Ольга Озерцова – Талисман Шлимана (страница 11)
А утром… Это было замечательное утро в начале ужасного дня удивительного открытия и убийства (или несчастного случая, так похожего на убийство).
В восемь утра к нему стремительно вбежал Николай – высокий, белокурый. Таким Глеб представлял себе русского богатыря Микулу Селяниновича (тем более тот получил свою силушку от земли, а археолог тоже часто в ней копался). Он нес в руке бутылку травяной настойки. И у него было странное выражение лица.
– Глеб, ты себе не представляешь, что ты нашел!
– Думаю, то, чем вы забили уже полдома – вашу любимую керамику двенадцатого века.
– Какая керамика? Где ты подобрал то, что вчера мне принес?
– Да там же, куда и свалился, под обрывом.
– Вместе с лунницей и черепком ты принес берестяную грамоту! Не зря я говорил, что дерево здесь сохраняется не хуже, чем в Новгороде. Но дело не в этом. Грамоты сейчас находят во многих местах, но эта довольно легко читается. Ты знаешь, что там написано? Это тебе не перечисление долгов или товаров, как на большинстве из них!
– Судя по твоему сияющему виду, это кусок «Слова о полку Игореве».
– Почти! Второго по красоте и загадочности произведения того времени!
– Неужели «Слова о погибели земли Русской»?
– Вот именно!
– Если это так, то, в самом деле, это не менее таинственно, чем «Слово о полку Игореве». Существуют только два его списка, и оба оборванные, там только начало. Меньше только «Поучение Мономаха» – один, и «Слово о полку Игореве», списка которого вообще нет.
Поставив бутылку на стул, Коля бережно протянул Глебу два кусочка стекла, между которыми лежала грамота. Он только так смог обработать ее в походных условиях. Но грамота оказалась такой хорошей сохранности, что можно было разобрать часть текста.
– Смотри, почти точная цитата из «Слова о погибели…». А вот это тебе ничего не напоминает?
– Очень похоже на предложение из исчезнувшего романа.
Глеб принес из комнаты стаканы и разлил настойку.
– За это надо выпить. Ты понимаешь, что получается? Ведь все списки «Слова о погибели земли Русской» так же, как и сгоревший «Слова о полку Игореве» – поздние, не раньше шестнадцатого века. А тут очевидный тринадцатый век!
– Похоже, это открытие! И какое!
– И это еще не все! В романе герой говорит фразу, которой нет в списках «Слова о погибели…», но она есть в той берестяной грамоте, что мы нашли. Кроме этой фразы, там еще есть цитата из «Слова о погибели…».
– И это значит, что автор не все выдумал, а использовал неизвестные нам источники, утерянные рукописи и предания. И тогда многое, про что упоминается в романе, может оказаться не фантазией, а реальными фактами.
– И про Бел-горюч камень, и про талисман, и про клад… Самые ценные найденные в России клады – домонгольские. Оно и понятно, люди их спрятали, а потом не смогли взять. Я в музее рядом с рукописью романа видел страничку какого-то местного краеведа с записью о кладах. Там упоминается рассказ «Киево-Печерского патерика» о том, как монахи Феодор и Василий не отдали варяжский клад князю Мстиславу даже под пытками. Там же, по его мнению, хранились древние славянские источники «Повести временных лет». Из Константинополя привозили в Киев ценности и книги и иноки-греки, жившие в Киево-Печерском монастыре, и мать Владимира Мономаха, византийская принцесса. Все это оказалось у Андрея Боголюбского после взятия Киева, и в 1174 году его убийцами или иными приходившими грабить людьми было увезено, как сказано в Ипатьевской летописи, «прочь». А неизвестный краевед предположил, что «прочь» – это как раз сюда, в Градонеж. Он еще писал, что, по достоверным местным преданиям, был там особый камень, змеевик, копия греческой геммы, попавшей сюда то ли с греческим митрополитом, то ли с матерью Мономаха. И его будто бы видел Шлиман. И в девятнадцатом веке местные любители истории сделали со змеевика копию, которую у тебя вчера отняли вместе с рукописью.
