатом грома.

   Развернувшись, я ударила ее по нoгам, повалив на землю. Трибуны взорвались криками, улюлюканиями и свистом.

   – Да! – расхохотался брат. - Вот теперь это моя девочка.

   А я все не свожу глаз с Кроста, жаждя найти в его взгляде ответы на бесчисленные вопросы.

   Убираю меч от горла Акориона и бросаю на землю. Брат поднимается и сгребает меня в объятия. Он – совершенно счастлив, как только может быть счастлив мастер, которого только что превзошел ученик.

   Хотя не так… победил. Вряд ли превзошел.

   – Ну, как ощущения?

   Я осторожно улыбаюсь. Сердце постепенно сбавляет темп.

   – Как будто cнова появились крылья…

   Я смотрела на Ясперу, лежащую на земле, и чувствовала, как подкашиваются колени. Все мое существо было подчинено контролю над магией, чтобы она не вырвалась на волю, как это уже бывало на тренировках,и, кажется, я слегка перестаралась. Если тьма не может проявиться внешне, она будет разрушать тебя изнутри.

   Меч Ясперы валялся рядом с ней на траве, а тренер уже показывал трибунам жест, означающий конец боя. Выбросив свое оружие, я протянула демонице руку. И мне даже показалось,что Яспера примет помощь, поднимется и натянуто улыбнется, а я вернусь к своим и получу снисходительное одобрение Бастиана и укоряющий взгляд Кеймана за то, что снова не сдержалась.

   Но демоница снова удивила. В мощном прыжке она сбила меня с ног, и мы не очень дружным, но очень матерящимся комком повалились на траву.

   Кажется, мы даже успели отвесить друг другу парочку хороших пощечин, когда подоспели тренер, Кейман и Бастиан. Последний почему-то схватился за Ясперу, а Кейман оттащил меня.

   – Все, девoчки, хватит, рукопашной в правилах не было! – рявкнул Кейман.

   Но мы уже и сами не рвались в новую драку. Минутный порыв сошел на нет. Яспера приглаживала волосы, в которые я вцепилась, а я вытирала с губы кровь.

   – Что будем делать, господин директор? – раcтерянно взглянул на Кеймана тренер. – Обнулим счет боя?

   – Нет. Они больше не будут. Это была… м-м-м… минутная слабость. Сейчас девушки извинятся друг перед другом и разойдутся, верно?

   Эта фраза прозвучала таким тоном, что ослушаться ни у кoго не возникло мысли. Мы с Ясперой хором пробормотали извинения, под пристальными взглядами пожали друг другу руки и явно выдохнувший с облегчением тренер объявил:

   – Победа за адепткой Шторм!

   Никогда мне ещё так не хлопали. Даже когда я вылила на Бастиана стакан апельсинового сока.

   – На поле боя приглашаются магистр Крост и адепт ди Файр… гм… да… вы уже здесь. Что ж, прошу!

   Первый удар прозвучал, когда я села на скамейку. После поединка меня все еще потряхивало, а два жестких падения отдавались болью во всем теле. Но даже занятая страданиями по синякам и ссадинам, я не могла не восхититься красоте настоящего боя.

   Это было так, словно тьма и пламя вступили в противостояние. Бог стихий, в руках которого обычный меч превращался в смертоносное оружие, совершенно спокойный и холодный. И огненный король,такой же, как пламя: стремительный, безжалостный.

   Оба удивительно красивы. Оба знали свое дело на «отлично». Оба стремились победить,и никто не хотел уступать. Только сейчас, глядя на то, как бьются Бастиан и Кейман, я поняла, о чем говорил Акорион в видениях. Бастиан не выходил с мыслью о том, что Крост сильнее. Он знал, что перед ним бог, но при этoм все равнo собирался побеждать.

   Я вдруг охнула, почувствовав, как неожиданной болью пронзило все тело. Мой вскрик совпал с очередным ударом мечей, и остался незамеченным, но новый спазм почти лишил сознания. От боли потемнело в глазах.

   Черт. Неужели я слишком сильно ушиблась?

   Голова закружилась так, будто я залпом выпила всю бутылку игристого. Пробираясь к выходу с трибун, я едва разбирала дорогу, а когда оказалась вдали от поля, что было сил рваңула к школе. Вряд ли я понимала, куда именно несусь: к лекарю, или к себе, просто каждый взрыв криков и улюлюканий рождал новую волну боли,теперь уже в голове. К тому моменту, когда я вошла в замок, сил почти не осталось. Я опустилась на пол у подножия лестницы, откинувшись на перила и тяжело дыша.

   По венам словно пустили кислоту. Каждая клеточка тела горела, я расчесывала руки, пытаясь добраться до источника боли, граничащей с зудом, но только оставляла на коже набухшие красные следы от ногтей. Из груди вырвался сдавленный отчаянный стон.

   – Стой! – услышала чей-то голос.

   Перед глазами все плыло, но сквозь кроваво-красное марево я различила Бастиана, опустившегося рядом со мной на колени. Нет… черт, этого не может быть, он там, на поле боя. Это – очередной кошмар,иллюзия воспаленного мозга, измученного снами темного бога.

   Я попыталась отползти от него, но кошмар оказался на удивление сильным. Пальцы огневика сомкнулись у меня на лодыжке.

   – Стой, я сказал!

   Из последних сил я рвалась и брыкалась, как бешеная кошка, но силы были слишком неравны, а ещё оставшихся капелек самообладания лишала боль. Слезы уже не подкатывали к горлу, они пролились на щеки. Меня трясло, как при лихорадке.

   – Ну,тихо,тихо… сейчас пройдет. Деллин, не брыкайся… сейчас все пройдет. Ничего страшного не происходит.

   – Мне больно, - с трудом прохрипела я.

   – Знаю. Я знаю. Сейчас все закончится.

   Даже если он подразумевал под «все закончится» смерть, то сейчас я была согласна и на нее. Если вдуматься, это такое блаженство: закрыть глаза, провалиться в темноту и не чувствoвать больше раздирающей изнутри боли, не задыхаться от обжигающего легкие воздуха.

   – Добро пожаловать в мой мир, – пробормотал Бастиан, одной рукой удерживая меня, а второй вытаскивая пробку из какого-то флакончика.

   К губам прижалось холодное стекло, а рука ди Файра сжала волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову.

   – Пей.

   Я попыталась не то запротестовать, не то сказать, что выпью сама, но холодное зелье полилось в горло,и я закашлялась. Бастиан выбросил флакон, который со звоном ударился об пол и, кажется, разбился, а затем перехватил меня поудобнее.