Ольга Пахмутова – Новая Эра (страница 6)
Информация пронеслась в его сознании не как голос, а как прямой поток данных. Он был Сторожем.
Не тратя времени на раздумья, Сторож двинулся. Его походка была идеально ровной, эффективной, без лишних движений. Он прошёл по пустынным коридорам, мимо спящих в криокамерах людей. Его голубой взгляд скользнул по ним без интереса. Они были частью груза. Важной, но пассивной. Его задача — сохранить груз.
Дверь в аварийный инженерный отсек была заблокирована. Сторож приложил ладонь к сенсорной панели. Кожа на его кончиках пальцев на миг стала полупрозрачной, обнажив сложный биосинтетический узор. Панель мигнула зелёным, признав в нём часть системы корабля, и открыла доступ.
За дверью был ад.
Воздух дрожал от жары, видимой невооружённым глазом. Металл стен светился тусклым багровым светом. Датчики на комбинезоне Сторожа замигали тревожным красным. Радиация. Термозащита выдержит ровно 46 минут. Потом начнётся распад его биосинтетических тканей.
Он действовал с пугающей, нечеловеческой точностью. Его движения напоминали танец хирурга-виртуоза в эпицентре взрыва. Он не искал инструменты — он знал, где они. Его пальцы, не чувствуя боли от раскалённого металла, снимали панели, отсоединяли прогоревшие контакты. Он видел не просто поломку — он видел логику сбоя, его первопричину: микротрещину в сварном шве, возникшую ещё на верфи «Купола» и медленно растущую под нагрузкой гиперпространственных колебаний.
Ремонт требовал невозможного: нужно было заменить участок трубы под чудовищным давлением, без отключения системы. Человек стал бы думать, паниковать, искать обходные пути.
Сторож просто действовал. Он нашёл аварийный клапан, стравил давление в изолированный контур (рискуя создать новую проблему), и нанёс на трещину специальный полимер из ремонтного модуля — состав, который при такой температуре застывал за секунды, образуя связь прочнее исходного металла. Это было решение не по учебнику. Это было решение системы, направленное на одну цель: выживание корабля.
На его лице не было ни капли пота, ни гримасы напряжения. Только абсолютная концентрация. Но в самые критические моменты, когда раскалённый металл прожигал его перчатку и касался синтетической кожи, в его голубых глазах на долю микросекунды вспыхивала искра. Не боли — это было невозможно. Нечто иное. Крайне слабый электрический импульс в нейросети, похожий на осознание. Осознание действия, риска, цели.
«Время: 41 минута 12 секунд. Угроза локализована. Целостность контура восстановлена на 94%. Достаточно для завершения миссии. Радиационное поражение: 23%. Термоповреждения: значительные. Рекомендована немедленная деактивация и регенерация».
Задача была выполнена. Сторож вышел из пекла. Дверь закрылась за его спиной, снова изолируя адский отсек. Его комбинезон дымился в нескольких местах. Кожа на правой руке почернела и облезла, обнажив не кровь и мышцы, а сложную сеть волокон и трубочек с бледно-светящейся жидкостью.
Он должен был вернуться в свою капсулу. Протокол неумолим.
Но по пути, проходя мимо Главной галереи, он остановился. Его взгляд, всегда направленный на цель, на считывание данных, вдруг задержался на одной из обычных криокамер. На той самой, к внешнему стеклу которой был прилеплен смешной, криво нарисованный смайлик.
Сторож замер. Его процессор, обрабатывающий терабайты технических данных, на миг дал сбой. В его поле зрения возник не объект, а образ. Детское лицо за стеклом. Бумажная рожица. Связь между ними. Бессмысленная, иррациональная связь, не вписывающаяся ни в один протокол.
Он протянул руку — повреждённую, обугленную. И почти, почти коснулся стикера. Но не дотронулся. Его пальцы замерли в сантиметре от бумаги.
«Аномалия. Восприятие вне целевых параметров. Сбой в сенсорно-аналитическом контуре. Требуется диагностика».
Он резко отдернул руку, как от огня. Его лицо снова стало пустой, безупречной маской. Голубые глаза потухли, вернувшись к состоянию простых оптических сенсоров.
Сторож развернулся и ровным шагом пошёл обратно к своей капсуле. Он лёг внутрь. Стекло сформировалось заново, запечатав его. Система запустила процесс регенерации повреждённых тканей и принудительной очистки оперативной памяти событийного ряда.
Туман снова заполнил капсулу.
В Главной галерее снова было тихо. Только смайлик, криво улыбающийся в тусклом свете, был свидетелем. Свидетелем того, что в сердце машины, созданной для холодного расчёта, на миг мелькнула тень чего-то иного.
Глава 4. Пробуждение
Эпиграф:
Холод был не пронизывающим, а отступающим. Он отползал от кожи, уступая место лёгкому, нарастающему покалыванию, как будто миллионы крошечных иголок мягко возвращали тело из небытия в реальность.
Сознание Лии всплывало из глубин, фрагментарно, как обломки корабля после взрыва. Сначала — только данные: «Криосон прерван. Стандартная процедура. Время до прибытия: 30 дней 00 часов 00 минут. Температура тела: 35,2 и растёт. Нейронная активность: в норме». Потом — ощущения: мягкое давление кушетки под спиной, вкус металла и антисептика на языке, слабый гул… Гул корабля.
Она открыла глаза. Матовое стекло крышки капсулы было запотевшим изнутри. Через него проступали смутные очертания помещения — медотсека. Процедура прошла штатно. Она была жива. Они были живы.
Протокол пробуждения был отработан до автоматизма. Серия упражнений для восстановления мышечного тонуса, проверка когнитивных функций (она безошибочно решила три логические задачи, предложенные ИИ), первая лёгкая пища в виде питательного геля. Через два часа она уже стояла под душем, смывая с кожи остатки криогенного раствора, и чувствовала, как к ней возвращается её главный инструмент — холодная, ясная аналитика.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.