– Как у тебя глаза странно блестят, – заметил Глеб. – Я недавно смотрел передачу про заколдованные и проклятые клады и про археологов, убитых из-за скифского золота. Возможно, это объясняет, почему вокруг происходят эти странные события. Кто-то очень хочет нам помешать, выгнать отсюда. Понятно даже, почему на меня напали.
– А мне непонятно, – возразил Николай. – Ведь не было же известно, что такого таинственного в этой рукописи.
– Значит, те, кто напал, догадывались. Традиция здесь такая – верить в легенды.
– Очень может быть… Ну, кто бы это ни был – черные археологи, криминальные элементы, бизнесмены, секты или кто-нибудь еще, – они случайно помогли нам. Не спихнули бы они тебя с обрыва – не попала бы к нам эта берестяная грамота.
– Но теперь хоть можно предположить, почему рукопись украли. Кроме всего прочего, там могли быть приписки на полях о каких-нибудь средневековых источниках романа и о том, где был спрятан клад. Антонина, хозяйка гостиницы, говорила, что сокровища там еще остались.
– Разгадать бы таинственные намеки романа… И про Грааль тоже.
– Не так уж и странно, что автор его упоминает. Между прочим, моя гипотеза про Грааль вполне приемлема. Впервые она пришла мне в голову, когда я еще в студенческие годы был в фольклорной экспедиции. Легенды возникают из многих устных сказаний, потом их записывают, подобно тому, как в образе Владимира Красное Солнышко смешались представления о Владимире Первом и Владимире Мономахе. В Средние века в фольклоре не могло быть иначе. Просто было много всего, что потом назвали Граалем. И впоследствии все это слилось в одну легенду. Грааль – это не отдельный предмет, а явление, у которого есть вариации. Тогда исчезает вся эта путаница – чаша, камень… Одно из преданий, по Вольфраму фон Эшенбаху, зародилось где-то по пути на Восток. Возможно, на Руси. О чем-то похожем писал и Николай Рерих. А еще была легенда о разноцветном рае и о камне, привезенном оттуда новгородцами в двенадцатом веке.
Археолог допил настойку и покачал головой.
– Я уже запутался: Бел-горюч камень, Грааль, талисман княжича Изяслава, талисман Шлимана, да еще и разноцветный рай…
– Так, пока на нас еще кто-нибудь не напал, будем искать. Начнем вот с чего. Отнесем грамоту в сейф в гостиницу. Лучшего места для нее пока не найти.
Археолог осторожно положил стекла с грамотой в контейнер. Если бы Глеб знал, как будет потом жалеть о своем решении! Но в тот момент мысль показалась ему очень удачной. С Антониной, хозяйкой гостиницы и соседкой Вадима, необходимо было наладить контакт. На встречу с этой малоприятной, крикливой и вздорной женщиной он возлагал большие надежды.
Она что-то знала, Вадим был уверен в этом. И про забытый монастырь или его руины, и про клад. Даже, может быть, и про камень. Ее двоюродная тетка, от которой Антонина получила наследство, ей много всего рассказала. Но у Вадима с Антониной был затяжной соседский конфликт в гоголевском стиле, похожий на тот, когда Иван Иванович ссорился с Иваном Никифоровичем. В чем заключалась суть их взаимных претензий, Глеб так до конца и не понял. Речь шла о каком-то ручье, протекавшем через их соседние участки. Впрочем, возможно, дело не только в соседских разборках. Глеб вчера в ресторане наблюдал, как Антонина флиртовала с бизнесменом из Москвы. Он тоже расспрашивал ее о местных преданиях, кладе, таинственном лесном монастыре, старообрядцах и тайнах Градонежа, который он считал Третьим Китежем. Антонина улыбалась собеседнику. Ей уже было около сорока. Она, пожалуй, могла бы сойти за привлекательную женщину – немного полноватая, с пухлыми губами, – но ее портил нервный напряженный взгляд.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.