Ольга Овчинникова – Доедать не обязательно (страница 89)
Весна настала внезапно. Заорали наперебой наглые воробьи. Остро, будто от выстрелов затрещала река, – вспучилась, зачвакала, – а затем с ворчанием вскрылась, разломалась на льдины, и те неторопливо поплыли, увлекаемые течением и собираясь в заторы, откалывая от заберегов куски, с грохотом и треском знаменуя начало великого ледохода.
Исчезла, рассосалась с неба серая пелена, выпуская из плена яркое солнце, и набрякшие влагой сугробы ринулись в реку, рождая щедрое половодье.
Воздух посвежел, проник в пещеру и разбудил её обитателей от долгой спячки. Заскрипели под потолком летучие мыши, и от этого звука первой проснулась Глор. Она разлепила глаза, деловито потянулась, пригладила усы и забралась на Дракона, откуда внимательно его осмотрела. Затем, крайне довольная увиденным, вихляя задом, прошла на выход.
Снаружи снег почти стаял, грохотали плывущие льдины, и Глория, разминаясь, отклячив хвост, поочерёдно задёргала лапами. В желудке тоскливо заныло, и она, зачерпнув снегу, сунула его в рот, выцеживая талую воду. Орущие птицы разбудоражили истощённое тело, – жмурясь от яркого света и грациозно двигая лопатками, Глор отправилась к лесу, сливаясь с чёрными от влаги камнями.
Когда Соня проснулась, Глории рядом не было. Мысленно позвала: «Глор?»
«Не мешай. Охочусь», – отозвалось сосредоточенное в ответ.
Соня огляделась по сторонам.
Множество летучих мышей, свисающих куколками с потолка. Крупный булыжник со впадиной посередине. Булькает капля воды. Идеальное ночное зрение! Та-а-ак… что ещё?
Несколько смутных воспоминаний пронеслось в голове: общежитие, выселение, холод.
Затем, выборочно: мужчина, пахнущий мёдом. Удушение. Смятые простыни. Ириска и татуировка. Анаконда. Сон, не сон?
Как долго она спала?
В теле чувствовалась небывалая лёгкость и сила, но с ним было что-то не так, и она начала внимательно осматривать себя, приходя во всё большее удивление и восторг.
Огромное туловище, покрытое чешуёй. Под ней, точно пылающие головёшки, переливались алые пятна, а контуры светились оранжевым, как металл, раскалённый в горне. Так, дальше…
Гигантские лапы – разок-другой она впилась когтями в песок. Обвёрнутый вокруг тела хвост, покрытый шипами и крючьями – поболтала им в воздухе.
Она медленно встала, распрямляясь и хрустя уставшими от бездействия позвонками. Взмахнула крыльями, – потревоженные летучие мыши сорвались с мест, угловато заметались по периметру потолка. Глаза загорелись рубиновым красным, сильно потянуло в желудке, – захотелось сразу и пить, и есть. С грацией плотоядного ящера, синхронно переставляя лапы, она устремилась на выход, к реке.
Глава 59
Глория возвращается быстро. Её темнокожее личико сияет, а окровавленные губы, на тёмном фоне которых налипший пух особенно очевиден, растянуты в сытой улыбке.
С особым тщанием она выбирает прогретый сухой булыжник, усаживается на него и с умилением – под стать молодой мамочке – наблюдает, как Дракон, растопырив лапы, неуклюже скачет по льдинам. Те расходятся в стороны, переворачиваются, встают на дыбы, и ему приходится поддать крыльями, чтобы не оказаться снизу, – таким манером он добирается до места, где вместо массивных глыб движется снежная каша, – там с ходу плашмя и ныряет, подняв тучу брызг.
С полминуты его не видно. Затем на поверхность гигантским перепончатым парусом выплёскивается одно крыло и зычно чавкает краешком другое.
Из воды ровно вверх вылетает форель, высовывается блаженная драконья морда с раззявленной пастью, и рыбина булькает в глотку, точно мяч в баскетбольное кольцо. По-пеликаньи проглотив добычу, Дракон играючи лупит хвостом, распластывает крылья и, довольный, ныряет снова.
«Ну, как водичка-то?» – спрашивает Глория мысленно.
«Парное молоко, – транслирует Соня. – Но надо лететь на море. На море, Глор!»
«Наедайся и полетели, – соглашается та и через паузу выдаёт: – Ой, а смотри, кто к нам пожаловал на обед!»
Издалека к ним приближается парочка – девушка и мужчина.
Растолкав плывущие льдины, из воды на длинной шее выныривает драконья голова, щурит глаза и перископом вращается по сторонам. Натыкается взглядом на парочку, чвакает слюной, – на глаза наползают плёнки.
– Смотри, как красиво! – Ириска говорит озабоченно, словно сама себя уговаривает в том, что вокруг и правда красиво. – Жаль, что ты со мной на море тогда не поехал. Там тоже было… красиво.
Мужчина зябко кутается в зимнюю куртку. Зачем только они пошли сюда, на другой конец города, да ещё и к реке! Пронизывающий ветер, хрустящие льдины, обманчиво тёплое солнце, – это на грани жертвоприношения!
