Ольга Палагина – Любавинские истории. Хроника одного чрезвычайного происшествия (второе издание) (страница 2)

Мужики, оживлённо посмеиваясь, жадно внимали каждому слову своего бойкого на язык бригадира. Не в первый раз они слушали эту комичную и одновременно трагичную историю в изложении Михалыча, и каждый раз это было настоящим шедевром! И вообще, Михалыч слыл мужиком юморным и красноречивым, с хорошей фантазией и недюжим талантом рассказчика. Так что даже Женька, несмотря на то, что это был рассказ про его собственные злоключения, с огромным удовольствием снова погружался в увлекательный сюжет.

– А чё, – продолжил Михалыч, – жара была невыносимая тогда. Ну они и решили нычкануться где-нибудь, чтобы спокойненько себе вмазать. Ну и порешали, что самое прохладное место будет ентот самый теплоузел! А чё, там вполне себе комфортно… Каморка примерно два на два, можно даже очень неплохо расположиться; и закусон с выпивкой есть где разложить, и самим где сесть. Ну, видимо, вмазали они тогда как следует, потому как уснули, получается, ещё засветло, ещё до того как Женька их ковшом прикрыл. А проснувшись, офигели от того, что вокруг как-то темно и страсть как жутко. И вообще, они не сразу врубились, где они находятся-то. А им там с бодуна да со страху мысли сразу всякие жуткие в голову лезть стали… – рассмеялся он, представив всю нелепость этой ситуации. – Ну, представляете – темень, кругом бетон, теснота, жуть! Спросонья они позабыли-то, где находятся… Ну, Гаврилов Васька, один из сантехников, знаешь его уже, – кивнул Михалыч Саньке, – сообразил спичку зажечь и посмотреть, чего вокруг происходит. И вот тут-то перед глазами видавших всякого в этой жизни суровых и… немного, прямо скажем, обделавшихся от страху сантехников, предстала не менее суровая реальность! – тут Михалыч немного отвлёкся, приподняв очередную рюмочку, и с глубокомысленно-деланным видом торжественно произнёс: – Не страшно, если жопа приводит к приключениям… Страшно, когда приключения приводят к жопе!.. Во! – и как бы в подтверждение справедливости своей очередной остроты он утвердительно поднял вверх указательный палец.

Мужики загоготали в один голос, покачивая головами в знак согласия.

Михалыч, по-мальчишески похихикивая и не в силах сдержать приступ смеха, продолжил:

– Так давайте же, мужики, хи-хи-хи… выпьем за то, чтобы у нас у каждого всё было на своём месте!.. И приклю… хи-хи… и жо-о… – тут он совсем сдался, махнул рукой и расхохотался до слёз.

Вся бригада покатилась со смеху вслед за бригадиром.

Немного погодя, как следует просмеявшись, утерев слезу, выпив и закусив, Михалыч, умело возбуждая всеобщее любопытство, продолжил:

– Так вот, сидят они в каморке два на два, вокруг бетон, а единственное окно во внешний мир закрыто чем-то тяжёлым и явно неподъёмным! Они, бедолаги, тогда ещё не знали, что куковать им там аж до самого утра понедельника! Воды, к их счастью, у них осталась одна бутылка на всех да полбатона колбасы. Я уж не говорю о том, что им пришлось там же и клозет устроить!!!

Михалыч состроил мучительно-брезгливую гримасу, изобразив всем своим видом невыносимые страдания сантехников, поневоле оставшихся там без туалета, и тут же, быстро сменив выражение лица, с пылом потрясая тремя оттопыренными пальцами перед лицами парней, продолжил:

– Почти три дня! Шутка ли?! В четырёх квадратных метрах!!! Представьте себе!.. И вот наша тройка вполне уже озверевших сантехников… можете представить себе это шоу! Все ребята сурьёзные, грубые, немногословные и на руку тяжёлые… А тут, когда Женька, предусмотрительный наш, – подстёбывая, добавил Михалыч, – поднял свой ковш, они ж, естественно, жаждали крови, видимо, уже до такой степени, что повыскакивали оттуда, как черти из преисподней! А морда у каждого страшнее, чем у самого Квазимоды! А в руках ключи: у кого разводной, а у кого и на тридцать два… Женька как увидел весь этот апокалипсис, направляющийся по его душу… сдуло его из кабины экскаватора со скоростью звука! И тут такое началось!!!

Женька вот с та-акими вот глазищами улепётывает от них куда глаза глядят. А за ним с пятиэтажным матом и самыми страшными угрозами смертоубийства скачут эти три всадника апокалипсиса, ёжкин-кот… в виде чумазых озлобленных сантехников вот с таки-и-ими вот ключищами в мозолистых и натруженных руках! – Михалыч живописно изобразил безразмерные масштабы ключей вместе с мозолистыми руками, – За ними несётся прораб, весь белый от ужаса. Потом мужики наши, увидев, подключились, и я следом… И вот так мы бежим друг за другом по кругу, бежим… кругов пять наверное дали точно, пока Костян ихний возьми и не метни ентот самый ключ, который на тридцать два, прямёхонько в голову нашему Женьке.

В общем, срезало нашего бойца невидимого фронта прямо на лету! Зрелище было, я вам прямо скажу, не для слабонервных! Куликовская битва отдыхает вместе с Ледовым побоищем! Они на него всей толпой накинулись, а мы на них… Они ни в какую не отступают, молотят его всем, что под руку попало. А Костян этот так и норовит ему ухо отгрызть…

Кое-как отбили мы его у этих зомби-сантехников. В итоге увезли нашего горемычного Женьку в больничку с во-о-от таким фингалом под глазом, переломом ребра, разбитой башкой и покусанным ухом.

Вся развесёлая, подпитая компания, согнувшись пополам, гоготала уже во всю глотку, но громче всех Санька заливался своей заразительной трелью. Один лишь Женька, едва сдерживая улыбку, стоял особняком, гордо взирая на остальных и потирая своё героическое, штопаное левое ухо – всё в швах и боевых шрамах.

– Да он у нас вообще любитель устроить чё-нибудь на выходные! – продолжил с жаром Михалыч. – Там историй выше крыши!.. – и для наглядности изобразил в воздухе руками нечто-то огромное, не поддающееся измерению.

– Вон в первую зиму, когда только начал у нас работать, он решил сэкономить время на прогрев своего экскаватора. Так ты знаешь, чего он удумал?!… – опять обратился Михалыч к Саньке, на что тот в ответ озадаченно мотнул головой. – А морозы тогда стояли – мама не горюй!.. – Он аж передёрнулся всем телом, будто его и сейчас пробрала та ледяная стужа, и добавил с придыханием: — И не день, не два…

Тут Михалыч прервался и снова всем налил. Они дружно чокнулись и, выпив, закусили.

– Мучился наш светила тогда каждое утро по часу-полтора свой агрегат прогревать. Всё думал, чё б придумать…

Он сделал театральную паузу, давая слушателям проникнуться моментом.

– Видит наш Кулибин – из-под канализационного люка пар горячий валит… Та-а-ак, стоит, значит, вот думает: «Классный выход! Брюхо экскаватора под горячий пар подставлю, и всё будет зашибись!» Недолго думая, заехал он на него и, дальше своей гениальной головой думает и радуется: «Вот кайф, в понедельник хоть на часик больше посплю!»

Михалыч картинно закатил глаза изображая Женьку с блаженным лицом

– И с чистой совестью и с чувством выполненного долга, гордо неся светлую головушку, с миром пошагал на выходные домой.

Мужики предвкушая развязку весело переглядывались и похихикивали.

– И вот приходим мы в понедельник… Вокруг народу-у!.. Вся стройка собралась! За два дня экскаватор в айсберг превратился! Буквально! Представляешь?!.. Толщина льда – МЕТР!!! Фотография вон до сих пор в конторе висит. Неделю размораживали…

Вся бригада, охая и похихикивая, с мокрыми от смеха глазами, дружно подняла свои рюмки за Женьку – за его здоровье и его светлую головушку.

Нужно ли говорить вам, дорогой читатель, о том, что у каждого из этих парней в их небогатой на премии, но богатой на приключения трудовой биографии, имелась своя курьёзная история, и, разумеется, не одна. Но Женька среди всех выделялся особым талантом – благодаря своему нестандартному мышлению он умудрялся попадать в ситуации, которые были… ну, скажем так, несколько более забавнее, нежели у других.

Наутро следующего дня, дабы не напрягать прораба (а мужиком прораб слыл хорошим), они немного поработали по плану, а после обеда вернулись ко вчерашнему, оставленному на полпути делу и вытащили-таки весь кабель до конца. Было добыто более пятидесяти метров жирнющего, толстющего медного кабеля, за который они выручили ну очень приличные деньги. Выделили хорошую долю прорабу за понимание ситуации и, естественно, закупили спиртное и закуску для очередного застолья, дабы опять достойно воздать должное высшим силам за такую вот благосклонность к ним, смертным!

Опять пошли жаркие споры, обсуждения наболевшего, байки с работы и армейские басни.

В этот раз Михалыч смачно и с интересными подробностями поведал историю про Лёху-тракториста, который, со слов Михалыча, был не просто трактористом, а прямо-таки настоящим искателем сокровищ и везунчиком от Бога.

– Дело было так, – начал Михалыч, прищурившись и нарочито затянув паузу, чтобы подогреть интерес. – Лёха пахал поле своему знакомому… Дело, в общем-то, житейское. Но в тот день всё пошло у него, как говорится, через одно о-очень известное место… – Михалыч хитро усмехнулся, обводя слушателей оценивающим взглядом. – На самом краю поля его плуг вдруг во что-то врезался – будто в бетонную плиту. Лёха, естественно, сперва матюгнулся, решив, что опять наткнулся на проклятый валун. Но, присмотревшись, обомлел: из земли торчал целый слипшийся ком медных пластинок, будто чешую какого-то гигантского змея вывернуло наизнанку. Оказалось, это не просто ржавый хлам, а самые что ни на есть древние монетки – чешуйки, кажется, ещё допетровских времён! Ну, вы представляете?! Шуму-то было – мама не горюй! У наших археологов аж слюнки потекли – видно, всю жизнь мечтали о такой удаче, а тут наш Лёха, тракторист из глухомани, бац – и вляпался в историю! Телевизионщики с камерами нарисовались, газетчики его как саранча облепили, а наш скромняга Лёха на неделю стал местной звездой. Да, Лёха? – Михалыч подмигнул виновнику торжества, лукаво сверкнув глазами. – Находку, само собой, быстренько прибрали «нужные люди», но хозяин поля Лёху всё же отблагодарил – деньжатами. Не золотым слитком, конечно, но на пару ящиков «Жигуля» хватило…