– До Сони так и не дозвонилась, – сетует Ириска обеспокоенно, добывая телефон из кармана. – Как без вести пропала. Шаман её ищет, а она про него и не помнит. Странно, конечно. Соня! Ты её не знал совсем, но…
Мужчина рывком хватает её за плечо, притягивает к себе и грубо целует в губы, пахнущие клубникой, – будто приглашая заткнуться. И, как ни в чём не бывало, шагает дальше.
Ириска прячет телефон. Следует позади уже молча.
Под треск плывущих льдин незримый Дракон, непринуждённо взмахнув крыльями, перелетает на берег. Хрустя гравием, он приближается к парочке и какое-то время с интересом разглядывает обоих, шумно нюхая воздух. Узнаёт.
Мужчина оборачивается, будто почуяв неладное, – никого. Он шагает дальше, но ощущение становится таким острым, что снова вынуждает его, нервно выдохнув, оглянуться. Никого!
Он осматривает ярко освещённый берег, камни, между которыми лежит подтаявший снег, и реку со стаей льдин, от которых веет могильным холодом. Бормочет:
– Ерунда какая-то.
Хочет уже успокоиться, но бросает взгляд под ноги и… замечает следы от кошачьих лап – огромные по размеру. Сбоку шевелится, падает на бок крупный камень, будто сдвинутый кем-то массивным, – мужчина невольно вздрагивает.
Ириска ненароком обгоняет его и оборачивается:
– Ты чего?
На нём лица нет. Он цедит сквозь зубы:
– А ты не видишь? – интонация настораживает.
Через призму густеющего воздуха, миражом вибрирует каменистый берег. С особой, замедленной жестокостью перед глазами мужчины проявляется изображение Дракона, выныривающего из пространства, словно из околоплодной оболочки иной реальности. Мокрая чешуя, будто подогреваемая изнутри, дымится от испарений.
– Не вижу что? – беспечно спрашивает Ириска, зыркнув по сторонам. Она передёргивает плечами и едва не наступает Дракону на хвост.
– Домой. Быстро, – командует мужчина, продолжая слепо смотреть прямо перед собой.
– Но…
– Домой! – схватив ладонью за шею, он швыряет её на землю.
Ириска валится коленками на острые камни, охает. Суетливо поднявшись, опускает голову и молча шагает прочь, – туда, откуда они пришли. Пару раз оборачивается на ходу. Наконец, тропинка уходит в сторону, окончательно скрывая её из виду.
– Вот тут тебе и пипец, мой мальчик, – ехидный голосок раздаётся сзади. – Смотри не обделайся.
Мужчина, прикованный взглядом к Дракону, из приоткрытой пасти которого свисает сосулькой слюна, замечает сбоку пантеру, – но не обычную, а с человечьим лицом, – и она улыбается! Теперь перед ним их двое: мерзкая кошачья бестия и Дракон, ощеривший массивную морду в голодной ухмылке!
– Голодная она, верно, – будто считывает мысли странное существо, подойдя и принюхиваясь. – Вкусно пахнешь… Ну-ка, ну-ка!… М-м-м… Медовый алиссум, абелия и… – она неумело щёлкает пальчиками, подбирая слова: – Махровый адреналин! – обходит его кругом, оглядывая с ног до головы с видом знатока кулинарного искусства. – Мясистый какой… И рульки такие нажористые! Надеюсь, ты не жрал антибиотики последние две недели?
Резкий выпад Дракона заставляет Глорию отскочить, – зубы смачно клацают рядом.
– Приятного аппетита, Сонечка! – кричит она весело.
Сонечка?
Мужчина пятится к реке, – под ногами чвакает снежная каша. Ещё шаг, и он, споткнувшись о торосы, падает, проламывает лёд и уходит по пояс в оглушающе-холодную воду, – отмели здесь нет, сразу начинается омут.
Сонечка… Он пытался забыть её и почти убедил себя в том, что Дракон был галлюцинацией. И что не было ни паркета, раскуроченного её тонкими пальчиками, ни раздавленной всмятку лампы. Галлюцинация? Она отнюдь не выглядит таковой! И эта кошачина стрёмная тоже!
Раздирая ладони, он вползает на льдину. Дракон шумно втягивает воздух, – железистый запах крови будоражит нюх, – и делает выпад, целясь уже в плечо, но жертва дёргается, так что ему достаётся лишь оторванный с корнем рукав. От рывка от льдины с треском откалывается кусок и плавно кренится набок, – ноги мужчины окунаются в воду. Это точно не галлюцинация!
Дракон чуть взмахивает хвостом, и камни с грохотом канонады разлетаются по сторонам. Он вспоминает. Те самые крапинки на радужке глаз. Тот самый урод, что душил её, Соню, навалившись и стиснув стальные пальцы на тонкой шее.
Бах! Бах! Камнепаду вторит ледоход: массивные льдины толпятся, лопаются, проталкиваясь боком и вставая на дыбы, и этот звук сейчас такой чистый, ясный! Мужчина ползёт к берегу, – рыхлый снег под ладонями красится бурой кровью.
– Соня, Вы же меня любили! – кричит он.
Дракон поворачивает морду к Глории: «Я? Его?»
Та сидит на камне и с интересом наблюдает за шоу, – не хватает только ведра с попкорном. Залихватски закрутив когтем усы, так же мысленно отвечает: «В его реальности – да». Затем жеманно пожимает лоснящимся плечиком и кричит, сложив рупором лапы: